Виктория Хольт - Кёрклендские забавы стр 10.

 Разумеется, они не будут против. Но сама церемонияэто ведь не так уж важно, правда? Кэтрин, послушайте, мы снова вместе. Я хочу быть счастлив.

Видеть, как на его лицо снова наползает туча, было невыносимо, и я попыталась скрыть охватившее меня беспокойство. Это было очень странно. Чтобы никто из его родственников не присутствовал на свадьбе В высшей степени необычно. Впрочем, если оглянуться назад, все, что привело нас к этому браку, было довольно необычно.

Тут за дверью послышалось царапание. Пятница узнал, что Гэбриел вернулся, и хотел поскорее его увидеть. Я открыла дверь; пес бросился прямиком на руки Гэбриелу и потянулся мордой к его лицу, пытаясь лизнуть. Тот со смехом уворачивался.

Я сказала себе: не надо думать, что родственники Гэбриела более консервативны, нежели он сам. И очень хорошо, что Дилис отклонила мое приглашение.

 Они думают, что вы их недостойны.  Таков был вердикт Фанни.

Я не хотела показывать ей, как меня тревожит поведение родственников Гэбриела, поэтому просто пожала плечами.

После свадьбы мы с Гэбриелом планировали провести неделю в Скарборо, а потом собирались отправиться в Кёрклендские Забавы. Всему свое время, думала я. Рано или поздно я все равно узнаю, что его родственники думают о нашем браке. Просто нужно набраться терпения.

Мы поженились в нашей деревенской церквушке в июне, примерно через два месяца после первой встречи. К алтарю меня вел отец; на мне было белое платье, в кратчайшие сроки сшитое местной портнихой, белая вуаль и венок из флердоранжа.

На приеме, который мы устроили в гостиной Глен-хауса, гостей почти не было: приходской священник, доктор и их жены.

Мы с Гэбриелом ушли сразу же после того, как подняли тост за наше здоровье. Свадьба была скромной, и мы с радостью покинули немногочисленных гостей, чтобы отправиться на станцию, где сели на поезд до побережья.

В купе первого класса, когда мы с Гэбриелом остались наедине, я впервые почувствовала, что мы похожи на самых обычных жениха с невестой. Прежде необычность нашей свадьбыее поспешность, малочисленность гостей, отсутствие родственников жениха на церемониипридавала всему происходящему какой-то странный оттенок, как будто все это было не по-настоящему, но теперь, когда мы были одни и вместе, нервное напряжение спало.

Гэбриел держал меня за руку, на лицеудовлетворенная улыбка, смотреть на которую мне было приятно. Никогда прежде я не видела его столь умиротворенным и поняла: вот чего ему всегда не хваталопокоя. Пятница ехал с нами. Нам бы не пришло в голову его бросить. Я нашла для него дорожную корзинку, потому что не знала, как он поведет себя в пути. Специально выбрала с крупным плетением, чтобы он мог видеть нас, и объяснила ему, что его заключение продлится недолго. У меня появилась привычка разговаривать с псом и все ему объяснять. Фанни только ухмылялась. Она считала, что я «совсем ополоумела», раз уж разговариваю с собакой.

Через некоторое время мы добрались до гостиницы. В первые дни нашего медового месяца я чувствовала, что моя любовь к Гэбриелу только растет, ведь он так отчаянно нуждался во мне, так хотел, чтобы я избавила его от приступов меланхолии, которые могли охватить его в любую минуту. Эта нужность другому человеку приносила мне ощущение удивительного удовлетворения, которое, как мне кажется, я тогда ошибочно принимала за любовь.

Погода стояла восхитительная, дни были солнечные. Мы много гуляли втроем, ведь Пятница всегда был рядом с нами. Мы исследовали побережье, от Робин-Худс-Бэй до мыса Фламборо-Хэд. Восторгались чудесными маленькими бухтами, величественными отвесными скалами, гротами и вересковыми равнинами, видневшимися то тут, то там. Нам нравилось совершать прогулки, что мы и делали едва ли не каждый день. Иногда мы брали лошадей и удалялись от моря, исследуя местные равнины и сравнивая их с нашими в Западном Райдинге. Вдоль береговой линии можно наткнуться на осыпающиеся стены древних замков, а однажды мы обнаружили остатки старинного монастыря.

