Всего за 199 руб. Купить полную версию
Погасишь свет, когда ляжешь? лениво тянет он, бросая на меня короткий взгляд.
Короткий, правда, у него не получается. Он замечает маску с голубым оттенком на моем лице и нервно дергается, испугавшись, но через мгновение справляется с собой и снова выглядит невозмутимым. Он прикрывает глаза и всем видом показывает, что надумал ночевать именно здесь.
Я же смотрю на клавиши. Там столько кнопок с каждой стороны кровати, что можно включить/выключить любую лампочку в доме, и заодно завтрак в постель заказать. Но господин Большой Босс сам руку не протянет, он лучше распоряжение отдаст.
Погашу. Я киваю и делаю уверенный шаг в спальню. Как только ты уйдешь.
Уйдешь? Он приоткрывает один глаз и смотрит на меня. Я только пришел, милая. И чертовски устал, давай уже баиньки.
Он ласково улыбается мне, а в глазах откормленные чертята так и пляшут. Константинов выбрасывает правую ладонь и похлопывает по свободной стороне, приглашая. Его улыбка сразу становится другойлукавой и с подтекстом.
Не упрямься
Константинов, ты шутишь с огнём. Я сейчас со злости сделаю какую-нибудь глупость, и виноват в ней будешь ты!
Я родился мужиком, я всегда виноват. Я привык.
Ар-р-р-р!
Ну и черт с тобой! Сладких снов!
Я злым шагом пересекаю комнату и подхватываю с кресла свою одежду. У меня нет сил препираться с ним и соревноваться в язвительности, я спать хочу! Забраться в мягкую постельку и забыться до следующего утра. Хоть чуть-чуть отдохнуть от этой избалованной физиономии!
Я направляюсь к двери, но Константинов вдруг поднимается на ноги и догоняет меня за мгновение. Это очень легко при его росте, один его шаг как три моих. Он вырастает передо мной неприступной стенкой и закрывает весь проход.
Куда ты собралась?
Здесь два этажа. Я найду где лечь, если тебе уж так приглянулась эта спальня.
Черт, Света, может, уже хватит? Шутки хороши в меру. Он взмахивает ладонью и запускает пальцы в свои жесткие волосы. Иди в кровать. Я собираюсь спать, а не проверять, есть ли что-то под твоим халатом.
Он указывает на махровый халат, а я вдруг вспоминаю, что под ним как раз ничего. Я накрываю вырез ладонями и стягиваю ткань еще туже, на что Константинов изгибает бровь. Отлично, гад явно догадался, что белья на мне нет.
Я не буду спать с тобой в одной кровати, отрезаю.
У нас скоро свадьба, ты помнишь?
Ненастоящая.
Для всех вокруг настоящая, не отступает Константинов.
Здесь можно не стараться, всем плевать, ночуем мы в одной комнате или нет.
А в гостях? В поездке? Будем снимать два номера в отеле? Слышал, молодые супруги именно так и делают.
Он понижает голос и перестает колоть иголками превосходства. Константинов неожиданно звучит взвешенно и спокойно, чем сбивает меня с толку. У меня на языке крутится очередная шпилька в его адрес, а вставить ее некуда. Он даже смотрит иначе.
Я устал, Света. Я не хочу давить на тебя и вспоминать контракт, но мне нужно, чтобы ты уяснила ситуацию. Раз и навсегда. Мы не играем в игру, не развлекаемся, не устраиваем театральную постановку. На кону моя репутация и мой бизнес. Я не собираюсь рисковать и давать шанс идиотским случайностям. Ничего подобного. Он коротко качает головой. Я привык всё контролировать.
Я уже заметила.
И привык приказывать тем, кому плачу деньги.
А мне он платит.
Константинов не произносит это вслух. И так очевидно.
Поэтому мы будем жить как муж и жена. С этого дня. За одним только исключением. Он переводит взгляд на вырез моего халата, намекая на очевидное. Чем быстрее ты привыкнешь ко мне, тем лучше.
Он протягивает ладонь и касается моего плеча, перебирая крепкими пальцами. Я обмираю, теряясь под катком его темного напирающего взгляда. Мне остается всего шажок до страха
Не надо, выходит жалкий шепот, от которого мне самой противно.
Перечитай договор, я имею право. Я не могу раздевать тебя и склонять к близости, но тактильный контакт возможен.
