-- Для чего же и держатъ курата, если не для того чтобъ избавиться отъ этой лямки?
-- Отъ лямки! Да развѣ я был бы здѣсь теперь, еслибъ был способенъ тянуть лямку?
-- Послушайте, Робартс: я говорю съ вами можетъ-быть слишкомъ дружески и нецеремонно; степень нашего знакомства, можетъ-быть, не даетъ мнѣ права на это. Но я старше васъ, я васъ уважаю, и мнѣ не хотѣлось бы, чтобы вы упустили выгодный случай, представляющійся вамъ.
-- О! что до этого Соверби, то нечего кажется говорить, какъ цѣню я вашу доброту.
-- Если вы не желаете ничего больше, продолжалъ свѣтскій человѣкъ,-- какъ жить въ Фремлеѣ весь свой вѣкъ, и грѣться благосклонностію тамошней вдовствующей госпожи, ну, въ такомъ случаѣ вамъ можетъ-быть дѣйствительно безполезно расширять кругъ своих знакомыхъ; но если у васъ есть стремленія повыше, то было бы, мнѣ кажется, великою ошибкой съ вашей стороны упустить представляющійся случай побывать у герцога, особенно когда онъ самъ обращается съ вами съ такою учтивостію и предупредительностію.
-- Повѣрьте, что я очень благодаренъ ему.
-- Дѣло въ томъ, что вы можете, если захотите, пріобрѣсти популярность въ графствѣ, но это вамъ не удастся, если вы будете покоряться всѣмъ требованіямъ леди Лофтон. Положимъ, что она очень добрая и милая старушка.
-- Она дѣйствительно очень добра, Соверби, вы бы сами убѣдились въ этомъ, еслибы только знали ее.
-- Я въ этомъ не сомнѣваюсь; но намъ съ вами не годилось бы жить во всемъ согласно съ ея понятіями. Ну вотъ теперь, напримѣръ, епископъ будетъ въ числѣ гостей, и, кажется, онъ изявилъ желаніе, чтобъ и вы присоединились къ нимъ.
-- Онъ спрашивалъ меня, ѣду ли я.
-- Вотъ видите; и архидіаконъ Грантли тоже тамъ будетъ.
-- Будетъ? спросилъ Марк: это обстоятельство имѣло для него великую важность, ибо архидіаконъ Грантли был близкій пріятель леди Лофтон.
-- Такъ говорилъ мнѣ Фодергилъ. Право, очень не хорошо было бы съ вашей стороны не ѣхать; говорю вамъ прямо. А толковать о вашихъ обязанностяхъ, тогда какъ у васъ есть куратъ, пустяки!
Послѣднія слова онъ произнесъ, оглядываясь черезъ плечо,-- и привставъ на стременахъ, онъ завидѣлъ охотника, подъѣзжавшаго къ нимъ съ своими собаками. Въ продолженіи большей части дня Марк ѣхалъ возлѣ мистриссъ Проуди, разлегшейся въ своей коляскѣ. Мистриссъ Проуди благосклонно улыбалась ему, хотя дочь ея не улыбалась.
Мистриссъ Проуди любила имѣть при себѣ священника, и такъ какъ мистеръ Робартс, очевидно, вращался въ хорошемъ обществѣ, въ кругу знатныхъ вдовъ, членовъ парламента и другихъ людей такого рода, то она съ удовольствіемъ возлагала на него временныя обязанности своего почетнаго капеллана.
-- Знаете ли что мы рѣшили съ мистриссъ Гарольдъ Смитъ? сказала ему мистриссъ Проуди.-- Чтеніе въ Барчестрѣ въ субботу будетъ такъ поздно, что хорошо бы всѣмъ вамъ собраться обѣдать у насъ.
Марк поклонился и поблагодарилъ; онъ объявилъ, что почтетъ великимъ счастіемъ присоединиться къ ихъ обществу. Даже леди Лофтон не могла бы ничего сказать противъ этого, хотя она не питала особенной нѣжности къ мистриссъ Проуди.
-- А потомъ всѣ ночуютъ въ гостиницѣ. Дамамъ нельзя будетъ и думать ѣхать назадъ такъ поздно и въ это время года. Я сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ и миссъ Данстеблъ, что для нихъ во всякомъ случаѣ найдется мѣсто у насъ. Но онѣ не хотятъ отдѣляться отъ другихъ дамъ, такъ и онѣ отправляются и гостиницу на ночь. Но васъ, мистеръ Робартс, епископъ конечно не допуститъ остановиться въ гостиницѣ; такъ вы, разумѣется, ночуете во дворцѣ.
Марку тотчасъ пришло на умъ, что такъ какъ чтеніе назначено въ субботу вечеромъ, то слѣдующій день будетъ воскресенье, а въ воскресенье ему надо говорить проповѣдь въ Чальдикотсѣ.
-- Я думалъ, что всѣ возвратятся въ тотъ же вечеръ, сказалъ онъ.
-- Да, сначала думали; но видите ли, мистриссъ Смитъ боится.
-- Такъ мнѣ придется возвращаться сюда въ воскресенье утромъ, мистриссъ Проуди.
-- Ахъ! да! это не хорошо, очень не хорошо! никто не дорожитъ более меня соблюденіемъ воскресныхъ дней. Но иногда человѣкъ бываетъ вынужденъ отступить отъ общаго правила, не правда ли, мистеръ Робартс? Воротиться въ Чальдикотсъ въ воскресенье утромъ будетъ для васъ дѣломъ необходимости.
Такъ они и порѣшили. Мистриссъ Проуди вообще строго соблюдала день субботній; но въ отношеніяхъ къ такимъ лицамъ, какъ мистриссъ Гарольдъ Смитъ, прилично было показать нѣкоторую уступчивость.
