Глава 11
Женя давно перестала понимать, что происходит. Мысли и настроения Игоря у нее никогда не получалось разобрать. Стоило только привыкнуть к одному тону и манере, как все тут же кардинально менялось.
Казалось быучилась себе потихонечку, звезд на небе не хватала, на роль отличницы не претендовала, хоть и была среди лучших по успеваемости. Не лезла вперед и дальшесознательно, соперников и врагов себе наживатьглупое занятие, лучше в серединке да незаметненько. И с внешностью так же: хоть душа иногда и томилась по вниманию, по горящим глазам парней, да по любви, о которой в книгах и фильмах рассказывали, она быстро себя одергивала и успокаивала, что все это сказки и бредни, в жизни все совсем по-другомусеро, мрачно, а порой и мерзко. И жила себе спокойно. По родным, порой, тосковала: по маме, по друзьям, оставшимся дома, по старой и любимой школе, где ее любили, ценили и не обижали никогда. Но строгий запрет Суворова, который сразу предупредил: хоть одна попытка связатьсяи вылетит на улицу, без выходного пособия, ей был понятен и достаточен. Понимала, что один короткий разговор ей ничем не поможет, а вернуться в холод и голод совсем не улыбалось. И только эта тоска по родным и была главной грустью и проблемой в жизни.
Зачем Суворову понадобился тот разговор про языки, а потомпро внешность и шмотки? Лучше бы все осталось, как раньше. Спокойные разговоры по вечерам, пару раз в неделю, а кроме этогожизнь в параллельных вселенных, одна из которых, большая и серьезная, маленькой совсем не интересовалась.
Теперь она жила под постоянным контролем и муштрой. Бесконечные занятия аэробикой, гимнастикой, пилатесом и еще какой-то ерундой, названия которой Женя и не запоминала. Светлане дали волю, и она активно развлекалась, таская девушку собой по спортзалам, почти каждый день. Откуда только взялось свободное время и желание? Женя подозревала, что Света больше ради себя старается, а она была поводом и удобной компанией. Ей, в общем-то, даже нравились эти занятия. Особенно, когда через месяц, а тем болеечерез два, она с удовольствием заметила, что мышцы на животе больше не провисают, и талия прорисовалась четче, и икры выровнялись Йогу, так вообще обожала, даже с этими безумными растяжками и скручиваниями
Но ведь к этому еще добавились бессчисленные репетиторы, которые должны были сделать из девочки вундеркинда! И даже по тем предметам, которые ей вообще никогда не понадобятся! Она точно знала, что никакая география, история, биология и тому прочая дребедень ей не пригодятся! В рамках школьной программы и так хорошо все знала, зачем еще и первые курсы ВУЗа в нее запихивать? Эта бессмысленная трата времени бесила, неимоверно. А еще большето, что спорить было нельзя. Игорь только рявкнул один раз о том, что никаких обсуждений. И она все прекрасно поняла. Хоть и продолжала раздражаться. А ещекаждый день отчитываться об успехах. Даже если Суворов не появлялся дома, требовал писатьпо почте или смс-ками. И она с замиранием сердца ждала его сухого "ОК" в ответ. Не засыпала, пока не дождется.
Иногда ей казалось, что вся жизнь сосредоточена в этом "ОК". Все мысли, действия, желания, мечты О мечтах, как ни странно, Суворов догадывался очень быстро. Еще до того, как Женя поймет окончательно, о чем конкретно мечтает.
И это нервировало. Невероятно. Ей совсем не улыбалось быть раскрытой книгой для Игоря: во-первых, неудобно, когда взрослый все про тебя понимает. Не скроешь ничего, не утаишь, не спрячешься за отговорками: по глазам ее читал, по вздохам, по молчанию и по слишком торопливой скороговорке. Иногда Жене чудилось, что этот мужчина обладает способностью к телепатииодносторонней, конечно. Ведь его настроения всегда были загадкой. И не только для Жениюной и неопытной, Светлана в этом тоже признавалась. Говорила, что слишком он странный. Не будь родственником, привычным с давних пор, ни дня в этом доме не задержалась бы.
А во-вторых, и самое главное, мечталось получить от него хоть чуточку большего интереса. Хотелось быть загадкой, тайной, чем-то неприступнымтем, что мужчины стремятся завоевывать, разгадывать, побеждать. Женщиной хотелось быть. На худой конецличностью, пусть и без разделения полов.
