- Ну же! - прорычал я, и девчонка вздрогнула.
Черт, я же давал себе слово. Так. Медленный вдох и выдох. Кладу голову на спинку стула и прикрываю глаза. Сейчас мне необходимо собраться. Взять себя в руки, которые, к моему удивлению, стали гореть, как-то странно покалывать. Направил свой взор на нее снова и увидел перед собой уже другую Викторию. С пьяными глазами. Голод. В ней оно тоже живёт. И сейчас она его не скрывает. Как она умудряется оставаться невинной, чистой, непорочной, но в то же время быть такой роковой. Что, Вика, нравится когда все по-другому? Уже желаешь меня? Дальше больше, моя девочка. Терпи. Сегодня я заставлю молить тебя о близости со мной.
- Сильнее! Ласкай ее сильнее. И не переставай смотреть в мои глаза! - почти хрипел я, а когда терпению подошёл конец, смел все со стола, от чего раздался сильный грохот, но мне было плевать, так же как и Виктории. Она все никак не могла очнуться от столь приятной неги, охватившей ее. Не справившись с этим чертовым платьем, я разорвал его. Жаль, красивое, ну ничего. Я куплю ещё сотню таких, если будет нужно и тысячу. Самое главное она. Она в моих руках. Ее трепещущее тело в моих руках! Я уложил девушку на поверхность стола, взяв двумя руками за хрупкие запястья. Внимательно посмотрел в ее большие даже не голубые, а в данный момент синие глаза, которые казались практически черными из-за расширенных зрачков. Я впился в ее рот поцелуем. У нее такие приятные губы! Нежные, как лепестки розы и сочные, как спелый фрукт. Мне мало ее губ, я хочу полностью овладеть ее горячим ртом. Именно поэтому в следующее мгновение я слился с ней в требовательном французском поцелуе. В штанах все болезненно пульсировало, горело огнем, но я терпел. Проверим друг друга на прочность? Кто из нас сдастся первым? Посмотрим. Я спускался все ниже и ниже, наверное, не осталось ни одного участка на ее теле, где бы не побывал мой рот. Она стонала, хватала за волосы, царапала спину и плечи. Я разрешал. Пускай вдоволь насладиться этой иллюзией, которую вскоре отберу, вырву с мясом. Резко поднял девушку и прижал к себе. Целовал шею, гладил спину, лицо. Она таяла, растворялась во мне. Но не я в ней. А затем спустил со стола и повел к камину. Языки пламени притягивали к себе, манили, овладевали. Разве можно этому воспротивиться?
- Давай потанцуем? - это был не приказ, а вопрос. Сегодня я не буду на нее давить. Иллюзия должна быть безупречной.
- Что..п-п-прям сейчас? - запинаясь, произнесла Виктория. Я чувствовал, что она ели стоит на ногах. Причем старательно пытается их свести. И даже знаю, почему. Она хочет меня. Она стала влажной. И она ели сдерживает себя, чтобы не попросить меня об этом. О нашей близости.
- Да. Почему нет? - произнес совершенно обыденным тоном. Я лукавил, желал ее как сумасшедший. Но проиграет она, не я.
- Я не хочу, - дала лаконичный ответ Виктория.
- А чего ты хочешь? - на этот раз я был требователен.
- Тебя.
- Точнее. Виктория. Точнее.
- Тебя в себе! - с особым волнением выдала девушка. Да! Моя девочка! Подчинилась. Сама попросила меня о близости. Она впустила меня. Скоро Виктория мне полностью довериться, ну а я ее уничтожу.
Одним движением я опустил девушку на пол, поставив на колени. Но сейчас и сам окажусь внизу. Ведь я на грани. На пределе. Резкий толчок. Я в ней. Глубоко-глубоко. Мы слились в одно целое у языков пламени. Они нас словно обволакивали, наполняя огнем изнутри. Как мог старался сдерживаться. Потому что не хотел причинять ей сегодня боль, но Виктория меня удивила, когда произнесла почти шёпотом.
- Грубее, пожалуйста.
Я выдохнул и снова вдохнул. Значит нравится нежная, но в то же время пылкая прелюдия, а затем жестокий секс? Интересно. Надо запомнить. Буду применять время от времени в награду за хорошее поведение. И наверное, хорошо, что она это произнесла, ведь не скажи Виктория этого, не знаю насколько бы меня самого хватило. На полной скорости, со всей агрессией, столь требовательно я стал вбиваться в ее податливое и такое отзывчивое тело. Каждый толчок, каждый поцелуй, каждое мое прикосновение - это ее крик, всхип, стон. Царапает плечи, спину, запрокидывает голову назад, глаза закатываются, а я завороженно наблюдаю за всем этим, ведь виновник ее желания, ее раскрепощенности - Я.