-- Вѣдь вы можете отправиться на зарѣ, если хотите, мистеръ Робартс, сказала мистриссъ Проуди.
Охота была не слишкомъ блестящая, но дамы провели время очень пріятно.
Мущины ѣздили взадъ и впередъ тропинками, по временамъ съ ужасною быстротой, будто никакъ не поспѣютъ куда-то; тогда и кучера ѣхали очень скоро, сами не зная зачѣмъ, ибо быстрое движеніе также принадлежитъ къ числу упомянутыхъ выше заразительныхъ болѣяней. Потомъ, когда лисица бросалась въ сторону и собаки сбивались, охотники ѣхали словно на похороны; тогда и экипажи двигались медленной дамы вставали и разговаривали. Наконецъ наступило время завтракать, и вообще день прошелъ довольно пріятно.
-- Такъ вотъ она, охота-то! сказала миссъ Данстеблъ.
-- Да, вотъ охота, отвѣчалъ мистеръ Соверби.
-- Я не видала, чтобы кто-нибудь из мущинъ сдѣлалъ что-нибудь такое, чего бы я сама не могла сдѣлать. Развѣ только, что одинъ молодой человѣкъ свалился съ лошади въ грязь; на это я бы не рѣшилась.
-- А рукъ и ногъ никто не ломалъ, такъ ли? сказала мистриссъ Гарольдъ Спитъ.
-- И никто не затравилъ ни одной лисицы, прибавила миссъ Данстеблъ.-- Въ сущности, мистриссъ Спитъ, я такого же невысокаго мнѣнія о забавахъ мущинъ, какъ и объ ихъ дѣлахъ. Послѣ этого я сама поѣду на охоту съ собаками.
-- Прекрасно! а я буду вашимъ доѣзжачимъ.
-- Любопытно бы знать, присоединится ли къ намъ мистриссъ Проуди.
-- Я буду писать герцогу сегодня вечеромъ, сказалъ мистеръ Фодергилъ Марку, когда они въѣзжали вмѣстѣ въ дворъ конюшни. Вы позволите мнѣ сказать герцогу, что принимаете его приглашеніе, не правда ли?
-- Герцогъ въ самомъ дѣлѣ очень добръ, сказалъ Марк.
-- Онъ очень желаетъ съ вами познакомиться, увѣряю васъ, сказалъ мистеръ Фотергилъ.
Могъ ли молодой, вѣтреный обольщенный священникъ не сказать, что поѣдетъ? Марк сказалъ, что поѣдетъ, и въ теченіи вечера его пріятель, мистеръ Соверби поздравлялъ его; епископъ шутилъ съ нимъ, увѣряя, что зналъ напередъ, что онъ не откажется такъ легко отъ хорошаго общества; а миссъ Данстеблъ говорила, что сдѣлаетъ его своимъ капелланомъ, какъ только парламентъ разрѣшитъ парфюмерамъ такую роскошь. Марк не понялъ этой шутки, пока не узналъ, что миссъ Данстеблъ -- владѣтельница знаменитаго ливанскаго масла, изобрѣтеннаго ея многоуважаемымъ покойнымъ отцомъ, который посредствомъ патента на производство этой статьи совершилъ такія чудеса для увеличенія своего состояния. Мистриссъ Проуди совершенно присвоила себѣ Марка, толкуя съ нимъ о всевозможныхъ церковныхъ вопросахъ. А наконецъ даже и сама миссъ Проуди улыбнулась ему, узнавъ, что онъ удостоенъ ночлега въ епископскомъ дворцѣ. Казалось, весь свѣтъ растворился передъ нимъ. Но онъ не могъ принудить себя быть веселымъ въ Этот вечеръ. На слѣдующее утро нужно писать къ женѣ, и онъ какъ будто уже видѣлъ тревожную грусть, которая выразится въ глазахъ его Фанни, когда она узнаетъ, что мужъ ея ѣдетъ въ гости къ герцогу Омніуму. Нужно еще сказать ей, чтобъ она прислала денегъ; денегъ мало. А къ леди Лофтон писать, или не писать? И въ томъ, и въ другомъ случаѣ приходится объявить ей войну. А развѣ онъ не всѣмъ обязан леди Лофтон? Итакъ, несмотря на всѣ свои успѣхи, онъ легъ въ постель не въ веселомъ настроеніи духа.
На слѣдующій день, въ пятницу, онъ отложил непріятное занятіе писанія письма: все равно, написать можно въ субботу, и въ субботу утромъ, передъ отъѣздомъ въ Барчестеръ, онъ дѣйствительно написалъ. Письмо было слѣдующаго содержанія:
"Чальдикотсъ, ноябрь 185....
"Милый другъ, ты удивишься, когда я скажу тебѣ какъ всѣмъ намъ здѣсь весело и какія увеселенія еще ожидаютъ насъ впереди. Арабиновъ, какъ ты предполагала, здѣсь нѣтъ; но семейство Броуди здѣсь, какъ ты тоже предполагала. Твои предположенія всегда вѣрны. Что ты подумаешь, если я скажу тебѣ, что ночую въ субботу въ епископскомъ дворцѣ? Ты знаешь, что и Этот день будетъ чтеніе въ Барчестерѣ. Такъ какъ читаетъ одинъ из нашихъ, Гарольдъ Смитъ, то всѣмъ намъ, разумѣется, слѣдуетъ ѣхать. Оказывается, что намъ нельзя воротиться въ тотъ же вечеръ, потому что нѣтъ луны; а милордъ-епископъ не хотѣлъ допустить, чтобы мое облаченье было осквернено гостиницей -- не правда ли какая внимательность съ его стороны?