Когда я сажусь, девушка, наконец, замечает меня. Она растеряно вынимает наушники.
Разве вы сидите не там? Она указывает на мое инфицированное место в следующем ряду.
Я совершенно не подготовился и понятия не имею, что ответить.
Там. Сидел там. Но понадеялся, что вы не будете возражать, если я сяду здесь.
О кей, отвечает она, вновь уткнувшись в телефон.
Рад, что тебе удалось протащить эту штуку через досмотр, говорю я, пытаясь пошутить о той женщине, на которую среагировал металлодетектор. Шутка дурацкая, даже если ее понять, но по лицу девушки стало ясно, что она не понимает.
Она хмурится.
Я просто слушаю музыку, пока делаю домашку.
Боже, я идиот.
Она вставляет наушники, открывает книгу, а мои ладони снова потеют.
4. Флора
Понятия не имею, кто этот парень, почему он махнул мне рукой, сел рядом, и о чем он вообще говорит. Лучше просто не обращать внимания, поскольку парни часто ведут себя странно, и попытаться читать.
Вскоре к нашему ряду подошли стюардессы с тележкой напитков. Я вынимаю наушники и заказываю имбирный эль. Парень берет минералку, и когда стюардесса открывает ее, та заливает и тележку и саму стюардессу. Она с силой ставит стакан на его столик, а затем толкает тележку в заднюю часть самолета, чтобы обсушиться.
Я не могу удержаться от смеха.
Что ты ей сделал?
Парень краснеет.
Кажется, у нее был трудный полет, отвечает он и смотрит на больного, у которого случился очередной приступ кашля. Мы оба наблюдаем, как он встает на ноги и тяжело перегибается через сидение впереди.
Не такой трудный, как у этого, говорю я.
Парень ерзает, улыбнувшись.
Мне страшно не везет, когда я путешествую.
Он смотрит на меня, и я замечаю зеленые крапинки в голубых глазах. Его лицо все еще немного розовое.
Надеюсь, твое невезение не заразно, наконец отвечаю я.
Он нервно смеется.
Не знаю. Думаю, невезение работает только один на один со своим владельцем, разве нет?
А вместе типа веселее? Я размышляю над этим какое-то мгновение. Не соглашусь. Смотри, если этот самолет прямо сейчас начнет падать, то не повезет всем.
Не надо, отвечает он. Даже не шути об этом.
Я тихонько смеюсь, но смешок застревает у меня в горле. Парень побледнел, вцепился в ручки кресла и выглядит откровенно напуганным.
Эй, извини, это все
Но тут больной внезапно теряет равновесие, и мы смотрим, как он заваливается в проход.
Парень рядом со мной дергается, будто хочет помочь или сделать что-то, но стюардесса рявкает на него:
Прошу, оставайтесь на месте, сэр! И сама бросается на помощь больному. Тот уже сел, бормоча, что с ним все в порядке, пока стюардесса помогала ему перебраться обратно в кресло.
Инфицированный просит апельсинового сока, и готова поклясться, что когда стюардесса передает ему стакан, рука у нее дрожит.
Парень рядом выглядит одновременно смущенным и напуганным.
Просто обычная Эбола, шепчу я.
Стюардесса быстро идет в переднюю часть самолета и берет трубку телефона, соединяющую салон с рубкой. Она стоит спиной к нам, но оглядывается через плечо на ряд передо мной. Кивает несколько раз, затем вешает трубку и исчезает в комнате отдыха.
Парень наблюдает за всем этим в пораженном молчании. Он дышит очень часто.
Хм, ты в порядке? спрашиваю я, чувствуя некоторую вину за то, что пошутила про Эболу.
Он слабо улыбается. Теперь его лицо тоже вспотело, и во мне просыпаются инстинкты заботливой старшей кузины. Когда моего двоюродного брата Рэнди вот так накрывает, ему помогают мои разговоры о чем угодно.
Я поворачиваю регулятор над головой парня так, чтобы на него дул прохладный воздух.
Так что ты делал в Доминикане, э-э-э?
Оливер, выдыхает он.
Ну, по крайней мере, он говорит.
Оливер, ты живешь в Майами или где-то еще?
Сегодня вечером вечеринка в Бруклине. Теперь он дышит еще быстрее.
Дерьмо. Кажется, мой метод не работает.
Эй, я тоже живу в Бруклине, говорю я. Вторая попытка.
Оливер быстро кивает и смотрит на меня.
Эм, меня зовут Флора.
Он продолжает кивать.
