Екатерина Риз - Единожды солгав стр 9.

 Алён, ты красивая,  вздохнула Зоя, разглядывая её с заметной завистью.

 И ты красивая,  не осталась Алёна в долгу.  Мы же с тобой очень похожи, почему ты в себе сомневаешься?

 Да я не сомневаюсь. Парней у меня, как грязи. Но толка от них никакого, если честно. Но ты очень красивая! Такая как королева!

 Это лишь видимость,  снисходительно улыбнулась ей Алёна. Зоя смотрела на неё с восторженностью и детской непосредственностью, и девочку хотелось пожалеть, поддержать, научить.  Всё дело в том, сколько ты на себя тратишь. Я давно это усвоила. Конечно, можно тешить себя иллюзиями по поводу воспитания, благородства, честности и образованности, но это всё не работает, пока ты не поймёшь, что ты сама  это твоё главное вложение. Красота не даётся от природы.  Алёна даже усмехнулась, весьма вызывающе, на мгновение позабыв, что разговаривает с младшей сестрой.  От родителей тебе может достаться милая мордашка, густые волосы, даже хорошая фигура, но со временем ты обязана научиться, как всем этим пользоваться. Вот и приходится упаковывать всё это в приличную обёртку. Потому что многие, поверь мне, Зоя, многие, особенно, мужики, к тому же богатые, кроме сияющей обёртки видеть ничего не желают. Это самая паскудная категория мужиков. Хотя, нет, я не права. Самая паскудная категория хочет спать с королевой, при этом ничего ради этого не делая, и копейки в это не вкладывая.

 Вот такие мне и попадаются!

Зоя казалась немного захмелевшей и не на шутку задумавшейся. И Алёна решила, что сумела её запугать своими чёрствыми рассуждениями, и решила немного растормошить.

 Давай, расскажи мне о себе. Чем ты занимаешься, как живёшь.

Зоя помешала трубочкой ополовиненный коктейль. Судя по тому, что она выглядела захмелевшей, коктейль был довольно крепкий.

 Рассказывать особо нечего. С пятнадцати лет в интернате. После того, как Леван уехал, самого младшего с собой забрал, мать вообще с катушек слетела. При нём всё терпимо было. Хотя, скажу тебе, мужик он был суровый. Осетин, как в доме появился, всех строить принялся. Виталик злился жутко. Они без конца ругались, выясняли, кто хозяин в доме. Но ты же знаешь, какая мать. Для неё мужики всегда на первом месте были. Она Витальку быстро на место поставила, мол, не нравится, выметайся. А куда он пошёл бы? Ему до армии два года оставалось. Но, я тебе говорю, при Леване терпимо было. Мать не пила, он за ней следил. Чуть что, сразу в зубы.

 Он её бил?

 Да не бил!..  Зоя лениво отмахнулась.  Но в зубы дать мог. Ей помогало.  Зоя ухмыльнулась.  Как в глаз получит, так неделю дома сидит, носа на улицу не кажет. Леван запрещал, мол, нечего его позорить. Еду покупал, одежду. А потом её снова понесло, он ребёнка забрал и уехал. И поминай, как звали. И вот тогда самая жесть и началась. Через несколько месяцев из опеки опять пришли. Если честно,  понизила Зоя голос,  думаю, тётя Маша их и вызвала. И всех детей забрали.

 Злишься на тётю Машу?

Зоя плечами пожала.

 А что мне злиться? Дома лучше, что ли, было? Ни пожрать, ни поспать. Всё мужики какие-то таскались. А мать потом ещё и на меня наезжать начала, мол, я у неё мужиков отбиваю. Прикинь? А мне пятнадцать лет! Нужны мне были её вонючие старикашки.

Алёна лишь головой покачала. Сестру послушаешь, так ей ещё повезло, что её так рано из дома забрали.

 Виталику в армию скоро, его в покое оставили, он так с матерью и жил, а меня в интернат забрали.  Зоя презрительно фыркнула.  Видите ли, я в школу не хожу! А чего я там не видела?

 Но школу ты закончила?

 Закончила. В интернате. И на парикмахера выучилась.  Зоя раздвинула губы в улыбке.  Так что, я парикмахер.

 Это неплохо,  осторожно заметила Алёна.

 Наверное. Просто я это ненавижу.

 Не работаешь?

Зоя протянула ей руку, демонстрируя маникюр.

 Я ногти делаю. Переучилась. Всё лучше, чем по десять часов в день с ножницами вокруг кресла топтаться.

 А живёшь где?

 Здесь, в городе. С подругой комнату на двоих снимаем. На Дмитровской.

 Я не знаю, где это.

Зоя махнула рукой куда-то в сторону.

 На окраине. Но всё равно лучше, чем в посёлке, да в квартире с бомжами. Спасибо мамочке родной, постаралась для нас всех.

