Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Может, это слишком просто? не унимался Нагано.
Ты ещё даже не знаешь, что тут написано, а уже возмущаешься, нетерпеливо ответил режиссёр. И вот что
Дэвид, беззастенчиво прервала его Джен, которая была всё ещё не в духе после просмотра Оскара, заткнись и рассказывай дальше. Не отвлекайся, уже чуть более мягко добавила она.
Негодующе взглянув на Питерс, словно это она всё время прерывала его речь, Дэвид достал из кармана рубашки очки в тонкой прямоугольной оправе и, водрузив их на на нос, без лишних объяснений стал зачитывать сценарий вслух. Когда он переходил на следующую страницу, то бросал предыдущий лист на пол, и чем больше там появлялось страниц, тем явственнее представало перед нами непостижимое безумие Лолы Андерсон.
Не совру, сказав, что никто из присутствовавших на этой первой читке сценария не взялся бы с уверенностью утверждать, сколько потребовалось времени Штильману, чтобы дочитать до конца, пару часов, или пару дней, или пару лет.
После того, как мужчина окончил чтение, никакой видимой реакции от нас не последовало: ни слова, ни жеста, ни даже мимического движения. Все погрузились в собственные раздумья об услышанном.
Спектр моих чувств в тот момент варьировался от «мне никогда не постигнуть сути этого фильма» до «что-то в этом есть, нужно лишь разобраться». Замешательство овладело и Джен: она протянула руку и, прикоснувшись к моему предплечью, прошептала:
Они сумасшедшие, раз задумали такое. Это либо полный провал, либо полный фурор.
Я знаю, что вы чувствуете, встав, растроганно заговорил Дэвид, словно отвечая на реплику Питерс. Это кажется чем-то сумасбродным. Запутанным. Непонятным. Но я вижу, что вместе нам удастся сотворить нечто особенное
Дэвид, по-моему, вы с Лолой перегнули, второй режиссёр Анри Дюваль опустил Штильмана на землю. Какие-то пляски ангелов, он указал на валявшийся сценарий, какие-то кровавые жертвоприношения. Я не понял, это что, мюзикл? И почему Муза в конце умирает?
Да, подхватила Вишневски, и кто этот Демон? Это наш Заказчик?
Режиссёр так и не успел ответить, потому что со всех сторон посыпались вопросы и комментарии:
Зачем нужно было связывать всё это с Библией?
То, что происходит с Творцом, неубедительно!
Что значит «прекрасный сад»?
Мы зайдём слишком далеко!
Это слишком смело!
Нас не поймут!
Градус неистовства нарастал.
Тихо! во всю глотку крикнул Штильман, взмахнув руками.
Народ притих.
Я понимаю ваше негодование и ваши сомнения, Дэвид старался говорить доверительным тоном. Во мне они тоже есть. Прости, Лола, он посмотрел на витавшую в облаках Андерсон. При всём уважении, ты написала крамольную вещь, которая, признаюсь, пугает даже меня. Но в этой истории столько первобытной мощи! Столько противоречий, мимо которых зритель не пройдёт! Нам предстоит ответить своим фильмом на многие вопросы. Для этого нас сюда и затащили. И я готов сделать ставку на этот сценарий.
А что, если мы зря потратим на него время? итальянка Кармен Растрелли, казалось, адресовала вопрос своим ногтям, которые она рассматривала с неподдельным интересом.
Разве мы все не задаём себе этот вопрос каждый раз, когда ввязываемся в новый проект? внезапно отозвалась Лола. Разве кто-нибудь из нас хотя бы раз был уверен в успехе?
Её слова прозвучали так внушительно, что больше никто не изъявил желания высказаться.
Я попрошу кого-нибудь из персонала сделать копии сценария и раздать всем как можно скорее, Анри поднялся со своего места и оглядел присутствующих. Ознакомьтесь с материалом ещё раз. И завтра соберёмся снова тем же составом, чтобы обсудить, как будет строиться наша дальнейшая работа. Наверное, на этом пока всё, он вопросительно взглянул на Дэвида. Тот едва заметно кивнул.
После читки в меня мёртвой хваткой вцепилась Андерсон. Она отвела меня, озадаченную, в сторону и, практически прижав к стене, заговорила:
Ты ведь самая адекватная из них, так?
Её оригинальное предположение поставило меня в тупик, и я лишь пожала плечами, ощущая, как внутри меня рождается необъяснимое беспокойство.