А Игорь, однозначно, чаще раздумывал над своими лошадьми и собаками: все-таки, купил тот заброшенный ипподром, перестроил, начал закупать жеребятредких, но шикарных, породистых. Тратил на них все свое время свободное. И даже когда был домавсе чаще о животных говорил и думал. Собаки "развелись" чуть позже, когда он питомник к конюшне пристроил. И остатки его драгоценного внимания теперь тратились на щенков, поиск породистых кобелей для случки, персонала для их обслуживания Жене внимания катастрофически не хватало.
И ведь она, прекрасно понимая, на что идет, провоцировала, нарывалась на неприятности: то двойку хватала, то ругалась с репетиторами, то отказывалась ходить в спортзал, ссылаясь на растянутые связки.
Правда, каждый раз, когда отваживалась на такую выходку, долго жалела: Игорь не тратил много сил и слов. Парой фраз умудрялся поставить ее на место, заставлял почувствовать себя идиоткой малолетней и отправлял подумать.
Думалось плохо и до боли обидно. Снова чувствовала себя нелюбимой и всеми позабытой. Хотелось любви, внимания, заботы. Чуточку похожей на родительскую или дружескуюи того хватило бы. О мужском внимания со стороны Игоря и помыслить не могласмешно было. Вспомнить, хотя бы, тот первый разговор о ее внешности: у Жени будто крылья выросли, когда поняла, что Игорь на нее смотрит и замечает красоту и достоинства. И она так долго думала, между прочим. Пока не услышала, как Суворов обсуждает стать какой-то супер-крутой кобылки, которую хотел купить, но не решался. Примерно те же интонации звучали, да и словапохожие. С тех пор она поняла, что для хозяина дома Женяпросто еще один питомец, только обладающий разумом и говорящий осмысленно. А если сравнивать с другими, то еще неизвестно, кто подороже будет: лошадок Игорь Дмитриевич сам себе выбирал, долго и со вкусом, а Женянавязалась, напросилась, да и осталась жить, благо, не выгоняли
Эти грустные мысли долго крутились, кололись, царапались, заставляя душу болеть и нарывать новыми глупыми выходками. Одна другой смешнее, но, всегда осторожная и рассудительная, Женя с ними уже не справлялась. Тошно было потом. А сначала казалось, что невозможно придумать умнее и правильнее.
Как и в тот раз, когда она приперлась в оранжерею в ярко-красном, обтягивающем платье ультра-мини. И губы в тон ему накрасила Да еще и взобралась с ногами в кресло
Она ведь уже испробовала этот метод: и платье, и помаду, и выставленные смело коленки. По совету Игоря, начала ходить на вечеринки, научилась "показывать" себя, и мальчики это замечали. А это платье вызвало совершенно неприкрытый интерес. Жене, в какой-то момент, стало попросту неудобно ловить на себе жадные, внимательные, откровенные взгляды парней, и она по-быстрому сбежала. Стыдно было перед Наташкойхозяйкой вечера и именинницейведь ее парень, Трофимов, больше всех Женю и обхаживал. Наталья, правда, не сразу заметилазанята была гостями и подарками, а вот сама Женя очень отчетливо поняла все в первый же момент. Раньше Трофимов никогда не пытался погладить ее по заднице, даже когда в очереди в буфет впритирку стояли. А тутоблапал. И не один раз.
Жене хватило этого подтверждения, чтобы понятьимидж работаети сбежать. Ссоры с Наташкой и другими девчонками в ее планы ничуть не входили. Да и Трофим этот ей ни к черту не сдался.
Такого же эффекта она ждала и от Суворова. Он ведь мужчина, и ничем не хуже молодых пацанов. Подумаешь, возраст: у мужчины в районе тридцатникасамый расцвет, да еще и опыт прибавляется. Это она почерпнула из разговоров Светланы, подслушанных в спортзале, да из трепа школьных подружек. По всему выходило, что Игорь Дмитриевич, глядя на нее, так преобразившуюся, должен точно заинтересоваться, хотя бы ради удовольствия посмотреть на красоту.
Игорь проявил интерес. Мгновенно. Сразу же, как только Женя попалась ему на глаза. Успел за одно мгновение охватить и выставленные изящно колени (не зря она так долго репетировала позу), и макияж, и плечо, выглядывающее из свободного выреза Кажется, от одного только взгляда Суворова, у нее загорелись щеки, уши, шея Наверное, вся она стала одного оттенка, сливаясь с ярким платьем. Только вот, краской залилась не от удовольствия и скромного смущения. Её накрыло удушливой волной стыда и страха, потому что в глазах мужчины плескались лишь ярость и отвращение.