Лина Мур - За тобой стр 9.

 Ясно, я только хотела предупредить. Ну что ж, тогда мои сородичи будут испытывать терпение моего жениха на полную катушку,  спокойно ответила девушка.

 Они не посмеют!  Повысил я голос.

 Думаете? Вы просто не знаете цыган, Дино. Вашему боссу надо было подумать об этом раньше, или же пока не поздно обсудить это,  продолжила моя собеседница.

 Он обсудит, уж не волнуйтесь,  процедил я.

 Вот и отлично, всего доброго, Дино,  бросила в трубку моя невеста, и послышались гудки.

Чёрт побери! Я смотрел на пищащий аппарат и пытался привести мысли в порядок.

Итак, что мы имеем? Сумасшедшие цыгане с их правилами, и наглая невеста с завораживающим и нежным голосом, что меня удивил. Да, вообще, как только я связался с ней, пребываю в каком-то балагане. Наконец-то послезавтра эта свадьба, и я покажу ей. Я ей точно покажу, что такое злить меня и откровенно бросать вызов. Малолетка!

Глава 7Анна-Мари

Традиции. Традиции и ещё раз традиции. Даже если принять во внимание то, что я цыганка наполовину по маминой линии, а папа ирландец, который с лёгкостью вошёл в клан, то мы слишком жестоко используем дары предков.

Но за всем тщательно следит барон, некоронованный король этой стаи. От Романа Сваллоу меня всегда бросало в холод; его тучный вид и блестящие тёмные глаза заставляли сжаться от страха. Жестокий, но справедливый, любящий широкие богатые жесты, как и все цыгане. А новость, что я выхожу замуж за такого человека, как Рикардо Лок, снесла крышу всему клану. Гости, торжества, праздники, а я прячусь у себя в комнате, боясь спуститься вниз.

Даже ела я мало в преддверии дня «икс». А самое опасное было для меня  это то, что большинство парней знали Софи именно такой, какой она была. Бесшабашной, слишком любящей мужское внимание, как и алкоголь, девицей. Вечеринки, гонки на мотоциклах, ночные вылазки и даже оргии. Лолита. Но я ведь не она. И опасность была слишком близко, если бы кто-то напомнил об этом. Её грехи стали моими, но как с ними жить, если я ни при чём?

 Он приехал,  влетела в мою спальню Мили и радостно улыбнулась.

 И?  Нервно спросила я, набирая алую краску на кончик кисточки.

 Господи, Ма Анна, он великолепен, безумно красивый, статный, а какое тело,  возбуждённо говорила подруга.

 Ты уже увидела его голым?  С сарказмом произнесла я.

 Для этого и не надо его раздевать, он как греческий бог, серьёзно, дорогая. Тебе так повезло! Он просто вау,  выдохнула женщина, а я усмехнулась.

 Как там приготовления испытаний для него?

 О, это, вообще, было весело,  хихикнула Мила и села на постель.  Только твой отец открыл рот об этом, то он убил его взглядом, что тот сразу же заткнулся и начал лебезить. А барону как ответил, я еле сдержала смех. Никто не смеет ему перечить, вообще, алкоголь, мясо, яства, столько ягод и фруктов,  всё на его деньги. Женщины носятся вокруг него, а мужчины, хуже женщин. А какие у него глаза. Тёмно-зелёные или синие, словно хамелеон. Удивительные, таких я ещё не встречала. Красивый, до безумия красивый тебе мужик попался. Держится так, сразу видно, американец. А как пахнет от него, боже!

 Всё? Окончила, восхвалять его?  Цокнула я и вернула всё своё внимание на картину.

 Нет, могу говорить постоянно. А голос голос просто гипнотизирует. Глубокий, душевный и очень сексуальный,  Мили откинулась на кровать и мечтательно вздохнула, а я нахмурилась.

У Дино был такой голос, твёрдый, уверенный, притягивающий. С ним было приятно говорить, даже несмотря на его возмущение и злость. Тембр был восхитительным, поставленным и ровным. Почему не Дино мой жених, с ним было бы проще договориться и подружиться? А не с этим самовлюблённым ослом. Я его игнорировала, все письма просто отсылала в спам и не читала. Боялась. Меня затягивало общение, хотелось дальше язвить и читать его. Это было для меня опасно, до дрожи в коленях.

 И мужчины через час уезжают, а женщины уже запасаются козьим молоком,  сообщила Мили, а я скривилась.