Я верю тебе больше, чем остальным, заговорщицки шептала Лола. И поэтому попрошу тебя не позволить ему испортить этот фильм.
Кому? я была сбита с толку её таинственной просьбой, но тут же смекнула: Дэвиду?
Дэвиду, эхом повторила сценаристка. То, что у нас с ним перемирие, не значит, что я раскрыла для него свои объятия.
Едва удержавшись от смешка, я уточнила:
Если вы не заметили, я всего лишь актриса, и не могу управлять съёмками вместо режиссёра. Я ни на что не влияю, а только делаю то, что велят.
Влияешь, убеждённо сказала женщина. Штильман высокого мнения о тебе. И он хочет, чтобы ты исполнила главную роль.
Я опустила взгляд, чтобы не выдать самодовольной (и такой постыдной) радости.
Для меня любой мой сценарий, жалобно вымолвила Лола, как ребёнок. Я отдаю своё дитя в руки деспота. Элизабет, пожалуйста, защити моё дитя, она сложила руки в умоляющем жесте. Я вверяю его тебе. И, если ты будешь чувствовать, что нужно сыграть по-своему, что нужно пойти вопреки воле Дэвида, играй по-своему. Делай всё, что тебе хочется. Пообещай мне!
Я
Пообещай мне! громко потребовала Андерсон.
Хорошо, обещаю, быстро выпалила я, чтобы только успокоить её.
Спасибо, она фамильярно похлопала меня по щеке и, потеряв всякий интерес к моей персоне, направилась к выходу из зала.
Когда я поведала Джен о разговоре со сценаристкой, которая с каждой минутой всё больше и больше пугала своим сумасбродством, та безучастно пожала плечами:
Чего ещё ожидать от этой поехавшей. Не бери в голову. Лучше порадуйся получению главной роли. Хотя в данном контексте сомнительно назвать это удачей.
Глава 10
Мы набросились на работу так яростно, как алкоголик после завязки набрасывается на двойной виски. Кажется, даже удалось позабыть, что мы находимся в плену, а не на привычных съёмках.
Поначалу протестуя против беспощадно откровенных идей, посеянных в недрах сценария, мы всё же молчаливо согласились на его реализацию, ибо не признать свежесть истории, её животрепещущую актуальность, её остроту было бы нелепо. Никто и не заметил, в какой момент закипела работа над фильмом: только что мы маялись от бездельяи вот уже не знаем, за что схватиться, чтобы всё успеть и всё продумать как следует.
С распределением ролей проблем не возникло, так как Лола создавала будущий фильм с учётом имеющихся здесь актёров. Но, как это всегда и бывает, не каждый остался доволен своей ролью. Поэтому кто-то всеми силами пытался расширить своего персонажа, кто-топерестроить его характер, а кто-тои вовсе поменяться ролями с другим актёром, что на деле означало нагло отобрать чужую роль. В этом смысле с Дэвидом нам повезло: он никому не позволял манипулировать собой на этой почве и железным голосом отражал подобные просьбы:
Это не обсуждается. Я уже всё решил.
Пока Штильман вместе с оператором-постановщиком Марком Вонгом и художником-постановщиком Тессой Ламарк колдовал над раскадровками и художественными решениями фильма, а продюсерский штаб под руководством Вики Вишневски вовсю трудился над разработкой съёмочного плана, актёрский состав занимался погружением в жизни своих персонажей. Поиск единства со своим героем приводил нас, исполнителей, к тому, что мы стали ещё больше тянуться друг к другу, чтобы, вместе прорабатывая предлагаемые обстоятельства, лучше прочувствовать сложные роли, сотворённые воображением Лолы Андерсон.
Мне предстояло сыграть, как бы банально это ни звучало, Актрису, которая в начале истории находится на светлой стороне, но, постепенно разочаровываясь в свете, оказывается во тьме.
Моё собственное состояние во многом коррелировало с состоянием героини. Я всерьёз задумалась о том, что многие из нас, на самом деле, ничем не лучше Заказчика. Ведь на первых порах пленники бунтовали против своего положения. Они ввязывались в драки с охранниками, на полном серьёзе строили планы о том, как попытаются организовать побег из бункера или отыщут способ дать о себе знать кому-нибудь снаружи. Куда делась решимость выбраться из плена? И почему мы стали меньше переживать из-за близких, которые до сих пор считали нас погибшими?