Katrin Sanna - В широком прокате стр 20.

***

После ужина меня снова стошнило. Дьявольски болела и кружилась голова, и я думала сползать в медчасть, чтобы вновь принять что-нибудь от токсикоза.

Но, пока я собиралась с силами, в номер неожиданно заглянула Питерс. Она мягко приоткрыла дверь и низким, густым голосом прогудела в щель:

 «Эй, Луи, вставай. Дай мне пончик с желе. Я же похудею!»

Меня сразу же обдало тёплым чувством восторга за то, что начать примирение подруга решила фразой из нашего с ней любимого мультика из детства.

 Не говори мне о еде, иначе я прямо сейчас умру,  сквозь улыбку выдавила я.

Джен вошла, осторожно приблизилась к постели и пригнездилась у моих ног. На лице читалось обнажённое сочувствие.

 Вот,  она протянула мне оранжевый пузырёк с несколькими пилюлями внутри,  я зашла к твоему доктору, чтобы узнать, как ты, и она передала тебе это.

Я запила пару таблеток водой.

 Ты интересовалась моим состоянием у Карен?

 Не могла же я спросить об этом у тебя.

 Действительно,  я легонько толкнула её коленом в спину.

 Вид у тебя, какПитерс запнулась.

 Как у кого?

 Скажем прямо, как у беременной,  она поджала губы.

 Не знаю, в курсе ли ты последних новостей, но я вроде как и в самом деле залетела.

Вздохнув, Джен опустила голову.

 Я не буду извиняться за то, что наговорила тебе,  тихо проронила она.  Потому что по-прежнему злюсь за твою чрезмерную общительность с похитителями.

 Джен, это нелепоначала я, но тут же была прервана:

 Давай просто проедем это, ладно? Я не согласна с тобой, но это не значит, что у меня есть право указывать, с кем тебе иметь дело, а с кем нет. Просто будь с ними поосторожнее.

Вместо ответа я привстала и крепко обняла подругу.

 А ещё я разговаривала с ней,  отпустив меня, продолжила она.

 С кем?

 С твоей новой подружкой,  Джен скривилась и зачем-то уточнила:  С Сандрой, конечно.

 Не то чтобы мы ходим друг к другу в гости и обсуждаем бойфрендов,  завелась я.  Так что никакая она мне не подружка. Надеюсь, ты ничего такого с ней не сотворила?

 Говоришь, вы не подружки, а сама беспокоишься за неё,  Питерс насупилась.

 Тупица, я беспокоюсь за тебя. Всё-таки она надзиратель, а ты заключённая, и у неё власть.

 Зачем переживать, ты всё равно отмажешь меня от наказания, если что,  отмахнулась Джен.  Фаворитка королевы Сандры Великой.

 Хватит уже,  я нетерпеливо закатила глаза.  И о чём, интересно, ты с ней беседовала?

 Смит, может, и бесчувственная стерва, но она рассуждает верно. Про тебя уже начинают ходить слухи среди наших. Я бы на их месте рано или поздно смекнула, с чего это у тебя такой мутный вид.

 Сплетни точно волнуют меня в последнюю очередь.

 Это пока что. А когда мы выйдем отсюда, кто-нибудь из них проболтается, и не разгребёшь потом. Я не могу понять, почему ты тянешь со всем этим. Ты думаешь, ребёнок сам собой рассосётся?

 Вот именно, Джен. Ребёнок. Мы говорим не о чём-то отстранённом. Мне и в первый раз нелегко было решиться.

 Послушай, Лиз Кому как не мне знать, что тебя беспокоит. То, что ты всё ещё не чувствуешь в себе желания стать матерью,  это не преступление. Мы сто раз говорили на эту тему. Ты ничего не можешь тут поделать. Грызть саму себя за то, что ты не хочешь детей,  глупо. Гораздо большим преступлением будет, если ты заведёшь ребёнка и будешь ему плохой матерью.

Питерс раскалялась всё больше и больше, словно на ней лежал груз моих сомнений.

 Общество всегда считает, что знает всё лучше,  разорялась она.  Не успеешь прийти на этот светкак оказывается, что ты уже всем должен. Должен работать там, где престижно. Должен окончить колледж, чтобы стать специалистом. Должен завести семью, потому что все заводят. Должен быть в отношениях только с противоположным полом, иначе это противоестественно. Должен продолжать свой род, потому что только в этом и состоит смысл твоей жизни. И какой у них аргумент? «Всегда так было, и не мы это придумали». А сколько раз с этим «всегда так было» они промахивались? Рабство, жертвоприношения, сжигание «ведьм», расизмвсё это когда-то считалось в порядке вещей. Но потом оказывалось, что это перебор. И куда, спрашивается, девались все эти великие морализаторы? Разбегались кто куда и молчали в тряпочку, будто не они кричали на каждом углу о том, какой должна быть мораль!

