Прости я не расслышала.
Быстрым шепотом, торопясь договорить, прежде чем подойдут мужчины, Ли объяснила:
Это тот плавильщик из Индианы, о котором говорил Джонатан! Отец заставил его нанять парня для работы на буровой вышке в Венесуэле.
Не понимая причин столь внезапного веселья, Мередит недоумевающе спросила:
Но зачем было приводить его сюда?
Это шутка, Мередит! Джон сердит на отца, потому что тот вынудил его взять на работу этого парня, да еще и ставит в пример сыну! Джон привел этого типа сюда, чтобы насолить отцу, ну знаешь, заставить их встретиться неофициально, в обществе. Но самое смешное в том, что тетя Джонатана сказала, будто его родители в последнюю минуту решили не ехать на бал, а провести вместо этого уик-энд в загородном доме.
Слишком громкое, хотя и невнятное приветствие Джонатана заставило всех стоявших рядом, в том числе и отца Мередит, обернуться и с негодованием взглянуть на молодого человека.
Привет всем! заорал он, широко разводя руки. Как поживаете, тетя Гарриет и дядя Рассел? И, уверившись, что наконец привлек всеобщее внимание, объявил:Познакомьтесь с моим приятелем, Мэттом Террелом то есть Фаррелом!
Он осекся, икнул и широко улыбнулся:
Тетя Гарриет, дядя Рассел, поздоровайтесь с Мэттом! Новейший пример для подражания, по мнению отца! Он считает, что именно таким я должен стать, когда вырасту!
Рада видеть вас, вежливо ответила тетка Джонатана и, отводя ледяной взгляд от пьяного племянника, попыталась сделать над собой усилие и проявить нечто вроде гостеприимства к человеку, которого тот привел с собой. Откуда вы приехали, мистер Фаррел?
Индиана, коротко ответил тот.
Индианаполис? нахмурилась Гарриет. Боюсь, мы не знакомы с Фаррелами из Индианаполиса.
Я не из Индианаполиса. И убежден, что вы не знаете мою семью.
Из какого же вы города? резко вмешался отец Мередит, готовый подвергнуть допросу и устрашить любого мужчину, который близко подойдет к дочери.
Мэтт Фаррел повернулся, и Мередит с тайным восторгом увидела, как он не моргнув глазом сдержал уничтожающий взгляд Филипа:
Эдмунтон, к югу от Гери.
И чем вы там занимаетесь? грубо спросил Филип.
Работаю на сталелитейном заводе, хладнокровно бросил Мэтт, ухитряясь при этом выглядеть таким же высокомерно недоступным, как Филип Бенкрофт.
Ответом на это признание послужило всеобщее молчание. Несколько пожилых пар, стоявших в стороне в ожидании тети и дяди Джонатана, неловко переглянулись и поспешили отойти. Миссис Соммерс, очевидно, решила сделать то же самое и как можно скорее.
Желаю приятно провести время, мистер Фаррел, сухо процедила она и вместе с мужем направилась в столовую.
Неожиданно все пришло в движение.
Ну что ж, жизнерадостно объявила Ли Эккермен, оглядывая членов компании, всех, за исключением Мэтта Фаррела, стоявшего немного в стороне. Пойдемте ужинать!
Взяв Джона под руку, она повернулась к двери и намеренно громко заметила:
Я зарезервировала стол на девять человек!
Мередит быстро подсчиталавместе с Мэттом их было десять. Парализованная отвращением к Джонатану и его друзьям, она не тронулась с места. Отец увидел, что дочь находится почти рядом с Фаррелом, и, шагнув к Мередит, больно сжал ее локоть.
Избавься от него, да побыстрее! рявкнул Филип достаточно громко, чтобы Мэтт расслышал, и с разгневанным видом почти вылетел из комнаты. Мередит, проводив его взглядом, посмотрела на Мэтта, не совсем представляя, что будет делать. Мэтт повернулся к высокой стеклянной двери и разглядывал веселящихся людей с отчужденным безразличием человека, знающего, что он нежеланный гость, и намеревался вести себя так, словно предпочитает, чтобы его оставили в покое.
Даже не скажи Мэтт, что работает на заводе, Мередит с первого взгляда поняла бы, что он здесь чужак. Прежде всего смокинг слишком тесно облегал широкие плечи, словно был с чужого плеча, скорее всего взят напрокат. Да и сам Фаррел не разговаривал с врожденной уверенностью члена общества, ожидавшего теплого приема везде, куда бы он ни попал. Более того, в манерах чувствовался отчетливый недостаток воспитанияедва заметная резкость и неловкость, интриговавшие и отталкивающие ее одновременно.
