Например, они создают интенсивные высоколокализованные поля, что фактически изменяет структуру камня посредством реорганизации составляющих его атомов. Именно так они могут прокладывать тоннели сквозь твердый камень на относительно высокой скорости. Предположительно, Гераклианский ксенофоб каким-то образом перехватил планетарные магнитные поля и использовал их энергию, чтобы запускать эти булыжники. Так как ксенофобы являются термоворами, существо, без сомнения, напрямую использовало тепло планетарного ядра, хотя у нас нет никаких способов доказать это.
Следующий выстрел из глаза настиг "Донрю". Эта громада Имперского флота, ощетинившаяся пушками, попыталась противостоять сверхъестественным ракетам, но потерпела неудачу, как и более маленький "Ураказэ".
- Такая мощь, - сказал кто-то.
- Такая мощь может быть просчитана, - сухо отрезал Мияги. - В идеальном случае она может быть повернута против себя - в лучших традициях боевых искусств.
- Но как можно противостоять такому оружию? - спросил один из наблюдателей. Кима решил, что голос принадлежит ксенологу, который до этого спрашивал об РКЭ. Его звали Амада, и он был ученым, приписанным к имперской разведслужбе.
- В этом случае, нанеся примитивный удар нашим собственным неотразимым оружием, - сказал Мияги. - Однако, не это является нашей основной проблемой. Император обеспокоен докладами о том, что мятежникам удалось вступить в союз с ксенофобом. Совершенно ясно, что контроль этого существа над окружающей средой дает им ужасающую мощь и представляет для нас опасность, где бы мы с ними ни повстречались. Имперский Главный Штаб уверен, что они будут представлять для нас угрозу только на тех мирах, которые уже заняты ксенофобом, таких как Мю Геркулеса, а таковые, по счастью, редки. Все же остается вероятность, что мятежная Конфедерация научится засевать миры ксенофобами, точнее, зародышами ксенофобов от организмов, с которыми они уже вступили в контакт. Они могут научиться использовать фрагменты ксенофоба на своих кораблях или наводнить ими весь мир, который мы контролируем. На Геракле мы все видели, каким смертельным может быть этот союз Человека и Нага.
- Сэр...
- Да, тайса Урабе.
Урабе был капитаном крейсера "Кума", суровый и флегматичный человек.
- Сэр, если мятежникам удалось каким-то образом прийти к своего рода союзу с ксенофобом, не будет ли лучше дать им возможность идти своим путем?
- Небокен-йа найо? - резко ответил Мияги. В буквальном смысле это означало: "Вы что, дремлете?" и, в зависимости от тона, несло насмешливую или оскорбительную нагрузку. Слова адмирала в данном случае прозвучали как удар хлыстом. - Наш новый Император четко определил, что повстанцы должны быть возвращены в свой загон, - продолжил Мияги. - Если мы потерпим неудачу, а я должен подчеркнуть ответственность, возложенную на нас, повторяю, если мы потерпим неудачу, то тем самым пригласим к управлению Землей и Империей полуцивилизованных широ приграничья.
Мертвая тишина повисла над присутствующими, собравшимися в электронном конференц-пространстве. Слово широ значило "белый", но с тем же оттенком, что для черного слышался в слове "ниггер". Мияги был членом фракции высокопоставленных военных офицеров внутри Имперского Кабинета Командования, которые решительно выступали за то, чтобы выкинуть гайджинов и лишить их какого-либо влияния на всех уровнях имперского правительства, военного командования... и марионеточного правительства Земной Гегемонии. Он ненавидел гайджинов, и Кима был совершенно уверен, что именно поэтому его назначили командовать этой операцией.
- Я приношу извинения, - сказал Урабэ. - Совершенно определенно, в мои намерения не входило подвергать сомнению волю императора.
- Конечно нет, - сказал Мияги, голос его уже потеплел.