Всего за 249 руб. Купить полную версию
Тем временем он откладывает на стол свои бумаги и приближается ко мне. Уже совсем рядом, даже улавливаю его запах.
Ты боишься меня?
Что? заставляю себя взглянуть ему в глаза.
Ты меня боишься, уже не спрашивает, утверждает. Протягивает руку и кладёт её мне на плечо, большим пальцем поглаживает ключицу. Красивая. Даже слишком красивая для такого урода, да? поддевает бретельки и без того откровенного платья, спускает их вниз. Посмотрим, что ты приготовила мне на ужин. Кажется мне, он не о еде сейчас
Платье падает на пол, и я остаюсь в чулках и чёрных стрингах. Не выдержав напряжения, обхватываю себя за плечи руками. Ожидаю, что он скажет убрать руки, но слышу лишь прерывистое дыхание. Он возбуждён. Так быстро?
Самое удивительное, что я тоже чувствую, как внизу, между складочек становится влажно. Этот мужчина странный. И я рядом с ним странная. Будто какая-то химия между нами возникает. Видно, Сеня правильно меня нимфоманкой называл. Мне хоть какой мужик
От подобной мысли становится неприятно. Что, если всё и вправду так? Я продажная озабоченная девка, а долглишь предлог?
Знаю только одно Я запуталась.
Тата.
Так, соберись немедленно. Ты же репетировала. Давай!
На ужин мясо, как бы невзначай поправляю распущенные волосы, и это производит на него впечатление. Потому что Шах склоняется и, схватив меня в свои объятия, впивается губами в шею. Его любимое место, похоже
Я откидываю голову назад, издаю тихий стон и обнимаю его. Мне не приходится играть, потому что всё получается само собой. Ожидание и фантазии были намного страшнее реальности. Сердце всё ещё колотилось в груди, но тот мандраж, с которым я зашла в кабинет, отступил и больше не беспокоил. Касаниям Шахбулатова присуща некая грубость и дикость, но, несмотря на это, они успокаивают.
Я голоден. Очень, оторвавшись от шеи, заглянул в моё лицо, чуть улыбнулся. И ты, судя по всему, тоже. Он же не о еде? Не о ней? Потому что есть я не хочу. Кое-чего другого желаю.
Но Беслан отпустил, и я снова обняла себя, явственно ощутив дискомфорт. Как ни в чём не бывало, он обошёл меня, сел на диван.
Обслужи, ох, как неоднозначно прозвучало И я сразу же вспомнила слова Нурлана. Советы его, конечно, гадкие, но здравое зерно в них есть. Я ведь здесь не для того, чтобы моралистку из себя строить. Мне платят за другое.
Наклоняюсь за платьем, но Шах цокает языком, тем самым дав понять, что я должна остаться голой. Возбуждение простреливает промежность, и низ живота приятно потягивает. Я переступаю платье, оставляя лежать его на ковре, подхожу к тележке. Грудь больше прикрывать не могу, поэтому поворачиваюсь к Шаху боком и, немного склонившись, беру в руки блюдо и приборы в конверте.
Ставлю перед ним на столик, выравниваюсь, вновь прикрываясь руками, и поднимаю глаза. Беслан рассматривает моё тело, чуть склонив голову набок. Глаза горят, и жар внутри меня разгорается ещё сильнее. Следуя своему плану, опускаюсь перед ним на колени, и это зрелище вкупе с обнажённостью производят на него впечатление. Шах ловит мой подбородок, глядит так странно Снова взгляд его становится будто безумным.
Давай, Тата. Воплоти эту фантазию в жизнь.
Я застываю. Откуда он знает? Будто мысли мои прочитал.
Краснею и, чтобы прервать этот неловкий момент, тянусь к его ширинке. Беслан откидывается назад, даёт мне свободу. А я вдруг теряюсь Ему снова удалось выбить меня из колеи.
Он ждёт молча. Просто смотрит. Не подгоняет и не мешает настроиться, но и не помогает. Будто ему нравится наблюдать, как я смущаюсь.
Выдохнув, расстёгиваю молнию на его джинсах, затем пуговицу. Гипнотизирую взглядом огненную птицу, или, правильнее сказать, она меня. Освобождаю налитый, ровный член с ярко выраженной бархатной головкой и обхватываю его губами. Вот и всё Я шагнула в пропасть.
* * *
Она осторожно проводит по головке языком, обхватывает её губами и погружает в рот. Там так влажно и горячо, что кругом голова, и яйца по швам трещат.
Это определённо лучше, чем ему представлялось. В сотни, в тысячи раз. Как ни с одной. Почему же он так на ней помешан? Как долбаный псих. Последнее, как раз, никогда не было тайной ни для кого, но это Это совсем другое. Будто что-то заклинило в башке контуженой. Один взгляд на простую девчонкуи гроза криминального мира Шах в торчка превратился. В зависимого, больного наркомана.