Мне не по себе. Я веду плечом. Пожалуйста.
Константинов устало прикрывает глаза, но ладонь убирает.
Я лягу на диване, произносит он на выдохе.
После чего отступает в сторону и поворачивает к окну, рядом с которым расположен мягкий уголок. Константинов не идет за одеялом, а падает на диван прямо так. Я смотрю, как он подтягивает под голову небольшую декоративную подушку и вскоре замирает. Отключается буквально за секунду, как бывает, когда смертельно устал.
Я же стою в нерешительности, не зная, что мне делать. Прижимаю к груди чехлы с одеждой и чувствую, как покалывают пальцы острые углы фотокарточек Полароида.
Сама подписала, корю себя и подтягиваю чехлы повыше. Сама дура.
Я проклинаю себя, но решаю остаться в комнате, тем более чувствую, что тоже скоро усну. Глаза уже слипаются. Я подхожу к кровати и бросаю чехлы на правую сторону на случай вторжения Константинова. Они зашуршат, если он вернется в кровать.
Потом вновь ныряю в ванную комнату и надеваю белье и длинную тунику. Самую длинную, какую только нахожу на полке. Халат тоже оставляю и завязываю двойной узел. Когда возвращаюсь в спальню, слышу размеренное дыхание мужчины. К счастью, он не храпит, но присутствие чужого человека (и пусть он трижды записан в договоре как будущий муж!) напрягает. Но делать нечего, я иду к кровати и уже хочу гасить ночник, как замечаю под ногами фотографию. Она отклеилась от чехла. Я поднимаю ее с пола и забрасываю на тумбочку.
Стоп.
Фотография случайно ложится обратной стороной, и моему взгляду открывается ровный почерк. Чьей-то рукой написано две строчки.
Вам нужно поговорить с его бывшей женой без посторонних.
Я могу это устроить.
Чуть ниже указан номер телефона.
Глава 6
Мне так и не возвращают мой телефон, хотя я несколько раз прошу то Инну, то других помощников привезти его из моей квартиры. Или позволить сестре передать его. Но нет, мне выдают новенький телефон и напоминают пункты договора, которые строго запрещают обсуждать с кем-либо отношения с Константиновым.
Сам Константинов уезжает на открытие детского фонда, после следует еще пара неотложных встреч, и в первый день я вижу будущего супруга лишь к вечеру. Ритуал с общей ночевкой, где я лежу в двух слоях одежды на кровати, а он спит на диване, повторяется. Я понимаю, что рано или поздно ему это надоест и он найдет способ скинуть чехлы со второй половины кровати, чтобы занять ее собственным телом, но сама звать его в постель не тороплюсь.
Я вообще стараюсь его не трогать. Я абстрагируюсь и раз за разом напоминаю себе, что это моя работа. Всего лишь должность, за которую мне платят хорошие деньги. Сестра говорит то же самое, когда мы переписываемся в чате или созваниваемся, она подбадривает меня и советует не смотреть новости. Она вот совершила необдуманную ошибку и в первый звонок разговаривала со мной дрожащим голосом.
Он же нормальный, да? выпытывала она, беспокоясь. Без агрессии?
Боже, Лизка. Что там про него говорят?
А ты не видела?
Когда? Вчера весь день была примерка, а сегодня мне кинули расписание в шесть утра. У меня через двадцать минут ораторское мастерство.
Ох, сестра шумно выдыхает, другим человеком вернешься.
Если вернусь, я подшучиваю, но сестра не разделяет моего черного юмора. Прости Я тоже немного нервничаю, он нормальный, но я не привыкла к таким людям. Видно, что он другой. Из другой жизни.
Я понижаю голос, запоздало понимая, что в данный момент как раз нарушаю чертов договор. Я делаю не что иное, как обсуждаю отношения с Константиновым с другим человеком. Юристам же плевать на сестринскую связь, когда невозможно ничего утаить.
Мы с Лизкой привыкли держаться друг за друга, и плевать, что мы совершенно не похожи внешне. Где-то случился генетический сбой, ну или сбой супружеской верности, и я вышла светловолосой милашкой с большими глазами, а Лизка получила темные жесткие волосы и резковатые, а если говорить совсем честно, стервозные черты. Нас вечно забавляют общие фотографии, на которых мы смотримся как дети от разных браков.
Да и потом, он мой босс, добавляю, переходя на шепот. А эти люди редко бывают приятными.