 Так, госпожа будущий президент, тебя заносит,  поспешила я прервать её речь, хотя в ней не было ни слова, с которым я бы не согласилась.

 Решись на это прямо сейчас,  вдруг вскочила Джен, потянув меня за руку.  Чем больше ты медлишь, тем больше тебя угнетает ситуация.

Я освободилась от её захвата.

 Нет, я не могу,  мой голос звучал твёрдо, но внутри я не была так уверена.

 Можешь потом свалить всю вину на меня. Можешь говорить, что я на тебя давила, и поэтому ты пошла на операцию. Я готова слушать эти обвинения. Но поверь мне, так будет лучше.

Ни с того ни с сего низ живота пронзила резкая боль, будто кто-то всадил туда нож. В глазах потемнело.

 Чёрт,  со стоном вскрикнула я, схватилась за живот и уткнулась лицом в подушку.

 Эй, подруга, что такое?  из-за шума в ушах полный беспокойства голос Джен казался едва различимым.

Взяв себя в руки, я привстала и сквозь туман полуобморока взглянула на неё.

 Хочешь ты этого или нет, я зову Карен,  решительно проговорила Питерс, хотя я не видела смысла спорить.

Глава 9

Стоит ли говорить, что мне так и не пришлось решаться на прерывание второй беременности: положение разрешилось само собой, и не самым безболезненным образом.

На УЗИ обнаружилось, что плод развивается не в положенном месте, и мне пришлось пережить операцию по его удалению. Последствия этой процедуры были не менее тягостными, чем навязчивые мысли о том, почему всё это происходит именно со мной. Физически я чувствовала себя так, словно кто-то изрезал мои внутренности бензопилой; морально я снова ощущала вину, и на этот раз из-за того, что испытываю отвратительное облегчение ввиду распутавшегося без моего участия клубка обстоятельств.

Это облегчение стояло в одном ряду с таким чувством, как, например, неправедная радость из-за получения наследства от умершего дальнего родственника, которого ты едва знал, но по которому должен хотя бы немного скорбеть. Или, возможно, мои переживания были схожи с ликованием любовницы, узнавшей, что жена его несвободного возлюбленного скончалась, и тот теперь всецело будет принадлежать ей. Но от смешанных чувств некуда деваться: либо ты покоряешься им, либо пытаешься вытеснить и проигрываешь, получая бесконечные угрызения совести в качестве наказания.

После операции я пролежала в медчасти пять дней. Восстановлениев первую очередь, душевноедавалось непросто.

Со мной работал психологТом, пузатый мужчина лет пятидесяти. Он не был похож ни на одного из моих прошлых психологов или психотерапевтов: густые, подкрученные кверху каштановые усы, безобидный, хоть и часто прищуренный, взгляд, выбритый налысо череп, слева на шеевыцветшая от времени татуировка в виде силуэта гепарда в прыжке, бархатный голос, внушавший доверие с первого произнесённого им слова.

Должно быть, если бы не помощь Тома, мне не удалось бы так скоро выбраться из эмоциональный пустоты, в которую я провалилась. Он был блестящим специалистом, как и все, кого нанял Заказчик.

Чаще, чем с психологом, я виделась только со своими друзьями. Они поднимали мой дух одним лишь присутствием. Иногда ко мне захаживали и другие пленники, которые тактично обходили стороной причину моего пребывания на третьем уровне бункера: видимо, Джен была права, слухи и домыслы давно гуляли среди наших коллег, а сложить дважды два было не так уж и трудно. Но меня по-прежнему не очень-то занимали их подозрения.

Из персонала нашей тюрьмы ко мне заглядывали Энрике и Сандра. Правда, оба (скорее всего, ориентируясь на видеонаблюдение) старались заходить в то время, когда у меня не было посетителей. Вероятно, наша с Джен ссора дала свои плоды, и потому прислужники Заказчика предпочитали делать вид, что держатся от меня подальше. И если мексиканец по-дружески беседовал со мной, то Сандра наносила точечные формальные визиты. Она узнавала о моём самочувствии, безучастно спрашивала, не нуждаюсь ли я в чём-либо, слышала от меня «в свободе» и, коротко усмехнувшись, уходила. Ни разу ни она, ни я не вспоминали случившийся несколькими днями ранее разговор о схожих событиях в наших судьбах. Думаю, нам обеим не слишком импонировала мысль, что мы можем из-за этого сблизиться и стать приятельницами.