Прибыл я на улицу Халтурина, где шел прием в суворовское училище. Предъявил все документы, но, к моему разочарованию, мне сообщили, что суворовских училищ в Ленинграде нет и поэтому надо ехать в другой город. Что делать? Уезжать из Ленинграда я не хотел, да и маму после гибели отца оставлять одну было нельзя. Я попросил разрешения подумать. Уехал домой.
С кем посоветоваться? И здесь мне неожиданно помог один флотский офицер. У мамы в то время жила ее знакомая, которая работала официанткой в столовой подплава. Она-то и познакомила меня с несколькими офицерами-подводниками, среди которых был командир БЧ-5 подводной лодки «Щ-309» старший лейтенант Базлов Дмитрий Филиппович. За короткое время я очень сдружился с Базловым и называл его дядей Димой.
Узнав, в чем дело, Дмитрий Филиппович решительно мне заявил, что в суворовское идти не стоит, а нужно становиться флотским офицером. Для начала он решил сводить меня к себе на подводную лодку.
Мама, узнав, что Базлов хочет взять меня с собой, напустилась было на него:
Что ты, Дима, выдумал? Какая лодка? Дай сыну дома хоть немного побыть. Ему и так скоро в училище, а ты его к себе на лодку тянешь.
Ну, что вы, Мария Павловна, никуда я его не тяну. Витя сам хочет посмотреть мой корабль. Может, еще моряком решит стать.
Был конец мая 1944 года. Город оделся в свежую зелень. Начались знаменитые ленинградские белые ночи. Регулярно холили трамваи. Никаких обстрелов, никаких бомбежек. Красота!
На трамвае добрались до Литейного моста. Недалеко от него стоял красивый корабль.
Плавбаза подводных лодок «Полярная звезда», сказал дядя Дима.
Рядом с ней друг за дружкой жались к берегу несколько подводных лодок. На одной из них развевался гвардейский флаг.
Вот она, наша красавица! показал на нее Дмитрий Филиппович.
Лодка действительно была красавицей. Со строгими обводами и широкими булями по бортам. Высокая прямая рубка, закрытая обтекаемым заграждением, впереди которой находилась пушка. Как я позавидовал Дмитрию Филипповичу, что он служит на таком корабле. И не кем-нибудь, а инженером-механиком, или, как правильно назвать командиром электромеханической боевой части БЧ-5.
До войны я видел подводные лодки несколько раз, когда они приходили в Неву на парад. А теперь не только увидел, но и вступил на ее палубу.
«Щ-309» была из серии знаменитых в годы войны «Щук». Первое, о чем я спросил матросов на лодке: почему она называется «щукой», а не «карасем», например. Моряки объяснили, что такое название носила первая лодка, или, как они выражались, головная, а от нее стали называть лодки этой серии. Так и пошло: лодка типа «Щуки».
А вообще-то, наша лодка имеет свое название «Дельфин», сказал один из матросов, а «Щ-309» это ее тактический номер.
Когда я поднялся в рубку на ходовой мостик, у меня от счастья похолодело в груди. Шутка ли, стоять на мостике боевого корабля, да еще гвардейского. На палубе матросы. Вместо черных лент на бескозырках у них развевались черно-оранжевые. Это отличительный знак морской гвардии.
Матросы приняли меня с флотским радушием. Пригласили спуститься вниз, показали отсеки. Осторожно полез я из рубки вниз по вертикальной железной лестнице, которую матросы называли «скобтрап». В полку мне приходилось лазить с «кошками» по столбам, но здесь «кошек» не было. Вся надежда только на свои ноги и руки.
Спустился наконец внутрь лодки. Кругом мягкий свет электроламп. Базлов сказал, что спустились мы в третий, центральный отсек. Центральным он называется не просто потому, что расположен в центре лодки, а еще потому, что именно в этом отсеке размещается пост командования и управления. Здесь на походе находится и командир подводной лодки, и помощник, и штурман. Здесь же выгорожены рубки радиста и акустика.
С первых же минут пребывания на лодке у меня вспухла голова от совершенно новых для меня слов и терминов: «торпеда», «отсек», «выгородка», «гидроакустическая станция», «гирокомпас».
По сравнению с надводным кораблем, а сравнивать я мог только с «Чапаевым», в лодке было тесно. Кругом приборы, разные рукоятки, краны, их моряки называли вентилями, различные магистрали, трубопроводы. Все это было покрашено в разные цвета: голубой, зеленый, красный Матросы говорили, что под палубой размещены аккумуляторные ямы, различные приборы и устройства. В общем, не корабль, а целый завод.