Гэбриела притягивали древние развалины. Очень скоро я поняла, что у этого влечения болезненная природа, и впервые с начала нашего путешествия увидела, что к нему вернулась мрачная молчаливость, от которой я так хотела его избавить. Пятница вскоре заметил, что Гэбриела покидает счастливое умиротворение, в которое он погрузился с началом медового месяца. Однажды, когда мы исследовали заброшенный монастырь, я увидела, как пес трется головой о ногу Гэбриела, глядя на него снизу вверх, словно умоляя вспомнить о том, что мы трое вместе и потому должны быть счастливы.

Именно тогда я заметила первые признаки тревоги, нарушившие мою безмятежность. Я сказала Гэбриелу:

 Этот монастырь похож на Кёрклендское аббатство?

 Все древние развалины похожи друг на друга,  неопределенно ответил он.

Мне захотелось расспросить его подробнее. Я была уверена, что его что-то беспокоит, и причиной этому наверняка являлись Кёрклендское аббатство и Забавы.

Я осторожно продолжила:

 Но, Гэбриел, вам это сходство, кажется, неприятно.

Он положил руку мне на талию, и я увидела, что он изо всех сил пытается сбросить с себя охватившее его подавленное настроение.

Тогда я резко сменила тему:

 Похоже, собирается дождь. Может быть, нам лучше вернуться в гостиницу?

В глазах Гэбриела я прочитала облегчение оттого, что я не стала задавать вопросы, на которые ему пришлось бы давать уклончивые ответы. Уже скоро, сказала я себе, я окажусь в своем новом доме. Там я смогу узнать причину странного поведения своего мужа. Нужно подождать, а узнав правду, я смогу избавить Гэбриела от того, что не дает ему покоя.

Я ничему не позволю омрачить его счастье, сколько бы лет жизни у нас ни оставалось.

Глава 2

Медовый месяц подошел к концу. В последние дни мы оба были напряжены. Гэбриел все время молчал, а я немного сердилась на него. Я не могла понять, как можно сегодня быть веселым и жизнерадостным, а на следующий деньмрачным и угрюмым. Возможно, хоть я и не признавалась себе в этом, я просто волновалась перед встречей с семьей Рокуэллов. Пятница почувствовал наше настроение и заметно приуныл.

 Нас трое, вот что он хочет нам сказать,  произнесла я, обращаясь к Гэбриелу, и мои слова заставили его улыбнуться.

Поездка через Северный Райдинг оказалась долгой, потому что нам пришлось сделать пересадку, и до Кейли мы добрались лишь вечером.

Нас ждала карета, надо сказать, весьма большая и дорогая. И мне показалось, что кучер, увидев меня, удивился. Я подумала: довольно странно, что ему неизвестно о женитьбе Гэбриела, а это явно стало для него новостью, иначе почему бы он дивился тому, что муж приехал вместе с женой?

Пока кучер возился с нашим багажом, украдкой поглядывая на меня, Гэбриел помог мне сесть в экипаж.

Никогда мне не забыть этой поездки от станции. Она заняла около часа, и еще до того, как мы достигли места назначения, сгустились сумерки.

Свой новый дом я увидела впервые в полутьме.

Мы ехали по вересковым пустошам, которые при таком освещении казались глухими и жутковатыми, но они были очень похожи на окрестности Глен-хауса, а я в любой пустоши чувствую себя как дома. Дорога шла вверх, и, несмотря на то что был июнь, в воздухе чувствовалась прохлада. Мои ноздри уловили запах торфа, и я, несмотря на все растущую тревогу, тут же воспряла духом, когда представила, как буду ездить по этим пустошам верхом Вместе с Гэбриелем.

Теперь мы спускались, и местность вокруг уже не казалась такой уж глухой, хотя то тут, то там нам все еще попадались поросшие вереском проплешины. Мы приближались к деревушке Кёркленд-Мурсайд, рядом с которой и находился мой новый дом, Кёрклендские Забавы.

Трава вокруг стала пышнее, вдоль дороги теперь попадались редкие дома; показались обработанные поля.

Гэбриел наклонился ко мне.

 Если бы было светлее, отсюда можно было бы разглядеть Келли-Грейндж, дом моего кузена. Не помню, рассказывал ли я о нем. О Саймоне Редверсе

 Да,  кивнула я,  рассказывали.  И, напрягая зрение, разглядела далекий, едва заметный темный силуэт здания справа от нас.

Мы переехали через мост, и лишь тогда я впервые увидела аббатство.