Всего за 179 руб. Купить полную версию
У Извекова подкосились ноги, он не мог пошевелиться. По коридору навстречу ему плавно двигалась его умершая жена. Высокая прическа из черных волос, любимое темно-зеленое платье облегает стройную фигуру, мертвенным блеском мерцают бриллианты на шее, на голове знаменитая шляпа, в которой она запечатлена на многих фотографиях. Вся фигура укутана газовым шарфом, через который горят глаза, устремленные ему прямо в сердце.
Тамарочка! Я знал, что ты придешь именно сегодня! Конечно, это и твой день! Прости меня, я Вениамин судорожно сглотнул.
Призрак остановился словно в раздумье, а затем бесшумно протянул руку к возлюбленному супругу.
Ты за мной пришла? в ужасе пролепетал писатель. Смилуйся, пощади! Прости меня! Ради бога, иди прочь! Оставь меня! Господи, кто-нибудь! На помощь! Прочь, прочь! Пощади! Хмель вылетел из головы. Трясущейся рукой он осенил себя крестным знамением и начал бормотать первую пришедшую на ум молитву. Но это не испугало привидение. Оно снова двинулось по направлению к Извекову, и ему почудился тихий смех. От этого звука волосы встали дыбом, он закричал дурным голосом и бросился бежать на подгибающихся ногах. Внизу что-то загрохотало и затопало. Бесы! Сколько их тут, легион?!
А-а-а! кричал Вениамин, но ему казалось, что он не слышит своего голоса, что звук клокочет где-то в горле и не вырывается наружу. Так бывает в кошмарных снах, но это был кошмар наяву.
И тут он услышал знакомый голос, спасительно знакомый, но не успел обернуться, как дикая боль в груди ударила его будто кинжалом. Вениамин охнул и упал лицом в пол.
Читающая петербургская публика наслаждалась последним романом известного литератора и не подозревала, что это и впрямь последний его роман, ибо больше он уже не напишет ничего и никогда.
Глава 4
Полицейский следователь Константин Митрофанович Сердюков пребывал на даче Извековых уже почти целый день. Высокий, нескладный, тощий, затянутый в форменный сюртук, он напоминал гигантскую цаплю. Сходство усугублялось наличием длинного носа, уныло направленного в пол. Он мерил дом покойного романиста огромными шагами и сверлил все углы внимательным взглядом серых водянистых глаз. Уже были сняты первые допросы. Услышанное повергло Сердюкова в глубокие раздумья. Он вообще много думал. За это его ценило начальство, и потому именно ему было поручено расследовать странные обстоятельства смерти популярного литератора.
Беседа с молодой вдовой оставила неприятный осадок. Миловидная блондинка с выразительными голубыми глазами была напугана смертью знаменитого супруга, но особенного горя не испытывала, да и не скрывала этого.
Почему вас удивляет моя реакция, господин следователь? Она пожала плечами. Конечно, смерть мужаужасное событие, но в последнее время мы жили врозь, вам многие это подтвердят. Прежние чувства умерли, нас ничего не связывает более.
Тогда что же вы делали в его доме?
Я приехала переговорить о разводе. Я хотела развода! Ольге Николаевне неприятно было посвящать постороннего человека в семейную драму.
И как господин Извеков отнесся к перспективе публичного скандала, не думаю, что его это устраивало? Ведь в своих книгах он выступает эдаким моралистом, поборником добродетели!
Вот уж не думала, что у доблестной полиции есть время читать романы, удивилась новоиспеченная вдова.
Вы плохо думаете о нас, полицейских! Мол, тупые и ограниченные людишки, бегают с револьверами да воров ищут! Нет, сударыня, смею заметить, что и среди нашего брата есть люди, не чуждые прекрасного!
Сердюков слукавил. Конечно же, он и в руки не брал сочинений господина Извекова, но был наслышан, так как вокруг только о нем и говорили. Неделю назад он обнаружил замусоленную книжку на столе у кухарки, аккурат между разделанной курицей и пучком сельдерея. «Помилуй, Степанида, так ты мне вместо бульону десяток страниц сваришь к обеду!»забеспокоился Сердюков. Кухарка сердито сунула любимое чтение на полку над головой и обиженно засопела: «Что ж с того, книжка хорошая, душевная! Для женского полу очень даже приятная! А вы вот только и делаете, что газетки просматриваете, не убили ли кого да не ограбили ли!»
