Светлана Черемухина - Слезы-вода стр 4.

 Я зайду в другой раз,  проговорила она через силу и пулей вылетела на улицу.

 И вам удачных выходных,  крикнул вслед Лавр и засмеялся, подмигнув ошарашенному Кешке.

ГЛАВА 2Про стыд, смелость и рогатый шлем

Хозяйка кивала, слушая щебетание помощницы, как всегда, немного рассеянно. Все свое внимание она уделила любимой пальме у окна с видом на сад. Огромное окно от пола до потолка, занавешенное белоснежным тюлем, пропускало много света, но пальма ховея почему-то чахла, с каждым днем теряя былую сочность и силу.

Любимая зала на первом этаже напоминала огромную стеклянную шкатулку в форме восьмиугольника с пятью стеклянными стенами. Мадам любила находиться здесь по утрам, когда лучи солнца яркими стрелами пронзали пространство огромной комнаты, выдержанной в светлых тонах, отражаясь в многочисленных вазонах, зеркалах и рамках фотографий, расставленных на консолях, круглых столиках и полке большого камина из белого мрамора.

С чашкой горячего чая в руках она устраивалась на огромном диване, забравшись с ногами, и подолгу смотрела в парк, встречая новый день в легкой задумчивости или прекрасном настроении.

Вздохнув, она прошла мимо любимого цветка, бросив шейный платок на диванную подушку.

 Я распорядилась зажечь камин в вашей комнате, так как, не смотря на потепление, в доме еще довольно сыро и прохладно,  продолжала Ди.

Хозяйка провела пальцем по клавишам белоснежного рояля, направляясь к лестнице. Широкая и блестящая, со сложным рисунком ковки и сверкающими перилами, та приглашала на второй этаж, отведенный под многочисленные комнаты, нарядные и уютные.

 Ужин будет через тридцать минут.

Снова кивок.

 Вам что-нибудь нужно еще? Может быть, воды?  помощница желала быть полезной, мечтая угодить любимой хозяйке, такой изысканной и величественной.

Мадам по праву слыла первой красавицей в городе и, имея безупречный вкус, единодушно считалась непревзойденной законодательницей моды. Она вызывала восхищение как у первых людей высшего общества, так и у прислуги, со всеми обходясь достойно и вежливо.

Пожалуй, в городе не было тех, кто не любил бы ее. Мадам восхищались буквально все, посвящая стихи и устраивая в ее честь самые громкие вечера, желая покорить своей роскошью и щедростью неприступную красавицу. Самые блестящие холостяки города и Столицы желали положить свое сердце к ее ногам, но прекрасная женщина продолжала оставаться одинокой, храня сердечную привязанность в тайне ото всех.

Предмет ее обожания не был вхож в высшее общество, в связи с чем она посчитала это общество недостойным чести знать его имя. Ее любовь была настолько сильна, что неминуемое охлаждение к ней в связи с возможным разоблачением нисколько ее не заботило. Красота и утонченность ее избранника могла поспорить с утонченностью принцев крови, его гордая осанка, легкая поступь и мягкий голос волновали ее сердце, заставляя постоянно сбиваться с ритма и пускаться вскачь. Стоило ему поднять на нее свои прекрасные серые глаза в обрамлении угольно-черных ресниц, и она таяла, словно свеча, забывая обо всем. Вся ее жизнь сосредоточилась в этом человеке и их сердца бились в унисон.

 Я не откажусь от чая,  произнесла она, когда достигла последней ступеньки, готовая ступить на персидский ковер, устилавший просторный коридор, украшенный цветами и дорогими полотнами известных живописцев.  Спасибо, Ди.

 Сию же минуту исполню,  помощница сделала книксен и поспешила на кухню с распоряжением.

Итак, мистер Ченинг. Ей придется несколько дней терпеть общество этого джентльмена, улыбаться его шуткам, терпеливо принимая ухаживания. Он упрям и самоуверен и ни за что не поверит, что она не увлечена им. А она никому не признается, что ее сердце давно уже занято.

