Елена Жукова - Цена равенства стр 6.

Как я ни старалась сдерживаться, Данила услышал. И вскоре в дверном проеме показалась его вечно растрепанная голова. Он подошел, положил руки мне на плечи. Как будто он был взрослым, а яребенком.

 Мам, что случилось?

Я не успела вытереть слезы.

 Да вот Кран сорвало

Данила быстро сообразил, как перекрыть воду. И присел рядом.

 Но ты же не из-за крана плачешь, правда? Из-за отца?

Я промолчала. Иногда сын проявляет удивительную догадливость. Или он услышал, как мы с тобой ругались?

 Почему ты решил, что из-за отца?

 Вы оба с утра какие-то странные Как чужие. Вы поссорились?

Я больше не могла держать обиду в себе. Твой сын имел право знать, как ты поступил с нами.

 У твоего отца есть другая женщина. Он бросил нас.

Ну вот, я все сказала. Но, похоже, Данька совсем не удивился.

 Значит, это правда

 Ты знал?

 Догадывался.

Вот как Сын догадывался. Мама намекала. Все знали. Только я одна оказалась слепой и безмозглой. Я промокнула лицо полотенцем.

 Почему ты мне ничего не сказал?

 Я не был уверен, мам. Просто стал замечать за отцом кое-что необычное Не хотел тебя расстраивать.

 Что именно необычное?  неужели я пропустила еще какие-то симптомы.

 Ну, например, что он свой комп запаролил. И пассажирское сидение в машине часто бывает отодвинуто не так, как для тебя.

Какой он наблюдательный, мой мальчик. Я ведь тоже заметила это проклятое сидение. Только выводов никаких не сделала.

 Мам, ты не переживай,  Данька погладил меня по плечу.  Он вернется, вот увидишь. Просто у отца кризис среднего возраста.

Я не могла не улыбнуться. Сквозь слезы. Наш восемнадцатилетний сын со знанием дела рассуждает о кризисе среднего возраста! Как будто этот кризис может оправдать твое предательство.

 Что мне сделать для тебя, мам? Хочешь, я встречусь с этой теткой и скажу ей, чтобы она оставила папу? Наверняка, это она его охмурила.

Неожиданное предложение! По-детски наивное, даже смешное. Но на душе потеплело от того, что мой мальчик готов заступиться меня.

 Но я даже не знаю, кто она

 Да это узнатьпара пустяков,  уверенно изрек Данила.  Попрошу сделать распечатку звонков с отцовского телефона.

 У кого попросишь?  удивилась я.

 Ну, не важно. Попрошу и все. А хочешь, я схожу с Куськой в Москвариум?

Боже мой, какое счастье, что у меня есть дети!

Глава 4

Самое отвратительное в семейных ссорахэто невозможность выяснить отношения «тет-на-тет»: обязательно окажутся вовлеченными дети, родители, друзья, бабки-дедки, внучки-Жучкивсе! И каждый воспользуется шансом пополоскаться в чужой грязи, посоветовать и посочувствовать. Черт, как же все это достает! Но надо отдать должное моей матери: она не любительница душевного стриптиза; когда я нарисовался у нее на пороге с сумкой и компом, она только понимающе прищурилась:

 Что, выгнала тебя Татиана твоя драгоценная? Этого и следовало ожидать!

Даже не полюбопытствовала, что между нами произошло, и кто виноватдля нее ответ и так очевиден: ты! Она воспитала примерного сына по образу и подобию Великого Отца, а ты испортила результат ее трудов. Как удобно было бы в это поверить, особенно сейчас

Черт, как же я устал разрываться между вами двумяс самого первого раза, когда мать увидела тебя в моей постели. Помнишь? Я привел тебя, зная, что она задержится на работе допозднау них там ожидалась какая-то комиссия из министерства. А нам с тобой хронически не хватало места, где можно было бы побыть наедине, полизаться и потрахаться в свое удовольствие. Летом мы ездили за город на электричках, выходили на дальних станциях и шли в лес, как какие-нибудь заправские грибники или ягодники, чтобы там, на позеленевшей от травы подстилке, сорвать хмельные ягодки нашей страсти. Но как только наступили холода, стало туго; иногда нас пускал к себе кто-то из друзей, но это случалось невыносимо редко. А тутпустая квартира на целый вечер!