Повели меня по отсекам. Они разделены между собой стальными водонепроницаемыми переборками, в которые врезаны двери. Кстати, переход из отсека в отсек требует известной сноровки. Они сообщаются между собой через круглую стальную дверь, которая на походе задраивается. Чтобы перейти из отсека в отсек, нужно перешагнуть через широкий порог, который моряки называют комингсом. Комингс не только широкий, но и расположен на некоторой высоте над палубой. Если вначале просунуть в дверь голову и туловище, то трудно будет занести ногу, и она не достанет до палубы следующего отсека не хватит ширины шага. Поэтому первое, что я усвоил, это вначале занести ногу и перешагнуть комингс, а потом просунуть в дверь голову и туловище.
Вот и первый, носовой, или, как его называют, торпедный отсек. Здесь размещены четыре аппарата, из которых лодка не раз стреляла по вражеским кораблям. Торпедисты мне показали, как рукояткой открывается задняя крышка аппарата, выходящая в отсек. Это в общем-то простое устройство на лодке имеет свои особенности. Если одновременно открыть переднюю и заднюю крышки торпедного аппарата, то в лодку хлынет забортная вода. Чтобы этого не произошло, в аппарате есть специальное блокирующее устройство, которое позволяет только тогда открыть заднюю крышку, когда закрыта передняя, через которую выстреливается торпеда, и наоборот. Матросы шутя говорили об этом устройстве, что это «поправка на дурака».
В носовом отсеке хранятся запасные торпеды, а также размещены койки для матросов.
Во втором отсеке, где под настилом расположена аккумуляторная батарея, расположены каюты командира лодки, его помощника и замполита. Здесь жили и другие офицеры, поэтому этот отсек называется жилым. Командиру лодки полагалась отдельная каюта, а помощнику с замполитом одна на двоих. Каюта это сказано, наверное, громко. Матросы между собой называли ее «шкаф». В полный рост в ней мог стоять только один человек. Дверь каюты каталась вдоль переборки на роликах. Справа был маленький столик, наподобие тех стульчиков, которые откидываются в коридоре железнодорожного вагона, слева маленький платяной шкаф. Вдоль борта узкая койка, лежать на которой можно было разве что на боку. Каюта помощника и замполита была такой же, только над нижней койкой висела вторая. Остальные офицеры спали в этом отсеке на диванчиках и убирающихся на день койках. После сна постельное белье складывалось в рундуки, верхние койки откидывались и закреплялись, как в купе поезда, а нижние диванчики вдоль борта использовались для сидения. Во время обеда отсек превращался в кают-компанию.
В четвертом отсеке громоздились дизели.
Больше всего мне понравилось в пятом отсеке, где стояли электромоторы. Здесь было как-то особенно уютно и тепло.
В шестом отсеке, как и в первом, блестели крышки торпедных аппаратов. Только вместо четырех два. Здесь тоже были койки для матросов.
Подводная лодка произвела на меня огромное впечатление. В ней таилась такая грозная мощь, что все виденное до сих пор на войне танки, орудия, аэростаты ушло на второй план. Не зря подлодку боятся такие грозные корабли, как линкоры и крейсера. Матросы охотно показывали свои боевые посты, а дядя Дима объяснил мне, как мог, устройство подводной лодки. Здесь все было сложно. Хоть с виду лодка казалась не очень большой, однако ее водоизмещение было около 700 тонн. Скорость хода в надводном положении 14 узлов, а под водой она могла двигаться со скоростью 8 узлов. Мне трудно было вначале понять, что такое узлы, пока мне не сказали, что узел это миля в час, а миля 1 852 метра. Когда говорят, что скорость равна 14 узлам, то нужно 1 852 умножить на 14, что соответствует порядка 25 километров в час. На воде это много.
Узнал я, что лодка под водой движется на электромоторах, а в надводном положении идет на дизелях. Емкости электробатареи, питающей электромоторы, хватает на ограниченное количество часов, после чего аккумуляторы нужно заряжать. Причем зарядку батареи можно производить только в надводном положении, то есть обязательно нужно всплывать. А это опасно, так как лодку могут обнаружить фашистские самолеты или корабли. Поэтому подводники для всплытия всегда стараются уйти подальше от противника и производят зарядку только ночью.