Всего за 299 руб. Купить полную версию
Дальше ты знаешь Дальше всё стандартно И, наверное, наша с тобой жизнь протекала бы совершенно спокойно и достаточно предсказуемо, если бы не одна моя дурацкая черта. Я совершенно не умею ни быть стандартной, ни существовать в придуманных обществом стандартных формах. Совсем не умею. И даже во имя нашей с тобой любви у меня так и не получилось принять всё так, как должно. Сколько я ни старалась себя исправить и доказать себе, что присущие семейности формальные уклады нужны и важны, у меня, увы, не получилось.
Поверь мне, милый, это очень тягостнопонимать, какая удача постучалась в мои двери, какое чудо свершилось и состоялось, и вместе с тем не понимать, как разумно и правильно с этим поступить. И уже долгое время я живу в каком-то немыслимом раздвоении, пытаясь примирить в себе эти важные для нас с тобой начала: Любовь и Форму Как-то у меня не получилось»
Виктор, дочитавший до этого места, в очередной раз отложил тетрадь. Нужно было переварить прочитанное. Если первая половина Ленкиного послания разволновала его, и, чего греха таить, чуть разозлила, всколыхнув не лучшие внутренние чувства, то последующий текст слегка огорошил и привёл в состояние недоумения. Даже на секунду показалось, что это не она писала, а кто-то другой, незнакомый ему ранее. Но это, несомненно, было не так. Это была Ленка, его Ленка, открывшая ему ту свою сторону, которую он раньше не знал. Ну, или не видел. По крайней мере никакого раздвоения он не замечал, наоборот, он всегда считал её очень цельной, вдумчивой натурой, обладающей плеядой тех качеств, которые ему, несомненно, импонировали. И даже её нестандартность была в их числе.
То, что Ленкаличность нестандартная, он понимал с самого начала. Но он и сам себя считал тоже человеком достаточно оригинальным и мало вписывающимся в стандартные построения. Он легко мог и поступить, не как все и и и
Тут он задумался. Может, понятие стандартности у них с Ленкой не одинаковое?
Этот, пронесшийся молнией вопрос, потребовал пристального изучения. Уже решив не только принять, всё что она выскажет, но и постараться понять высказанное (вернее, изложенное письменно), Виктор начал припоминать случаи, характеризующие Ленкину «нестандартность». Таких воспоминаний хранилось в его памяти немало, и, наверное, проще было перечесть те случаи, когда Ленкина реакция соответствовала общепринятому взгляду, чем другие. Это наблюдение его самого чуть удивило, раньше он не придавал такой статистике особого вниманиятак, принимал ситуации как есть и не очень заморачивался.
Ярко выделился из нахлынувшего потока воспоминаний один примечательный, как ему показалось, своей выдающейся нестандартностью, случай. Тогда он просто искренне порадовался и немного возгордился нетривиальностью Ленкиных рассуждений, оригинальности её взглядов, и не более того. Сейчас, возвращаясь мысленно в уже ушедшее время, со всей своей придирчивой серьёзностью старался уяснить, в чём же всё-таки состоит отличие его и её понимание «стандартности», да и есть ли вообще оно, это отличие....
Дело было года два назад, на загородной даче одних близких знакомых. Хотя «дача» название условное. Это был целый, удачно вписанный в природный ландшафт, комплекс зданий и строений, своей аккуратностью и продуманным расположением явно указывающий на присутствие недюжинной архитектурной мысли. Виктор, давненько зная владельца этого великолепия, был совершенно уверен не в его авторстве. Но сам хозяин, при всяком удобном случае, намекал, что де и он приложил свою руку к этакой красоте. Приглашённые гости ахали и охали, восторгались вплоть до восхищения, и будучи сражённые окружающим видом, прощали некое самодовольство владельцев и снисходительно относились к этим намёкам. Виктор же, тщательно осмотрев всё вокруг, загорелся желанием познакомиться с сотворившим всё это. Ничего загородного у него самого на тот момент не было, как, впрочем, и желания иметь дачу или дом за городом. Он был самым что ни на есть городским жителем, но его изменившееся положение, а проще сказать, появление в его жизни Ленки, время от времени заставляло задуматься над приобретением чего-нибудь подобного.