Но комиссия почему-то не приехала, а дальше все получилось, как в бородатом анекдоте: мама ворвалась к нам в самый неподходящий момент, и ты, растрепанная, потная, выглянула из-под голого меня и нагло заявила: «Стучаться надо!». Мать, естественно, взорваласьнам было приказано немедленно прекратить то безобразие, которым мы занимались, одеться и выйти на кухню для расправы.

Тебя назвали бесстыжей девицей, что сами прыгают в постели к мужчинам, и ты с вызовом посмотрела на меня. Это был сильный ход! Ты недвусмысленно дала понять, что если сейчас я не смогу защитить тебя, мою женщину, то потеряю навсегда. Я должен был сделать выбор, кто я: маменькин сынок или взрослый мужчина? И я его сделал.

 Мам, пожалуйста, не кричи! Татьянамоя невеста, и мы собираемся пожениться.

Помнится, мать так и окаменела на середине гневной тирадыс криво распахнутым ртом и неверящими глазами.

После свадьбы мы обосновались здесь, в моей комнате, и начали с того, что установили на двери защелкуотделили нашу жизнь от материнской. Мама восприняла эту долбаную защелку как оскорбление: неделю со мной не разговаривала, а тебя так никогда и не простила, даже когда ты родила ей внуков.

Считается, что бабушки обожают внуков. Но с моей матерью все не так: онапример классической однолюбки. Отец был старше ее на двадцать шесть лет; когда он внезапно умер в метро от сердечного приступа, ей только-только исполнилось двадцать восемь, а мнечетыре. Мама была молодой интересной женщиной, кандидатом наук с трехкомнатной квартирой на Ленинском: могла бы запросто устроить свою жизнь, даже несмотря на ребенка. Но она так и не захотела пустить в свою жизнь другого мужчинуотец был ее божеством! Леонтий Митрофанович Звягинученый, лауреат государственной премии, профессор; мама была его аспиранткой. На фоне Звягинского величия все остальные мужчины выглядели жалкими пигмеями!

Представляешь, что такое сорок лет одиночества! Это два наших брака. Нет, поклонники, конечно, были: они приходили к нам в дом с букетами и конфетами, с игрушками для меня, но никто и никогда не оставался. Я помню, как однажды, когда мне было лет шесть, я внезапно проснулся среди ночи. Мне стало страшно, и я по привычке рванул в спальню к матери, но ее постель оказалась пустой. Я испугался еще больше, заметался по дому и вдруг услышал из отцовского кабинета приглушенные рыдания. Распахнул дверь: мать в длинной ночной рубашке на коленях стояла перед письменным столом, вцепившись сведенными пальцами в портрет отца, и тихо повторяла: «Леонтий, мне так плохо без тебя! Как ты мог оставить меня одну, Леонтий?» Увы, я не унаследовал материнского таланта верности.

Отца я совсем не помнютолько по портретам и маминым рассказам, подозрительно похожим на жития святых. В них отец изрекал мудрые мысли и совершал образцовые поступки, и с каждым годом предания становились все абстрактней: черты живого человека стирались, зато все ярче проступало неотмирное божественное свечение.

Мать хотела вырастить из меня клон Леонтия Звягинамужа, которого лишилась слишком рано. Если я проказничал или получал в школе плохую отметку, она вела меня в отцовский кабинетнаш домашний мавзолейставила навытяжку перед портретом, заставляла просить прощения и клясться, что я исправлюсь и буду достойным сыном.

Пока я был маленьким, угроза покаяния заставляла меня цепенеть, как обморочную козу: я жутко боялся, что отец заберет меня к себе в могилу. И только став старше, я понял, что страшиться гнева покойника глупопросто матери, уставшей от единоличной ответственности за меня, нужен был высший авторитет, источник легитимности ее решений.

Я разочаровал ее: не поступил в аспирантуру, не стал великим ученым, как отец. У меня появилась ты, и наука страсти нежной оказалась важнее и физики, и математики. Я ушел в бизнес, чтобы содержать семью, и мама этого не простила, но не мнетебе! Она до сих пор считает, что именно из-за тебя я не стал, не достиг, не повторил Но это не так: я отнюдь не теоретик, япрактик, только мать все равно не переубедишь.

Есть еще один пункт в шорт-листе твоих смертных грехов: когда ты была беременна Данилой, предложила сделать из отцовского кабинета детскую. Тебе, видите ли, некуда было поставить пеленальный столик. Да это то же самое, что в храме устроить музей атеизмакощунство!