Горел, а она сгорала вместе со мной. Врываясь в ее узкое лоно снова и снова, никак не мог понять, почему во время близости все иначе? Мне не хочется ненавидеть. В этот момент я чувствую ее как никого другого. Сближаюсь с ней. Сейчас я мужчина, а она моя женщина. Все потеряло свою важность. Нет ничего. Только я и она в моих руках. Впервые позволил проявить себе настолько сильную слабость, что занялся сексом с девушкой прямо на полу возле камина. Знаю, что все бывает в первый раз, но не со мной. Только не я. И Виктория за эту слабость поплатится. Секс прямо возле пламени, ужин на двоих, общение. Феликс, да ты превращаешься в романтика. Чего не сделаешь ради красивой иллюзии. На самом деле мне чуждо все это. Все это не для меня.
Я почувствовал что стенки лона Виктории стали часто сжиматься. Она на грани. Сегодня я стану тем, кто вознесет ее до небес. Пора останавливаться, иначе она кончит раньше времени, точнее раньше, чем того захочу я.
Стал дразнить ее, замедлив темп. А затем и вовсе собрался выйти, но Виктория не позволила мне этого сделать, так как сильно вцепилась ноготками в спину, вновь притягивая к себе. Боже, какой страстной она оказалась натурой, радует меня все больше и больше. Если продолжит в таком духе, продержится на много больше, став моей любимой игрушкой.
- Нет! - сорвалось с пухлых таких желанных губ Виктории.
- Что нет? Чего ты хочешь? Отвечай!
- Тебя, пожалуйста, - молила она меня переходя на шёпот.
- Нет, сейчас ты хочешь не меня. Далеко не меня. Так чего ты хочешь!?
- Кончить. Я хочу кончить, пожалуйста не останавливайся.
- Не ты хочешь кончить! А Феликс позволь мне пожалуйста кончить! Скажи это! Ну же! И ты это получишь.
- Феликс, позволь мне пожалуйста кончить, - с рваным вздохом сдалась Виктория, выполнив мое указание. И я дал ей то, чего она так желала. Я вознёс ее до самых небес. Крышесносный умопомрачительный оргазм. Ее трясло, тело обмякло, а в момент самого экстаза даже укусила меня за плечо. Я последовал следом за ней, глубоко излив сперму внутри нее. Это было восхитительно. Лучше, чем с другими женщинами, и я не понимал, почему.
Помог подняться девушке с пола, а затем произнес свою излюбленную фразу:
- Можешь идти.
С особым триумфом наблюдал за тем, как Виктория все ещё пошатываясь, стала уходить. Вот сейчас ей больно. Сейчас она чувствует себя использованной и униженной. Да, это именно то, что мне нужно. Дальше больше, Вика, не забывай это...
Глава 12.
Попав наконец в свою комнату, я заперлась на все замки. Вела себя так, словно за мной кто-то гнался, я задыхалась. Казалось, мне не хватало воздуха, но не из-за быстрой ходьбы, а из-за сильных эмоций, которые меня захлестывали с невероятной силой. Что. Это. Сегодня. Было? Мне было в этот вечер так хорошо с этим мужчиной, как никогда раньше. Клянусь, что готова была разрыдаться, когда он сообщил, что могу быть свободна, но я мужественно смогла сдержать слезы, которые вот-вот готовы были политься из глаз. Вознёс до небес, окунул в сладкий рай, но так больно заставил меня с них спуститься. А что я хотела? Чего я ждала?
Но не буду лукавить именно после этой ночи, мне стало казаться, что все не так плохо, как казалось вначале. Потому что тогда ещё в кафе, он показался мне жестокой, циничной, бездушной сволочью, от него веяло опасностью, но меня все равно к нему тянуло. А сейчас, побыв с ним уже какое-то время, я поняла, что он на самом деле не такой. Это все маска. Но к чему этот бал и чертов маскарад?
Этот мужчина превратил свою жизнь в какой-то спектакль и даже не понимает этого. Видимо, сильная травма прошлого не даёт ему спокойно жить, дышать полной грудью, быть самим собой, любить... Но я думаю, что мы сможем с ним это преодолеть. Справиться со всеми невзгодами. Ведь сможем же? В голове было столько мыслей, что складывалось такое впечатление, будто я сошла с ума. Никак не могла взять себя в руки и это, черт возьми, пугало, от этого становилось тревожнее. Ведь, как никак, раньше со мной никогда такого не было, поскольку я всегда смотрела на жизнь трезво, без всяких розовых очков, я знала, что мне нельзя одевать их и носить, потому что я одна, и в случае чего, мне никто не поможет и не спасет. А тут с ним все по-другому.