Всего за 169 руб. Купить полную версию
Уехал. И все.
А я пришла домой, на адреналинчике сбегала в душ, переоделась и увалилась спать. И проспала весь следующий день. Проснулась буквально перед приходом Польки с работы. Привычно выслушала привычную нудятину про учебу, порадовалась, что майку с высоким воротом натянула, и дяди Мишиных художеств не видать, а потому вопросов не будет дополнительных. Чтоб отстала, пообещала учиться. Это она еще не в курсе, что я лекции пропустила, ага.
И вот сегодня опять напоминание про мое безумие. Надо было, кстати, спросить у поганца Ваньки, чего он мне в коктейль намешал. Не могу я поверить, что сама по себе, вот так вот, полезла к взрослому и опасному мужику. Явно морок какой-то, наркота.
Кстати, о мороке. Вон он, прется, родимый.
Тварь, только тебя тут не хватало.
Заметив знакомую плечистую фигуру, я пытаюсь свалить по-быстрому в сторону калитки, но удача явно не на моей стороне.
Мелехова! А ну стоять!
Бл***
Я разворачиваюсь, поправляю короткую клетчатую юбку, подтягиваю гольфики, улыбаюсь улыбкой "невинная девочка, мечта педофила". Может, прокатит
Добрый день, Василий Георгиевич Какими судьбами?
По службе, Лена, ощупывает меня капитан полиции внимательным взглядом, задерживаясь на ногах и гольфах. И чуть ли не сглатывая. Фууу, извращенец. А у тебя занятия закончились? Подвезти?
Ага, знаю я, куда ты меня подвезешь, козлина
Нет, спасибо, я жду подругу.
Давай я с тобой подожду. Расскажешь, как у тебя дела.
Черт! Вот попала! Как от него избавляться-то?
Все хорошо, Василий Георгиевич. А как у вас? Где ваша фуражка?
Ой, а чего это мы челюсть сжали? Вспомнили нашу первую встречу? Я хорошо ему тогда, еще участковому, на фуражку плюнула, душевно получилось. А нечего потому что пьяных и веселых девушек с лавочки гнать! Мало ли, что бабки с соседнего дома устроили обрыв проводов в отделении? Это они от зависти! А вели мы себя тихо. Отмечали день рождения. А потом пришел он. Я была уже на жоре, веселая и буйная. И восемнадцати мне не было в тот момент. Поэтому всех разогнали по домам, а Лену, как самую крикливую, отбуксировали в отделение. Я сопротивлялась. Ну вот и
Я припоминаю уставшее лицо сестры, которую как раз вызвали в отделение забирать меня, и слезы в ее глазах, когда сказали, какой штраф мне выкатят.
И со злостью смотрю на бывшего участкового, а теперь оперативника уголовного розыска.
Потому что то, как я попала в полицию тогда, само собой, моя вина. А вот то, что этот придурок слетел с катушек и начал таскаться за мной по пятам и злоупотреблять своим служебным положением, уже не моя. Я ему авансов не давала. И плевок на фуражку за попытку флирта засчитаться не может.
Язва ты, Лена, качает головой капитан, может, хватит уже бегать, а? Поехали, накормлю тебя, домой отвезу.
Ага, хамлю я, к себе. Нет уж. Я вам говорила, Василий Георгиевич, я старость уважаю, но не настолько, чтоб ноги перед вами раздвигать!
Я специально говорю это громко, чтоб напугать, такие, как он, любители молоденького мяса, обычно боятся огласки. Вот и этот оглядывается испуганно, но затем, вместо того, чтоб отойти, наоборот, качнувшись ко мне, хватает за руку, дергая на себя.
Дура ты, Мелехова, дура! Я ж по-человечески хотел, по-нормальному А ты, овца тупая, не ценишь нихера. Хватит, три года ждал, пока ты в ум войдешь, не дождался. Значит, через жопу буду вбивать в мозги.
Себе сначала вбей, урод, оскаливаюсь я, уработав его по щеке со всего размаха. Ногтей не жалею на это дело благое.
Он отшатывается, дотрагивается до лица, стирает кровь. Поднимает на меня бешеный взгляд:
Ах ты, сука! Да я тебя в отделение на пятнадцать суток!
И тут я понимаю, что пора уходить. Прямо вот очень быстро. Бегом.
Я разворачиваюсь на каблуках и несусь прочь, как испуганная коза, слышу за собой тяжелый топот ботинок и не менее тяжелый мат, ускоряюсь, ныряя в неприметную калитку в заборе, о которой знают только студенты универа, и вылетаю прямо на центральную улицу. К одному из высотных зданий, которых в нашем городе полно в центре.
