Они дрожат,ответил Семен.
Герасимов, наверное, хотел засмеяться, но глянул на Семена, на его расстроенное лицо, и ему стало от души жаль юношу.
Сколько таких вот юнцов, да и людей куда старше, довелось ему видеть в редакции! Сколько их являлось к нему, нерешительных, смелых, упоенных собой и начисто неуверенных, рассчитывавших на быстрый успех, неминуемую славу и дрожащих от искреннего страха...
«Писать о том, о чем знаю, что видел и перечувствовал,думал Семен по дороге домой, мысленно повторяя советы Герасимова,а что я, собственно, знаю? Что видел? Учился в школе, потом год в экспедиции, теперь учусь на вечернем. Бегаю по заданиям «Вечерки», вот и все. Невелик багаж...»
Он задумался и не заметил, как наскочил на девушку, идущую навстречу. Девушка поскользнулась, упала. Семен упал на нее, но тут же мгновенно вскочил на ноги, протянул ей руку. Она встала с земли, сердито глянула на него, вдруг улыбнулась. И Семен ответно улыбнулся ей.
Позднее Лена утверждала, что их знакомство началось с падения.
Она часто говорила:
«Женщины во всем обогнали мужчин. Кругом сплошные Изольды, а Тристанов раз-два и обчелся...»
Всерьез утверждала:
«Все хорошие люди произошли от собак...»
Безумно любила собак, особенно беспородных, не могла пройти равнодушно мимо собаки, бежавшей по улице, непременно останавливалась, начинала заговаривать с собакой и после уверяла:
Меня все собаки понимают, что бы я ни сказала...
У нее была собака по имени Плюшка, когда-то подобрала ее на Трубной площади. Шла из булочной, видит, к водосточной трубе жмется небольшой, на коротких лапах белый пес.
Лена подошла ближе, вынула из хозяйственной сумки бублик, пес отвернул голову. Тогда она отщипнула кусочек сдобной плюшки, и пес с готовностью выхватил кусочек из ее руки.
Ах ты, плюшка,сказала Лена,ты один или ждешь кого-то?
Постояла какое-то время возле собаки, потом спросила:
Так как, пошли со мной?
И собака пошла рядом с нею, нога к ноге.
Само собой, она немедленно хорошенько вымыла собаку, как только они пришли домой, завернула ее в махровый халат, положила в кресло рядом с батареей центрального отопления и, сев рядом, стала думать, как быть, что делать дальше.
Квартира была не отдельная, вместе с Леной проживала еще одна соседка, тихая старушка, редко выползавшая в коридор и на кухню.
Единственным осложнением был вопрос отпуска, Лена любила во время отпусков ходить в далекие походы, и вот, скажем, предстоит отпуск летом, на кого оставить собаку?
«А,решила Лена,обойдусь как-нибудь, авось кто-то выручит...»
Так и вышло. Собака жила у нее шесть с половиной лет.
За эти годы Лена не пропускала возможности поехать в отпуск, и каждый раз кто-либо из знакомых или друзей соглашался ухаживать за Плюшкой.
Плюшка сильно привязалась к дому, Лена понимала, переселить ее на один месяц в другой дом нельзя, собака может истосковаться, перестанет есть, чего доброго, погибнет от тоски, решив, что Лена задумала избавиться от нее.
Поэтому Ленины подруги переселялись на это время в ее дом. И Плюшка, хотя и скучала, все-таки не так сильно, как если бы она жила в каком-либо чужом, незнакомом месте. Она ходила гулять с подругами Лены, ела то, что они давали ей, но решительно уклонялась от каких бы то ни было ласк и поглаживанья по шерсти. Зато сколько счастья обрушивалось на Лену, когда она переступала порог своей квартиры! Плюшка не отходила от нее ни на минуту, все время бросалась к ней, начинала облизывать лицо и руки, тихонько повизгивала от радости, оттого, что Лена рядом и, надо думать, теперь уже не покинет ее.
Сама о себе Лена говорила, что у нее вместо крови взрывчатая смесь: отец карачаевец, мать наполовину русская, наполовину осетинка.
По идее я должна была бы быть исключительно талантливой,утверждала она,столько кровей собралось в одном организме!
Семен пришел в гости к Лене, увидел спартански обставленную комнату, диван, стол, полка с книгами, собачья подстилка в углу.
Белая собака подошла к нему, обнюхала, завиляла хвостом.