Одна из древних традиций: перед свадьбой, когда все нормальные люди в цивилизованном мире веселятся на девичниках, цыганки купаются в ванне из козьего молока. Считается, что этот ритуал очистит душу и тело от прошлого. Девственность вернётся, и ты будешь обновлённая, и такую тебя передадут твоему мужу. Бред. Но на этом настаивали старые кумушки. А самое постыдное, что вокруг ванны собираются все женщины клана и обзывают тебя самыми гадкими словами. Тем самым оставляя эти оскорбления молоку, а ты сносишь всё. Это тоже испытание для невесты, плакать нельзя. Если заплачешь, то за провал, ты получаешь пять ударов плетью. Это означает, что твоя душа была настолько гадкой, и слёзы  это показатель слабости и нежелания покориться судьбе. А физическое наказание выбьет из тебя всю дурь. Жестоко, ужасно, отвратительно, и я содрогалась от предстоящего вечера.

А запах? Я не пью молоко, вообще, а козье имеет иной специфичный аромат, который не отмыть. Главное, чтобы меня не вырвало.

Ритуал проводится ровно в двенадцать ночи, на меня надевают грязную поношенную одежду и ведут мимо живого коридора в ванную комнату, где в темноте блестит белесая вода, а вокруг расставлены свечи. С меня снимают одежду, оставляя голой под пристальными взглядами женщин, а их в моём случае было более ста, но все не поместились в маленькое пространство. И многие остались за пределами, только близкие стояли, пока я сгорала от стыда и вздрагивала от каждого прикосновения матери. Опустившись в холодное молоко, скривила нос от запаха и глубоко вздохнула.

Каждый голос, каждое слово резали меня изнутри. Я многих сравнений даже и не слышала, но это было унизительно. Ведь все считали меня Софи, и говорили о ней. Продержаться мне помогло лишь осознание того, что я буду свободна, как только выйду замуж. Скоро всё окончится, и разревусь в голос в своей спальне.

Агнесс, старшая сестра моей матери, показала жестом, что я могу встать. Мама не имеет права меня больше трогать, пока я не отвечу «да» перед алтарём. Она испачкана, потому что роды  это грех. А я сейчас вышла из ванной очищенной.

 Будь счастлива, девочка,  тихо сказала Агнесс и поцеловала меня в лоб, после того как меня обмотали полотенцем.

Под визг, крики и аплодисменты я шла по живому коридору, не поднимая головы. Подборок предательски дрожал, и я цеплялась в полотенце, уклоняясь от объятий, быстро дошла до своей спальни, где меня встретила Мили.

 Ты пахнешь,  покривилась она, а из моих глаз потекли слёзы.

Нет, не буду плакать. Не буду. Чёрт! Уже плачу, слова женщин крутились в голове, и мне было обидно, до боли обидно, что желудок сводило от рыданий.

 Ну, тише,  прошептала Мили и погладила меня по голове.  Уже всё, не волнуйся, как все лягут, пойдём, искупаемся.

 Нельзя,  хлюпнув носом, ответила я.

 Да и плевать, но не будешь же ты вонять завтра! Это ужасно,  испуганно сказала она, а я ещё сильнее разревелась.

Сидя на постели и прислушиваясь к своему усталому телу, я почему-то захотела убежать. Просто развернуться и сбежать. Сердце забилось быстрее, и я вскочила, сбрасывая полотенце.

 Анна?  Удивлённо позвала меня Мили, пока я торопливо натягивала бельё, джинсы и футболку.

 Я не хочу не могу,  говорила, зашнуровывая кеды.  Пошло всё в пень! Я не выйду замуж! Мне это не нужно!

 Это паника, ты просто паникуешь. Рикардо будет добр к тебе, даже не смотря, на его очень интересную модель поведения,  успокаивала она меня.

 Нет,  упрямо заявила я.  Нет.

Я побросала в рюкзак самое необходимое на первое время и натянула спортивную кофту на себя.

 Анна, не сходи с ума! Ты что?! Всё готово, он тут, да тебя прибьют!  Мили схватила меня за руку, а я вырвала её.

 Нет, я не выйду за него замуж, я не могу, понимаешь?! Ты же знаешь всё обо мне! Захотелось быть хотя бы на некоторое мгновение нормальной, но невозможно это! Никогда ничего не изменится. И о чём я думала, когда согласилась, тоже не знаю. Слишком много на себя взяла, когда я всего лишь слабая, восемнадцатилетняя девчонка с кучей проблем. Я нет,  зло прошипела я и открыла дверь своей спальни.