Учитывая все это, было удивительно, что он внезапно напомнил Мередит ее самое. Но так и было. Девушка смотрела на этого такого одинокого человека, делавшего вид, что ему нипочем всеобщее пренебрежение, и видела себянесчастную, всеми брошенную ученицу школы Святого Стефана, проводившую каждую свободную минуту с книгой на коленях, пытавшуюся притвориться, что ей все равно.
Мистер Фаррел, бросила она как могла небрежнее, не хотите выпить что-нибудь?
Удивленный Мэтт повернулся и, немного поколебавшись, кивнул:
Скотч с водой, пожалуйста.
Мередит посигналила официанту, немедленно оказавшемуся рядом:
Джимми, принесите мистеру Фаррелу скотч с водой.
Посмотрев на Фаррела, девушка обнаружила, что тот, недоуменно хмурясь, изучает ее: взгляд блуждал по лицу, груди и талии, потом снова поднялся к глазам, словно он подозревал ее в чем-то и хотел понять, почему Мередит пытается завести с ним знакомство.
Кто был тот человек, который велел вам избавиться от меня? резко спросил он.
Ей не хотелось зря волновать его, но пришлось сказать правду:
Мой отец.
Примите мое глубочайшее и искреннее сочувствие, торжественно объявил он, и Мередит разразилась громким смехом, потому что никто до сих пор не смел критиковать ее отца, даже косвенно, и, кроме того, она неожиданно почувствовала, что Мэтт Фаррел был мятежником, как она и сама решила отныне стать. Это невольно делало его родственной душой, и она почему-то сравнила Мэтта с храброй дворняжкой, брошенной злобной рукой в стаю надменных чистопородных собак. Девушка решила спасти его.
Можно пригласить вас на танец? улыбнулась она Мэтту как старому другу.
Мэтт с веселым изумлением оглядел ее.
Что заставляет вас думать, принцесса, будто сталелитейщик из Эдмунтона, штат Индиана, умеет танцевать?
А вы умеете?
Думаю, справлюсь.
Это определение оказалось явной недооценкой его возможностей, что и поняла Мередит через несколько минут после того, как они вышли потанцевать на террасу под медленную мелодию, которую играл маленький оркестр. Он действительно танцевал неплохо, хотя несколько скованно и старомодно.
Ну как я справляюсь?
Находясь в блаженном неведении относительно двойного смысла его шутливой оценки, Мередит ответила:
Пока я могу только сказать, что у вас хорошее чувство ритма и двигаетесь вы легко, а это самое главное. И, улыбаясь ему, чтобы случайно не обидеть, призналась:По правде говоря, вам не хватает практики.
И часто вы рекомендуете практиковаться?
Не очень. Одной ночи будет достаточно, чтобы выучить новые па.
Я не знал, что существуют «новые па».
Существуют, но сначала вам придется поучиться, как вовремя расслабиться.
Сначала? повторил Мэтт. А я все это время находился под впечатлением, что расслабляться нужно потом.
И только сейчас до Мередит дошло, что он имеет в виду. Окинув его спокойным взглядом, девушка, не повышая голоса, спросила:
Мы говорим о танцах, мистер Фаррел?
В голосе девушки слышался явный упрек, и Мэтт это понял. Несколько секунд он с неподдельным интересом изучал ее лицо, словно оценивая вновь, и кажется, мнение его о новой знакомой начало резко меняться.
Глаза Мэтта были не светло-голубыми, как думала Мередит, а удивительного металлически-серого цвета, и волосы оказались не черными, а темно-каштановыми.
Запоздало объясняя причину скованности движений, Мэтт сказал:
Несколько недель назад я порвал связку на правой ноге.
Прошу прощения, извинилась Мередит за то, что так неосторожно пригласила его на танец. Очень больно?
Удивительная белозубая улыбка вновь сверкнула на темном лице.
Только когда танцую.
Мередит весело рассмеялась и почувствовала, как собственные тревоги начинают таять. Они оставались на террасе достаточно долго, чтобы потанцевать еще, и на этот раз говорили лишь на такие общие темы, как плохая музыка и хорошая погода. Когда они вернулись в салон, Джимми принес виски. И Мередит внезапно пришла в голову коварная идея, вызванная неприязнью к Джонатану и сочувствием к Мэтту.