Плюшка, на место,приказала Лена, спросила Семена:Хотите чаю?
Он ответил:
Хочу.
Сейчас поставлю,сказала Лена.
Чай пили из граненых стаканов, грызли ломкие, поджаренные Леной сухарики, намазывая на них брусничное варенье.
Я понимаю,сказала Лена,вам хотелось бы побольше знать обо мне, кто я и что я, верно?
А как же,согласился Семен.
Так вот,начала Лена,я окончила библиотечный институт, заведую детской библиотекой, что на Старопименовском. Не замужем и пока не собираюсь.
Напрасно,сказал Семен.
Что напрасно?
Что не собираетесь замуж. Девушки должны стремиться к этому.
Она удивленно и вместе с тем выжидательно оглядела его.
А что, разве стоит собраться?
Во всяком случае стоит задуматься над этой проблемой.
Потом они заговорили о чем-то другом. Потом она вышла проводить его вместе с Плюшкой.
Спустя два дня он пришел к ней снова. И на следующий день они вдвоем отправились в кукольный театр. Когда окончился спектакль, он первый предложил:
Надо бы побыстрее добраться домой, а то, наверное, Плюшка заждалась.
Вынаш человек,определила Лена, крепко сжала его руку.Я сразу поняла, как только поговорила с вами, что вы, наверно, тоже произошли от собаки.
А я похож на дворнягу,сказал Семен.Вы не находите? На большую, лохматую, добродушную дворнягу?
Она засмеялась. И в самом деле, была в его словах известная правда.
Выражение лица у вас точно такое же, какое бывает у смирной и доброй собаки...
Стало быть, я пришелся вам по вкусу?спросил Семен.
Лена помедлила, прежде чем ответить:
Знаете, как говорят карачаевцы, когда хотят выразить самую большую нежность? Умру раньше тебя!
Звучит, как стихи,сказал он.Кстати, хорошо бы нам перейти на «ты», идет?
Идет,ответила Лена.
Только у меня к тебе просьба,снова начал он,не умирай раньше меня, давай умрем вместе, в один день...
Лена серьезно сказала:
В один час еще бы лучше... Вскоре Семен понял, что уже не может без Лены. Что привязался не только к ней, но и к ее избалованной, сильно раздобревшей за годы беспечального житья Плюшке.
Его снова потянуло к поэзии, он безостановочно сочинял стихи, повсюдуна улице, в автобусе, в электричке, посылал их Лене по почте, хотя они виделись почти каждый день.
Стихи Семена были исполнены жгучей любви, изобиловали сильными выражениями и сравнениями, вроде: «Ты всех милее, ты всех лучше. Лишь смерть одна с тобою разлучит».
Лена аккуратно складывала его письма со стихами в отдельную коробку из-под конфет.
«Пригодится когда-нибудь,думала,будем старые, станем вместе перечитывать старые письма и посмеемся над этими виршами...»
Она ошибалась. Семен серьезно относился к своим стихам и, должно быть, вряд ли позволил бы смеяться над ними, даже и став изрядно старше.
Плюшке он тоже посвятил четыре строчки, необычайно растрогав тем самым Лену:
Люблю тебя, собачка Плюшка,
И я скажу тебе на ушко,
Что ты воистину милей
Немалого числа людей...
Он боялся, что Лена будет смеяться над этими стихами, но Лена сказала убежденно:
В русской поэзии немало произведений, посвященных нашим братьям меньшим, например стихи Есенина «Собаке Качалова»...
Или «Муму»,добавил Семен.
Я «Муму» не читала и читать не буду,сказала Лена,не могу заставить себя читать о том, как убивают животных...
С некоторой опаской взглянула на Семена: не смеется ли над нею? Но глаза его смотрели на нее с пониманием, и она сказала еще раз:
А тынаш человек.
Под Новый год Семен переехал к Лене, оставив маме в единоличное пользование все девятнадцать квадратных метров.
Мама его по-прежнему почти все свободное время отдавала общественной работе. Теперь она задумала разбить во дворе дома, где она жила, фруктовый сад. Ей было уже хорошо за шестьдесят, и дни ее были заполнены до отказа.
Поэтому, когда Лена забеременела, мама Семена решительно заявила:
На меня прошу не рассчитывать. Нянькой быть не собираюсь. У меня тьма работы, тем более что сейчас мы установили дежурства жильцов в нашем саду и как раз, когда родится ребенок, я все высчитала, начнется приживление молодых саженцев...