Запустив пальцы в её волосы, надавил на затылок, заставляя принять член глубже.
Расслабь горло, надавил сильнее, но сопротивления не встретил. Она поддалась, только на дне широко распахнутых глаз увидел панику. Расслабь и дыши носом, протолкнул в неё окаменевший хер и замер, сдерживаясь, чтобы позорно не спустить в первую же минуту.
Ни одна женщина так на него не действовала. Ни одна так не заводила, чтобы до оскомины хотелось разложить её прямо на полу и, растолкав её ноги в стороны, оттрахать до потери пульса.
Она закашлялась, отпрянула.
Я не профи в этом деле Если что-то не так
Всё так, надавил на затылок, эгоистично желая продолжения. Видеть, как член погружается в её рот и исчезает там. Как скользят по стволу её губы. И взгляд Этот взгляд больших, влажных глаз.
Она послушно повторяет движение его руки, тонкие пальцы царапают кожаную обивку дивана, а он жрёт её взглядом. Это даже лучше, чем чувствовать её. Видеть. Предвкушать каждый жест её ладошки, что легла на подрагивающий ствол и чуть сжала у основания.
Со стоном разрядился ей на язык, размазывая головкой сперму по припухшим губам и наблюдая, как капли стекают ей на подбородок и падают на грудь.
Нет. Его фантазия даже близко не похожа. В реале эта забава с Татой намного лучше.
Она растерялась. Потупив взгляд, застыла, а щёки порозовели. Не глотала никогда. А может, ему просто так хочется. Чтобы только для него, только с ним всё впервые.
Возьми, взяв со стола коробку с салфетками, протянул ей. В грудине жжёт от нехватки воздуха и чего-то дико странного. Непривычного, инородного. Как будто
Я могу идти? разрезает тишину дрожащим голосом, и Бесу очень хочется думать, что это из-за одышки, а не потому, что ей противно. Но если быть реалистом, то, конечно, вряд ли из-за одышки.
Нет.
Почему? вскидывает на него взгляд широко распахнутых глаз.
Потому что мы не закончили.
Внутри зреет глухое раздражение. Она ради денег всё терпит. При малейшей возможности пытается сбежать. А он тут с инородными ощущениями, блядь.
Хорошо, вытирается салфетками, поднимается с колен. Тогда можно я в ванную схожу? На пару минут?
Можно, с раздражением застёгивает ширинку и поднимается с дивана. Наверное, слишком резко, потому что она шарахается в сторону. Поднимает платье, пытается его надеть. В доме никого нет, иди так.
Но
Ты меня не слышала?
Она аккуратно складывает платье и кладёт его на подлокотник кресла. Даже смешно становится от этого наива.
Пока она идёт к двери, Бес с упоением разглядывает упругую, маленькую задницу. Хороша. Тут не поспоришь. Это же каким мудаком нужно быть, чтобы позволить такой девчонке телом торговать? Будь она его, привязал, замуровал бы в доме, но не отпустил бы. Тем более, к другому мужику. А её женишок сраный чем думает? Неужели не интересуется, где невеста ночует? Интересно, что она ему насочиняла? Сказочница, блядь, с наивным взглядом.
Она, как и обещала, вернулась через несколько минут. Отыскала его взглядом у окна и, стыдливо прикрывая грудь, подошла.
Ты всегда смотришь туда, почему? вот так с разбега прямо в десятку.
Просто смотрю. А что?
Не просто Ты будто кого-то ждёшь.
Вздохнул. Он никогда не говорил об этом. Ни с кем. Да никто на его повадку и внимания не обращал.
Это, скорее, привычка осталась. А так уже давно не жду.
А кого ждал?
Оттолкнувшись от подоконника, прихватил её за талию и прижал к себе.
Давай лучше поедим. Я проголодался. Что там у нас? Мясо?
* * *
Я так и не смогла проглотить ни кусочка. И даже не из-за привкуса во рту, а от стыда и смущения. Не то чтобы минет был чем-то ужасным и постыдным, и от слова «секс» я в обморок не падаю. Но то, как я себя вела Это же что-то необъяснимое. В моей жизни был лишь один партнёр до ШахаСеня. И ни разу я не вела себя с ним так раскованно. Я делала ему минет, но это происходило не так. Не бездумно, словно падая в пропасть, когда отключается разум, и действуют лишь голые, животные инстинкты. С Бесланом всё по-другому. С ним ярко, остро, больно и сладко одновременно. В его касаниях нет нежности, а дерзость и грубость меня возбуждают, заставляют желать большего. Ненормально, порочно и так сладко Я всё больше боюсь его. Только теперь уже не физически, а на уровне инстинктов. Здравый смысл кричит: «Беги!», но я не могу. Я должна помнить о взятых на себя обязательствах