Разумеется, она вправе отказаться от этой поездки, но огорчать мистера Уайта ни к чему, он всегда так добр к ней, словно отец, чьего участия и заботы ей так не хватало. Она никогда ни в чем не нуждалась, имея все самое лучшее, но отсутствие любви и душевной теплоты не позволяло чувствовать себя счастливой. Она всегда тосковала в родовом поместье, закрытая в огромных комнатах словно в коробке из-под торта, которым все восхищаются, но вкус которого не могла попробовать, ведь он картонный, и все украшения на нем сделаны из цветной бумаги. Говорить об этом было бессмысленно даже с мамойта не поверила бы ей.

Прошли годы, родителей давно не стало и потребность в их принятии осталась не восполненной. Так стоит ли обижать доброго старого мистера Уйата, который искренне восхищается ею и желает ей только счастья!

* * *

Какая же она курица! Утерли ей нос, и поделом. И кстати, как изящно он это сделал! Ладно, проехали. Она опозорена, но виновата в этом только сама. Посмотрели на неё не так, видите ли! Обидели тем, что через две секунды, допустимые правилами этикета, не отвели взгляда от её светлости! Что, пошёл дождь и она растаяла?

Зойка, не радоваться ли ты должна, что на тебя хоть кто-то смотрел так долго? Аж целых полторы минуты!

Оказывается, она уже в той поре, когда смотреть на неё по доброй воле желающих практически не находится Так, не отвлекаемся, сейчас речь не об этом, тем более что это и так очевидно. Он знает её сына, дружит с ним, почему бы ему было не поговорить с его матерью? Это же просто любезность, вежливость, если хотите, и ничего другого. А она глаза закатила и пошла вразнос. Вот не дура ли! И что из этого следует? Что маразм крепчает? Ну, это так, конечно, но что ещё? Что скоро её совсем не будут замечать? Так, не отвлекаться, собраться и сосредоточиться! Вывод может быть только один, и можно болтать глупости хоть целый час, но факт остается фактомона должна извиниться.

Зоя налила чай, взяла печенье и присела за стол. Она не замечала никого, с кем делила помещение офисной столовой, её мысли сейчас были далеко от этого места. Впрочем, как и обычно. Из-за полетов во сне и наяву Зойка давно слыла в коллективе персоной странной и непонятной. Её давно бы засмеяли, если бы не покровительство шефа. Казалось, Кравцов, именно это и ценил в своей подчиненнойтягу к прекрасному, веру в сказки, способность к слезам (ну, они всегда наготове, только дай повод, коих безумное множество), что он называл мягкостью души в противовес черствости и безразличию. Знал бы он, сколько у неё этой «мягкости души», и при каких обстоятельствах она потеряла веру в сказки

Привычно не замечая взглядов коллег, Зоя обжигалась горячим чаем, а ее сердце жгло чувство вины и стыда. Но разве ему требуются её извинения? Ему, разумеется, нет. Он вполне самодостаточный тип, не страдающий ни от каких иррациональных комплексов, и его не так-то просто выбить из седла (уж она умудрилась выяснить этот факт). Но если она не сделает этого, то просто не сможет больше там появиться.

Стоп, а зачем ей там появляться? Ну как же, она хотела сделать подарок Кешке, и на этом всё, это разовая акция. Она вообще может дать деньги сыну, чтобы он сам купил себе самолично выбранный подарок (блин, она так и не узнала, что же Кешка выбрал). Зато, у этого медведя не будет повода назвать её постоянным посетителем, ведь она больше не покажет туда и носа. Так, про нос тут же забыли, не стоит отвлекаться на собственные комплексы, сейчас речь вообще не о ней.

В общем, Зоя, если ты считаешь себя порядочным человеком из приличного общества (ха-ха), ты просто обязана пойти в эти дурацкие «Два слона», чтобы сказать, что очень сожалеешь о своей дерзости и невоздержанности. Так, невоздержанность, пожалуй, лучше заменить каким-нибудь другим словом, а то двусмысленно как-то звучит, об этом нужно будет подумать отдельно.

Да, точно, она-то всю дорогу намекала, что это он, странный престарелый рокер, не имеет отношения к приличному обществу, но оказалось, что под вопросом именно её кандидатура. Словно она обвиняла его в свинстве и неряшливости, размахивая руками перед его носом, не ведая, что её собственное лицо всё в саже. Или в гуталине. Или в мазуте. Да не важно!

Ей самой необходимо извиниться, для собственного внутреннего комфорта, ясно? А так, ей вообще нет дела до этого парня. Да господи, какой он парень, мужик уже давно Эй, она что, думает о нём?