Я ездила в гости к папе и его отстойной жене.
Мачехе? спрашивает он, и дыхание немного замедляется. Я сдерживаю желание нахмуриться.
Ага, отвечаю, стискивая зубы.
Он ухмыляется.
Она тебе не нравится?
Ха! Я вынимаю телефон и нахожу фотку, которую выложила Голди. С чего бы она мне нравилась? спрашиваю, покачивая телефоном.
Оливер мгновение изучает фото, и я чувствую себя глупо. Он, наверное, считает, что она крута с этой ее нелепой позой а-ля Кардашьян и ослепительно белыми зубами. Натуралы так предсказуемы.
Он отводит взгляд от фотки и, взглянув на меня, глубоко вдыхает.
Фу, выдыхает он.
Есть!
Оливер улыбается искренней улыбкой. Дыхание почти вернулось в норму.
Он сжимает и разжимает кулаки.
Спасибо, тихо говорит Оливер.
Без проблем, отвечаю я, будто так оно и есть.
Он вновь начинает копаться в телефоне, и я снова надеваю наушники, наблюдая за ним краем глаза.
5. Оливер
Я пялюсь в телефон, слишком униженный, чтобы двигаться или хоть что-то сделать. Поверить не могу, что подвергся панической атаке в присутствии постороннего. Милого постороннего. И еще не могу поверить, что Флора не перепугалась, когда перепугался я. Удивительно, что я все еще тут сижу. Мои страхи в последнее время усилились, но такой мощной атаки еще никогда не было. Вероятно, надо кому-нибудь об этом рассказать.
Флора опять листает свою книгу, будто каждый день видит людей во время приступа. Я пытаюсь вести себя, словно все в порядке, и запускаю игру на телефоне. Кажется, в самолете снова тихо, мужчина впереди заснул.
Мысли возвращаются к сегодняшней вечеринке и к Келси. Что делала бы Келси, начнись у меня паническая атака? Вопрос неприятно застревает в голове, и я вспоминаю, как она улыбалась мне, когда мы все катались на коньках в Проспект Парке. Я как раз упал, и крохотная часть меня боялась, что она будет смеяться, но стоило признать, что Келси слишком добра для чего-то подобного.
Раздается новый сигнал, пилот сообщает нам о погоде за бортом. Флора выглядывает в окно, вынимает наушники и поворачивается ко мне.
Хэй, говорит она.
Хэй, отвечаю я.
Она мгновение смотрит на меня, а потом снова отворачивается и начинает играться со шторкой, то опуская, то поднимая ее. Это движение будит мужчину впереди, и он тут же закашливается.
Флора оставляет шторку, снова откидывается на спинку кресла и замечает, что я наблюдаю за ней.
Ты в порядке?
Да, честно отвечаю я, и у меня вырывается смешок. На удивление. Может быть, она уже забыла о панической атаке.
Хорошо, рассеянно отвечает Флора.
Так ты летишь в Ньюарк?
М-м-м?
Где у тебя пересадка?.. Ты живешь в Бруклине, значит, летишь в Ньюарк?
Она смотрит так, будто я несу тарабарщину, потом качает головой.
О, нет, извини. На самом деле я лечу в Ла-Гуардию.
Странно, хотя это ничуть не странно.
Ага.
Она на какое-то время отворачивается к окну, а я слушаю музыку. Затем раздаются новые сигналы, и мы заходим на посадку. Флора смотрит в иллюминатор, пока самолет снижается и приземляется. Мне сразу пришло сообщение от мамы.
«Вижу, ты приземлился. Напиши, когда пройдешь таможню».
Она, наверное, узнала, что мы приземлились, раньше пилотов. Я несколько раз переключаю режим с полетного и обратно, чтоб посмотреть, нет ли новых сообщений, но ничего нет.
Мы немного катимся, а затем приближаемся к терминалу. Еще не прозвучал сигнал отстегнуть ремни, но люди все равно встают, даже несмотря на то что стюардессы ходят по проходу и напоминают, чтобы все оставались на своих местах. Невысокий пухлый мужчина начинает спорить, говорит стюардессе, что у него пересадка, к ним присоединяется другой мужчина. Стюардессы выглядят испуганными. Внезапно из громкоговорителя раздается голос пилота:
Э-э-э, народ, придется подождать несколько минут.
Раздаются стоны, а мужчины напирают на стюардесс. Флора все так же смотрит в иллюминатор, но вдруг поворачивается ко мне и хватает меня за руку.