 А где ты прописана? Если в квартире

Зоя поджала губы, выглядела недовольной и задумчивой.

 Прописана, а толку? Эта квартира ничего не стоит. К тому же, продать мне её не дадут. Там же ещё целый выводок малолетних прописан. Я уже узнавала в опеке.

 По крайней мере, есть, где жить.

 А ремонт?  Зоя глаза на Алёну вытаращила, в этот момент казалась обиженной и возмущённой.

 Да уж,  пробормотала Алёна, не совсем понимая, чего Зоя от неё ждёт, каких слов и какой реакции. Она к этой квартире никакого отношения не имеет.  Ты видишься с младшими?

Зоя плечом безразлично дёрнула.

 А зачем? Их забрали в семейный детский дом, они меня уже и не помнят. Как я за ними горшки таскала. Но им, наверное, повезло больше всех. Виталик созванивается с их приёмными родителями, рассказывает, что всё у них хорошо. Там, кроме них, ещё пятеро. Отдельный дом, огород. В школу их всех папочка на микроавтобусе возит, представляешь? Но, наверное, им повезло больше, чем нам. Они, хотя бы, всей этой грязи не запомнят.

 Согласна.

Зоя выцедила остатки коктейля, в полной задумчивости, после чего выпрямилась и взглянула на Алёну открыто, даже улыбнулась.

 Но ты правильно говоришь: нас не сломать, характер, как железо. Так что, у меня тоже всё будет хорошо.

 Обязательно.

 Я вот жду, мне обещали место в хорошем, дорогом салоне. Устроюсь туда, и всё у меня наладится. Может, даже ипотеку дадут. Чтобы свой угол был.

 Это очень правильный настрой,  похвалила её Алёна.

 Ты мне свой номер телефона дашь? Хоть, с Новым годом тебя поздравлю.

Алёна поспешила кивнуть.

 Конечно.

И в тот момент, когда забивала свой телефонный номер в старенький смартфон сестры с заметной трещиной на экране, искренне подумала: а почему нет? Что плохого в том, что у неё появится близкий человек? Родная кровь? Которому иногда можно будет позвонить, спросить, как дела, и чему-то порадоваться вместе?

Они простились на стоянке перед развлекательным центром, Алёна вызвала для сестры отдельное такси, и прежде, чем та села в машину, они неловко обнялись, и Алёна решила не расстраиваться из-за того, что у неё и в тот момент в душе ничего не дрогнуло. Она будет над собой работать, она хочет над собой работать. В плане того, чтобы просто кого-то любить, без всякой выгоды для себя. Это ведь правильно. Это нормальные человеческие эмоции.

 Обязательно звони мне,  сказала она Зое, и улыбнулась той на прощание. Но всё же не сдержала вздоха облегчения, когда сестра уехала. Алёна села в поджидавшее её такси, вдруг осознала, что экскурс в её невесёлое прошлое, наконец, закончился, и почувствовала радость. Можно дальше жить спокойно.

Через несколько часов уже была на железнодорожном вокзале. Таксист помог вытащить новый, модный чемодан из багажника, Алёна расправила плечи, взялась за ручку, и направилась к дверям вокзала, про себя радуясь, что на ней яркий брючный костюм, а не тёмное, в связи с похоронами, платье. Как приятно вернуться к жизни!

Поезд уже стоял на перроне, Алёна прошла по небольшому залу ожидания, остановилась у киоска, чтобы купить воды. Хотелось улыбаться и лететь прочь отсюда. Расплатившись за воду, она обернулась, окинула взглядом зал и людей, ожидающих прибытия своих поездов. Чемоданы, разговоры, поцелуи на прощание. Алёна же заторопилась к поезду, её никто не провожал. На перроне несколько мужчин в спецодежде с логотипами «РЖД», по виду, грузчики или ещё какие-то работники. Они курили, переговаривались негромко, некрасиво сплёвывали на щербатый асфальт. Алёна шла в их сторону, к своему вагону, даже не посмотрела бы в их сторону, если бы её внимание не привлёк знакомый профиль. Она сбилась с шага, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы встретиться взглядом с молодым мужчиной. Он держал сигарету между зубов, как делал всегда, и смотрел на неё в упор. Без любопытства, зато пытливо и оценивающе. А Алёна задохнулась, поморщилась от внезапно накатившей брезгливости, удивляясь, что, вообще, смогла его узнать, ведь прошло столько лет, и Сашка Стрельников, без сомнения, изменился, и далеко не в лучшую сторону. Но что поделать, видимо, первая любовь, на самом деле, не забывается. Ведь когда-то она едва не испортила себе жизнь из-за него, едва не наделала кучу глупостей. Благо, хватило ума купить на последние деньги билет на поезд, и сбежать. И из этого города, и от прошлого, и от него. И вот теперь он на перроне, вроде как провожает её.