Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Бывало, изредка повеет скукой, промелькнет тоска по чему-то грандиозному. Правда, я никогда не задумывался, что это может быть просто нечто, способное нарушить привычный порядок и вытащить меня из рутины.
Сейчас я хочу одного вернуться в нее.
Первую неделю после случившегося я держался относительно хорошо. Продолжал жить, как раньше, четко придерживаясь заведенного порядка. Этот порядок и сейчас существует вокруг меня, я слышу, как моя семья завтракает этажом ниже, и хочу, чтобы, как прежде, все держалось на мне. Я знаю, что Òса надрывается, ей меня не хватает. Мы слаженная команда, и быт наших насыщенных будней надо поддерживать в четыре руки.
С тех пор как я перестал спать, я больше не могу в нем участвовать.
Стулья скребут по деревянному полу на кухне, семья скоро уедет. Я слышу, как Òса поднимается по лестнице торопливыми шагами, переворачиваюсь на бок и закрываю глаза. В следующее мгновение дверь в спальню осторожно отворяется, жена присаживается на край кровати, и я чувствую, как ее рука касается моего лба.
Спишь? Проходит несколько секунд, прежде чем я делаю вид, что просыпаюсь. Ты, кажется, не такой горячий сегодня, горло еще болит?
Поворачиваясь, я сглатываю и корчу подходящую гримасу, потом отвечаю: «Да».
Тогда я позвоню в поликлинику. Ты болеешь уже неделю. Может быть, нужны антибиотики.
Нет, давай подождем еще пару дней. Вроде, с горлом полегче сегодня, просто трудно понять, когда только что проснулся.
Она бросает взгляд на айфон, который держит в руке, кричит Вильяму, чтобы тот взял с собой форму для тренировки, и встает. Спешка сквозит в каждом ее слове и движении.
Шторы поднять?
Нет, я еще чуть-чуть посплю.
Как думаешь, сможешь отвезти мальчиков на футбол к пяти? Сегодня наша очередь.
Она бросает взгляд на айфон, который держит в руке, кричит Вильяму, чтобы тот взял с собой форму для тренировки, и встает. Спешка сквозит в каждом ее слове и движении.
Шторы поднять?
Нет, я еще чуть-чуть посплю.
Как думаешь, сможешь отвезти мальчиков на футбол к пяти? Сегодня наша очередь.
Не уверен.
Она скрывает вздох разочарования, но я чувствую его.
Я спрошу родителей Лукаса. На ужин придется заказать еду навынос, потому что за продуктами я тоже не успею, куплю только что-нибудь вкусненькое в честь пятницы по дороге домой. У нас срок сдачи по рекламной кампании, а клиенту не нравится дизайн. Не знаю, сколько продлится встреча.
Ладно.
Она опять смотрит на часы и, направляясь к двери, гладит меня по ноге, накрытой одеялом. Я позвоню тебе днем. Поправляйся. Целую.
Спустя несколько минут хлопает входная дверь и слышно, как заводится «Ауди». Я различаю на слух звуки моторов наших автомобилей. Гравий скрипит под колесами, когда машина выезжает задним ходом за ворота, и звук мотора постепенно затихает. В доме тихо. Я лежу и гляжу в потолок, подложив руки под голову.
Еще один ненормальный день. Я уже неделю провожу время в постели. В нормальный день я сел бы за руль той самой машины, которая везет сейчас детей в школу, припарковался бы у станции Сальтшё-Дувнес[2] и сел на электричку до Слюссена, а потом на метро доехал бы до Родмансгатан[3]. В половине девятого я зашел бы в офис, где, помимо меня, рабочие места снимают еще семь архитекторов, заварил бы кофе и, перекинувшись парой слов с коллегами, принялся за работу, не разбрасываясь драгоценным временем. Его часто не хватает, графики детей держат нас в тисках, а мы с Òсой по возможности делим все поровну.
Делили.
Моя жена высокооплачиваемый руководитель проектов в рекламном бюро. Она обычно работает больше, чем я. До рождения Майи вся наша жизнь крутилась вокруг карьеры, мы работали допоздна и ужинали чаще в ресторанах, чем дома. Меня считали успешным представителем нового поколения архитекторов, я получил несколько премий и работал со многими престижными проектами. Внезапно оказалось, что я уже состоявшийся архитектор. Годы шли своей чередой, а мы все работали. Заказы менялись, но время текло обескураживающе однообразно. Нам было немного за тридцать, когда пришло ощущение, что чего-то не хватает. В разговорах все чаще стала возникать тема перемен. Я помню смутное стремление к чему-то большему, к трудностям, которые дадут возможность развиваться по-новому. Такие же настроения наблюдались у наших друзей одного с нами возраста. Возможно, в клетках отозвался древний инстинкт, объяснивший, что пришла пора размножаться. Да, наверное, так оно и было, потому что год спустя у каждой пары, что сидели за столом на наших вечеринках, которые мы раньше так тщательно готовили, родилось по младенцу.
Отпуск по уходу за детьми мы с Òсой поделили. Когда подошел детсадовский возраст, я решил уйти из архитектурного бюро и стал работать самостоятельно. Так было проще я сам распоряжался своим временем и, когда дети болели, мог работать из дома. Òсе отсутствовать на рабочем месте сложнее. Надо мной стоят только заказчики, которые нуждаются в моих услугах, а мне необходимо, чтобы они хорошо платили. До недавнего времени востребованность была важным фактором моей жизни.
Полагаю, я ощущал свою значимость.