Натыкаюсь с разбегу на кого-то, и ушам своим не верю, слыша знакомый хрипловатый мат.
Меня ловят за локти, придерживают. Крепко. Так, что не вырвешься.
Я поднимаю глаза, уже зная, кого увижу.
И посмотрел на меня. И я поняла, что получила то, что хотела. Потому что все закончилось. И совсем не моим освобождением, к сожалению.
7. Ленка
Дядя Миша, совершенно не изменился с той ночи, когда он трахал меня так, словно завтра конец света наступит, и, в приниципе, чего бы ему меняться?
Все такой же высокий, крепкий и жесткий. Нехило я о него ударилась. Прям бок болит. А голова нет. Хотя ей тоже досталось. Но нет, не болит. Только кружится чего-то. И глаза оторвать невозможно от его лица серьезного. Но это от испуга и неожиданности ступор, само собой.
Я прихожу в себя быстро, игнорирую легкую усмешку на жестком лице и дергаю опять локти. Нифига. Ну, это понятно.
Вроде блатная и неприятная, а по ногам бьет слабостью. И коронка блестит нахально и весело. Так, что прям хочется в ответ улыбнуться. Но я сдерживаюсь, хмурюсь наоборот, опять дергаюсь.
Пусти!
Да стой ты, коза, встряхивает он меня, затем легко перехватывает одной рукой оба запястья, а второй подтаскивает меня ближе за талию, сразу же щедро лапая за зад.
Я, конечно, с ним спала, но, нахер, это перебор! И не вовремя!
Опять дергаюсь, опять безуспешно. Только прижимает сильнее, и прям животом чувствую, что радуется мне! Извращенец! Кругом одни извращенцы! И ты, Ленка, самая главная, потому что кровь в лицо приливает, и сразу мысли неприличные и воспоминания ненужные.
Не пустишь, пожалеешь, шиплю я, косясь на поворот. Скоро мент поймет, куда я срулила, и выйдет на тропу охоты. И лучше бы мне в этот момент подальше отсюда быть. Сильно сомневаюсь, что дядя Миша захочет связываться с капитаном полиции.
Да ладно тебе, примирительно говорит Миша, наколняясь ко мне и с удовольствием вдыхая запах моих волос. Точно, как в "Парфюмере"! Да блин! Все мужики маньяки! Никогда больше сексом заниматься не буду! Один раз за последний год дала себе волю, и вот на тебе! Считает, что может меня хватать, держать и нюхать!
Ты как здесь оказалась? Давай в машину, подвезу.
Не надо, я сама, пусти!
Эй, мужик, отпусти девочку!
Ох ты ж блин!
Нашел-таки кроличью нору Василий Георгиевич!
Я замираю и выдыхаю. Биться в припадке сейчас невыгодно. У мента есть оружие. Применит запросто, потом свои отмажут. Я прижимаюсь к твердому телу и поднимаю взгляд на Мишу.
Он, не особо обращая внимание на подходящего капитана, вопросительно смотрит на меня:
Это кто?
Это Мент.
От него бежала?
Да.
Ясно. В машину.
Он меня отпускает, показательно и демонстративно шлепает по попе, указывая направление движения.
Я и двигаюсь. Шустренько так.
Потом я ему отомщу за этот шлепок, гаду. А сейчас надо от капитана спрятаться, раз убежать не смогла. А то с него станется на пятнадцать суток меня упрятать и в обезьяннике поиметь душевно вдоль и поперек.
Конечно, я особо в это не верю, но очень уж взгляд у него был дикий в этот раз. Такой, словно перестал себя в руках держать. А я его еще и по роже смазала. Довела. Попала опять со своей несдержанностью. Полька узнаетубьет
Я смотрю тревожно в лобовое на подходящего все ближе Василия. Рожа у него красная и злая, с моими впечатляющими царапинами на щеке. Так тебе и надо, скоту. Гадости всякие говорить не будешь. И, может, таскаться за мной прекратишь. Опускаю стекло чуть-чуть, чтоб слышать разговор.
Миша стоит спиной ко мне, и эта спина абсолютно спокойна. Монументальна, во. Закуривает, вкусно выпускает дым. У меня пересыхают губы. Курить, что ли, хочу? Или чего другого?
Выпусти девочку, живо, уже на подходе орет капитан, и рожа его становится похожа на стоп-сигнал на железнодорожном переезде. Красная и пульсирует.
Ты кто такой?
Голос Миши спокоен. Равнодушен. И жаль. Очень жаль, что я не вижу его взгляда. Но мне и так хватает эмоций.
Это ты кто такой? Я сказал, выпустил девчонку!
Малех, ты хочешь к этому дядьке? громко спрашивает Миша, и я ойкаю и дергаюсь.