Виктория Воронова - У Судьбы на поводке стр 5.

Отведя Даньку в садик, еду к Конгресс-Холлусегодня второй и заключительный день конференции. Прослушаю оставшиеся лекции, получу сертификат и незаметно сбегу. Раз уж выдалась такая возможность, сходим с Данечкой погулять в парк. Впереди еще два выходных дня, мы с сыном придумаем, как их провести весело и с пользой.

Где-то на периферии сознания мелькает воспоминание о Диме, но вчерашняя встреча сегодня видится мне как нечто эфемерноекак сон, который был таким явственным, но с наступлением утра растаял. Может, и не было вчера никакого Димы, а мне померещилось?

Конечно, я вполне различаю сны и реальность, поэтому усмехаюсь про себя. К сожалению, это не сон. Впрочем, одна случайная встреча не является чем-то из ряда вон выходящим. Вполне возможно, что мы больше никогда не увидимся.

Но, судя по дальнейшим событиям, у Судьбы на нас свои планы.

Сегодня лекции идут на урато ли темы актуальные и на злобу дня, то ли слушатели с докладчиками бодрее в предвкушении уик-энда. На сегодня не запланировано презентаций, поэтому я неприятно удивляюсь, когда в перерыве замечаю в противоположном конце зала знакомую фигуру. Может, показалось? Делаю вид, что не заметила и быстро отворачиваюсь. Больше даже смотреть в ту сторону не буду.

Вот онтот момент истины, ради которого я здесьвручение сертификатов. Ассистент называет фамилии, мы выходим и забираем доказательства того, что прослушали курс. Наконец называют мою фамилию, я встаю с места и иду по проходу вдоль стульев. Внезапно ощущаю странное жжение между лопатоккак будто кто-то сверлит мне спину взглядом. Забираю сертификат, отсвечиваю положенной в таких случаях улыбкой, и возвращаюсь на место, по пути сканируя взглядом зал. Ну конечно, это онистальные светлые глазасмотрят прямо на меня, пристально, с прищуром. Отворачиваюсь и, как ни в чем не бывало, иду своей дорогой.

Организаторы учли вчерашние ошибки и сегодня постарались на славустолы ломятся от выпечки, разного вида печенья и конфет. Замечаю вчерашнюю знакомую, ту, которая чуть не уснула во время лекцииона стоит одиноко со стаканчиком кофе и время от времени посматривает на дверь. Вот я и нашла себе компанию для организации побега, надеюсь, она меня помнит. Нет, я, разумеется, и одна могу уйти, но прогуливать мероприятия вдвоем как-то спокойнее. Все самое важное позади, а распивать чаи нам недосуг.

 Добрый вечер! Как себя чувствует ваш ребенок сегодня?

По глазам вижу, что женщина меня узнала.

 Добрый вечер! Спасибо, сегодня гораздо лучше. Меня Таня зовут, а вас?

 А я Катя. Как вам курс лекций?

 Да в общем я довольна, все на достаточно хорошем уровне организовано. Всю эту информацию, конечно, можно в свободном доступе найти, но на таких мероприятиях она как-то более упорядочена и сконцентрирована. Опять же, сразу и обсудить можно некоторые моменты.

 Это точно.

Так, болтая ни о чем, постепенно приходим к выводу, что надо делать ноги отсюда. Продвигаемся бочком все ближе и ближе к выходу и вуаля!  нам удается выскользнуть за дверь. Смеемся, как две сбежавшие с урока школьницы и направляемся к гардеробу. Впрочем, мы не одни такие шустрыетам уже стоят те, кому удалось сбежать раньше.

Прощаемся на крыльце Конгресс-Холланам с Татьяной в разные стороны. Я спешу на остановку общественного транспортав это время маршрутки, как правило, переполнены, весь рабочий люд едет по домам после трудового дня.

Стою на светофоре на одном из самых оживленных пешеходных переходов нашего города, потоки машин движутся рекойсейчас как раз самое время пробок на дорогах. Надеюсь, мне повезет, и я доберусь до детсада раньше, чем Данька останется в группе в гордом одиночестве. На зеленый сигнал светофора вместе со мной на проезжую часть шагают человек десять, все торопятся по своим делам, большинство по сторонам не оглядываютсяраз горит зеленый сигнал, значит, можно идти. Доходим до середины проезжей части, меня обгоняет какой-то первоклашка с огромным портфелем, портфель так велик, что первоклашка напоминает черепашку-ниндзя в полной боеготовности.