Тут кухарка была совершенно права. Сердюков по долгу службы читал «Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства и городской полиции». Даже в такой газете появлялись сведения о романах Извекова, собственно, в одной из статей следователь и почерпнул свои оценки.
Итак, вы желали развода, и муж?.. Следователь сделал паузу.
Извекова промолвила:
И муж согласился.
Вот так просто согласился? удивился Сердюков, зная по опыту, какие дикие истории происходят в подобных случаях.
Вероятно, вам покажется странным, но это так! с нажимом произнесла Ольга Николаевна.
Хорошо, оставим пока эту тему. Расскажите, что случилось ночью? От следователя не укрылось, что Извекова с видимым облегчением перешла к другим обстоятельствам произошедшего.
После разговора с Вениамином Александровичем я ушла к себе и заснула быстро, так как была изнурена тягостной беседой. Мой сон был глубок, поэтому я не сразу проснулась от крика в коридоре. Словно продолжался жуткий сон. Но потом крик повторился, добавился непонятный шум, и я вскочила. Это был крик мужа, и такой жуткий, что меня оторопь взяла. Он просил о помощи, умоляя кого-то пощадить его. В одной рубашке и босиком я выбежала в коридор и сразу увидела Вениамина, лежащего лицом вниз. Я бросилась к нему, с трудом перевернула и поняла, что он мертв. К кому муж обращался, непонятно, потому что в коридоре и на лестнице никого не было. В этот миг снизу примчался наш дворник Герасим, который тоже слышал крики. Он был бледен и крестился. «Что, что произошло, Герасим? Ты видел убийцу?»вскричала я, но он только тряс головой. Тогда я кинулась в комнату падчерицы. «Вера! Вера! Открой скорее!» Но дверь не отворялась. Я была в панике, что с девочкой, жива ли она? Уже и дворник подоспел, мы хотели дверь высадить, и тут она открывает, бледная как смерть. «Вера, отец умер!»только и успела я сказать, как она упала в обморок. Потом Герасим поспешил за полицией, и вот вы здесь.
Стало быть, вы сразу решили, что супруг ваш умер не естественной смертью, а именно был убит?
Я подумала так, потому что слышала его крики о помощи, и потом, в его голосе было столько неподдельного ужаса! Вдова передернула плечами от неприятных воспоминаний.
А не припоминаете ли вы еще каких-либо мелких деталей, которые, возможно, бросились вам в глаза, но, так сказать, не были сразу осмыслены?
Извекова подумала и нерешительно покачала головой:
Не знаю, нет, я так напугана, что не могу прийти в себя, быть может, потом, позже.
После разговора со вдовой следователь двинулся к девице Извековой. Вера еще не пришла в себя от потрясения, но, помимо горя, на лице ее читались и другие мысли. Она полулежала на низкой кушетке, прикрытая пушистым пледом. Рядом хлопотала полная добродушная горничная, прибывшая рано поутру. Сердюков уже допросил ее, да без толку.
Не могу ничего знать, сударь! Ведь не было меня ночью, приехалаи попала как кур в ощип!
Зато разговор с Верой дал ему новую пищу для размышлений.
Вы знали, что Ольга Николаевна приехала просить у мужа развода? спросил Сердюков, пристраивая свое длинное тело на хлипком гнутом стульчике рядом с девушкой.
«И какого черта делают такую мебель, на которой нормальному человеку и не усидеть?»
Вера слабо кивнула.
Вы слышали разговор мачехи и отца?
Нет, я была на кухне.
Вы знали, чем закончилась их беседа?
Да, Ольга сказала мне, но я сразу поняла, что она лжет.
То есть?
Отец не мог просто так дать ей развод, я точно знаю, мы говорили с ним об этом. Девушка сделала паузу, словно собираясь с мыслями, а затем выпалила:
Это она убила, я знаю, чтобы избавиться от него! Он не дал ей развода, они ссорились, я слышала!
Как же вы могли с кухни слышать разговор в кабинете на другом этаже? мягко спросил следователь.
Я я хотела подслушать, но но у меня ничего не вышло.
Бледные щеки Веры залила краска смущения.
Это ужасно, она опозорила отца, обесчестила его имя! Но ей этого было мало! Она погубила его! Слезы хлынули рекой. Горничная подоспела с платками и успокоительными пилюлями.