Эти тогдашние его размышления побудили обратиться с просьбой к владельцу имения. Предварительно пропев все полагающиеся дифирамбы, он, отвёл в сторону, по-дружески приобнял хозяина и спросил:
Ну всё-таки, Сергеевич, дай адресок архитектора, прошу тебя
Сергеевич, хитро блеснув заплывшими глазками, шуточно погрозил увесистым кулаком с оттопыренным указательным пальцем.
Ишь ты дай!
Ну пожалуйстаВиктор посмотрел на него со всей возможной преданностью.
Хозяин ещё какое-то время похмыкал, деланно повздыхал и, увесисто хлопнув Виктора по плечу, ухмыляясь протянул:
Ладно дам!
Удовлетворившись ответом, Виктор отступил, дав дорогу Сергеевичу. Тот живо заколыхал всей своей грузной фигурой навстречу запоздалым гостям, пока ещё не охваченным ни всеобщей восторженностью, ни его вниманием.
Виктор улыбнулся и кивнул вновь прибывшим издали, и, чтобы не отвлекать их своим присутствием, интеллигентно исчез. Неторопливо шагая по садовой аллейке то и дело крутил головой в поисках Ленки. За неё он не волновался. Знал по опыту, что она может спокойно наладить диалог с кем угодно Но, несмотря на это знание, всё же удивился. Нашел её в красочно отделанной беседке, живописно расположенной среди оригинально высаженных деревьев и кустарников, напоминающих чью-то известную картину Этакий мини-рай
Ленка устроилась в широком садовом кресле, оживленно излагая что-то сидевшему напротив собеседнику. Третий участник беседы сидел с ней рядом, в этом же кресле, практически устроившись у неё на коленях. Он то и дело перебивал её, требуя ответа на внезапно пришедший на ум вопрос, потом замолкал, теребя в руках яркую игрушку, затем снова что-то спрашивал.
Эти два персонажа удивили Виктора. Оба были сыновьями владельца «макси-дачи». Одиндолговязый подросток с печальным взглядом и бледным лицом, другоймалыш лет четырёх. Наверное, сказать, что он их знал, было бы преувеличениемскорее, он их видел. В квартиру их родителей Виктор наведывался достаточно часто; он был дружен и связан многочисленными делами с их отцом. Но их самих за всё время наблюдал лишь два, максимум три раза, и то мельком. Старший во время визитов не выходил из своей комнаты, сидя в согбенной позе у экрана компьютера. Изредка забредшему в его покои гостю, в том числе и Виктору, почти неслышно бросал «Здрасьте!» и, вдавливая ещё глубже голову в плечи, продолжал лихорадочно кликать мышкой.
Младшенький попадался ему на глаза тоже крайне редко. Его, ещё не сформировавшуюся, но уже искромётно-нервную натуру родители, в присутствии гостей всегда старались спрятать в детскую комнату и строго-настрого приказывали воспитателю не отпускать от себя ни на шаг. Виктор, к слову сказать, наблюдая за его истеричными повадками и глядя на маленькую физиономию с чётко выраженным желанием ежесекундно завопить и зарыдать, был полностью с ними согласен.
Так и отложилось у него в памяти: парни у Сергеевича как минимумсложные. Одинзабитая тихоня, другоймаленький, неуёмный истерик.
И, естественно, наблюдая в беседке картину «Ленка и эти двое», он не мог не удивиться. Пристроившись у внешней невысокой ограды, Виктор с интересом наблюдал за этой троицей и внимательно вслушивался.
Всем отличаются! Эти все бродилки, головоломки, это так, для малышей, это неинтересно! А вот игры, где можно стать солдатом, спецназовцом, это совсем другое Такие я люблю, и они интересные!
Старший, хоть и обходился небольшим словесным набором, весьма увлечённо объяснялся. Лёгкий румянец, не очень свойственный его бледному лицу, преобразил его почти до неузнаваемости. К тому же Виктор впервые слышал его голос; вполне приятный мелодичный фальцет, временами проседающий в басовые нотки свидетельствовал о начале перестройки голосовых связок.
И почему у тебя возникло такое предпочтение? Тебе нравиться быть солдатом?
Задав вопрос, Ленка улыбнулась.
Нет, ну как ну, нравиться, конечно. Сначала бывает ну так трудновато, зато потом! Потом пройдёшь один уровень, другой, и можно оружие разное выбрать, и ещё больше врагов уничтожить!