Вдруг слышу громкий хлопок и стоящая на светофоре большая белая машина, стоящая в паре метров от пешеходной зебры, быстро начинает приближаться к «черепашке-ниндзя», грозя его задавить. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, хватаю ребенка за рюкзак, и вместе с ним разворачиваюсь влево, отталкивая его с траектории удара. Мальчишка отлетает в сторону, а я чувствую острую боль в правом бедре, ноги подкашиваются, и я падаю на дорогу, прямо под колеса автомобиля. С ужасом понимаю, что сейчас меня раздавят эти огромные колёса, следом молнией пронзает мысль: «Кто же заберет Даньку из садика, ведь я даже не успеваю никому позвонить». Зажмуриваюсь, приготовившись к страшной боли, еще более страшной, чем та, что уже есть. Я еще не знаю, каково этовот так умирать, лежа на грязной дороге, но уже понимаю, что это жутко и бессмысленно. И, наверное, очень больно. Данька будет жить с бабушкой, будет ли он счастлив? Вряд ли, ведь у него не будет ни отца, ни матери. Все эти мысли со скоростью и интенсивностью молнии пронзают мой рассудок одновременно.

Но почему-то боли нет. Да, очень сильно болит бедро и теперь еще левая рука, но в целом я, по всей вероятности, пока еще жива. Значит, смогу вовремя забрать Даньку из садика. Начинаю подниматься, помогая себе правой рукой, но правую ногу тут же пронзает острая боль. Снова падаю обратно, я в паникевот-вот загорится красный свет, а я лежу на дороге и не могу с нее уползти. Чувствую, как из глаз непроизвольно текут слезы от страха и бессилия. Слышу, как кто-то подбегает ко мне и до отвращения знакомый баритон произносит:

 Девушка, вы живы? Где болит? Не двигайтесь, я скорую вызову.

Черт побери! Кажется, у меня дежавю. Все это уже было со мной шесть лет назад. И тогда этот же голос говорил те же самые слова. Я прекрасно помню, чем все это закончилось. Вот какого черта ему опять надо? Следит он за мной, что ли? Зачем? Шесть лет не нужна была, а сейчас-то что произошло? Снова пытаюсь встать, теперь уже опираясь на левую ногу, кое-как, но мне это удается. Я стою практически на одной ноге, но не понимаю, как мне теперь доскакать до какой-нибудь скамейки и вызвать такси. Снова слышу ненавистный голос:

 Девушка, вам нельзя двигаться, ну зачем вы встали? Подождите, я помогу вам сесть в машину.

 Не трогай меня!

Вырываю свою руку из его хватки, но с удержанием равновесия у меня проблемыменя ведет в сторону. Чувствую, как Дима хватает меня за талию, разворачивает к себе и удивленно восклицает:

 Катя?!!

 Да, это я. Дальше что? Отцепись от меня, я тороплюсь, меня ждут.

Вижу, как его губы сжались в тонкую полоску, а крылья носа затрепеталион злится. За те полгода, что мы были вместе, я неплохо выучила его мимику и привычки. На выдохе он почти выплевывает мне в лицо:

 Ничего страшного, подождут. Садись в машину.

 Нет.

Понимаю, что упрямиться глупоне стоять же мне на дороге подобно одноногой цапле, а проскакать на одной ноге до пешеходного тротуара я не в состоянии. Очевидно, что мне нужна помощь. Но принять помощь от этого человека я не могу, даже мысль об этом вызывает отторжение у всего моего организма. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне, чтобы он разговаривал со мной, чтобы он появлялся в моей жизни. Пусть проваливает туда, откуда явился.

Снова загорелся зеленый сигнал, и я решаюсь. Отталкиваю от себя Диму и делаю маленький прыжок на здоровой ноге. Еще один. Как хорошо, что сегодня нет гололёда. Готовлюсь к третьему прыжку. Никогда не думала, что с одной ногой так неудобно жить. Вдруг сильная рука хватает меня за талию и тащит назад. Все мои достиженияцелых два прыжка(!) пропали зря! Это меня злит неимоверно, я начинаю молотить кулаками по тому, кто меня держит. Впрочем, даже не оборачиваясь, я знаю, кто это. Это человек, которого я ненавижу. Я думала, что он не вызывает у меня никаких эмоций, все эмоции я давно похоронила и забыла. Я похоронила прошлое и начала новую жизнь в тот день, когда в больнице мне сказали, что я беременна. Я думала, что все эмоции давно перегорелизлость, ревность, обида, недоумение. Но я ошибаласьпризрак из прошлого возник передо мной и вместе с ним, как феникс из пепла, возродилась ненависть. Накрывшая меня волна ненависти такая яростная и жгучая, что мне трудно, практически невозможно, удержать ее внутри.