Ник Хорнби - Совсем как ты стр 6.

 Вам бы немного развеяться, Джон. Пройтись, размяться, а?  сказал Джозеф.

 Нет уж, мне сейчас никак нельзя отлучаться. Он сюда идет. Еще подумает, что я дёру дал. Если хочет залупаться, я ему живо рыло начищу.

 Он не хочет залупаться. Он хочет переговорить.

 А я хочу кулаками помахать.

 Нет, вы этого не хотите.

К ним подошел судья, запыхавшийся и злой.

 Как ты меня назвал?

 Жучара, сука.

Джозеф с интересом отмечал, что в подобных ситуациях повтор оскорбления почему-то выбивает почву из-под ног оскорбленного. Вопрос арбитра, скорее всего, предполагал ответ «Никак», или, скажем, извинение, или, возможно, смену темы. А повтор требовал неких действий, что ставило арбитра в затруднительное положение. Онсудья. Ему не положено раздавать тумаки. Так что он лишь толкнул обидчика в грудь, но весьма ощутимо: сквернослов плюхнулся на задницу.

 Ах так,  взъелся Джон.  Считай, я уже подал на тебя жалобу.

 Валяй,  процедил арбитр.

И вручил Джозефу судейский свисток, блокнот и карточки.

 С меня хватит,  бросил он и пошел к раздевалкам.

 В итоге,  сказал Джон, сидя на земле,  судить придется тебе. Когда выйдешь на поле, сможешь отменить пенальти.

Джону было сорок пять лет, судье на вид за пятьдесят, а Джозефу двадцать два. Выйдя на поле, он объявил ребятам, что матч остановлен. Порой ему не хотелось оставаться единственным взрослым на Йорк-роуд.

В субботнее утро дождь лил как из ведра, и в магазине было спокойно. Впрочем, покупатели никуда не делись: они просто оттягивали выход из дома, а значит, после обеда следовало ждать столпотворения. Марк заставил всех махать шваброй, мыть полы и расставлять приправы, но к одиннадцати часам даже он не смог придумать, чем бы еще занять персонал, а потому Джозеф и Кэсси, оставив за прилавком одного Сола, пошли в ближайшую забегаловку пить кофе. Кэсси училась в университете Северного Лондона, и после вчерашнего буйного досуга субботняя подработка была для нее сущим мучением. Примерно ровесница Джозефа, она по умолчанию считала, что он так же мучается с похмелья, чего с ним не бывало никогда в жизни. После игры он привычно готовил себе ужин, ненадолго присаживался к телевизору, чтобы составить компанию матери, и вскоре шел спать. В разговорах с Кэсси он никогда не указывал на эти различия. Для нее важно было считать, что они с ним на равных.

 Подыхаю,  сказала Кэсси, когда они, получив свои заказы, расположились за столиком.

 А что так?

 Домашняя вечеринка.

 Ага.

 Когда мне пришлось вставать ни свет ни заря, некоторые еще не ложились. Короче. Нефиг баловаться кетом, когда назавтра к девяти на работу.

 Запомню.

 Я стараюсь воздерживаться. Но на кет и суда нет.

Она и в самом деле воздерживалась. В магазине появлялась вовремя, исправно обслуживала покупателей, хотя Джозеф догадывался, что за прилавком стоит одна телесная оболочка. Знать наверняка он не мог, поскольку в другом состоянии ни разу ее не видел, но надеялся, что внутреннего содержания в ней все же больше, чем ему виделось по утрам в субботу.

 И что ты там отчебучила?

 Да я тихарилась.

 Правильно делала.

Она не слушала. Джозеф видел, что она чем-то удручена, но не этим бедственным похмельем.

 Можно задать тебе один вопрос?  в конце концов решилась Кэсси.

 Наверно, нельзя.

 Уверен?

Так говорили белые студенты вместо «Я не прикалываюсь, но». Дальше следовало нечто ни разу не смешное и непременно, непременно связанное с цветом кожи. Формулировка Кэсси ему даже нравилась, но сама тема была неприятна и не к месту.

 Не на сто процентов. Говорю же: «Наверно».

 То есть лучше не спрашивать?

 Даже не знаю. Но если ты опасаешься, что получится оскорбительно, то, думаю, лучше не надо.

 По-моему, это не обидно. Но если ты скажешь «стоп», я тут же заткнусь.

Джозеф промолчал, тем самым выразив полную меру внимания и сопротивления.

 То есть ты говоришь «спрашивай»?

 То есть я молчу.

 Ладно. Только я подзабыла, как понимать твое молчание.

 Господи, Кэсси. Ну давай уже не тяни.

 Насчет отношений.

 Так-так. Это как раз по моей части. Теперь понятно, почему ты обратилась именно ко мне.

 На самом деле это касается не просто отношений.

 Ты жжешь.

 Это касается отношений с черными парнями.

 Насколько я знаю, практически нигде в мире это нынче законом не возбраняется. Но в некоторых регионах такое, по всей видимости, более проблематично, чем в других. В Северном Лондоненорм.

 Ой. Да. Нет. Я не о том

 Шутка юмора.

 Ясно.

 Итак?..

Она набрала побольше воздуха:

 Скажи, это правда, что черным девушкам не нравится, когда белые девушки встречаются с черными парнями?

 А ты встречаешься с черным парнем?

 Не встречаюсь. Но опыт имею. И хотела бы замутить по новой.

 Уверен: с его стороны возражений не будет.

По субботам Кэсси выглядела не лучшим образом, но Джозеф понимал, что при желании она без труда замутит с кем угодно.

 Да, но это будет неправильно?

Эта фигня уже стала ему надоедать.

 Я-то откуда знаю?

 Вот ты бы стал встречаться с белой девушкой?

 Почему ты не спрашиваешь, есть ли у меня такой опыт?

 Да, действительно. Есть ли у тебя такой опыт?

 Конечно есть.

 А кто-нибудь типа осуждал?

 Осуждал. Ее дед.

 Он расист?

 Нет. Он веган. И осуждал мое место работы.

 Правда?

 Нет. На самом деле он расист.

 Допустим. Но я спрашиваю насчет типа твоего сообщества.

Его сообщество. Своим сообществом ему по-прежнему хотелось считать тот район, где он живет: где соседствуют белые старушки, парни-мусульмане, литовская молодежь, девушки смешанного происхождения, главы семейазиаты-таксисты. Но это было бы ошибкой. Его сообщество простиралось от Лос-Анджелеса до Нигерии, а там и до Ливерпуля. Это сообщество было слишком многолюдным, и Джозеф знал о нем самую малость.

 Нет,  ответил он.  Соседи относились к этому с полным пониманием.

 А почему вы с ней разбежались?

 Потому что я сходил налево, а она узнала. Это для тебя плохой пример.

Она покосилась на него с неодобрением.

 В девятнадцать лет,  добавил он,  такое случается.

 Все отношения, которые у меня были, оканчивались чьей-нибудь изменой,  призналась Кэсси.

 Думаю, это в порядке вещей,  сказал Джозеф.  Пока люди не состоят в законном браке и пока один из них не умер.

Они молча обмозговали этот вопрос и больше не касались темы отношений.

Симпатичная брюнетка пришла в дождливый день; магазин, считай, пустовал. Чтобы ее обслужить, он чуть не оттолкнул Кэсси. Та покупательница больше не появлялась вместе с горластой блондинкой, и Джозеф мог только гадать: это простое совпадение или же причиной стал он сам? Над этим вопросом он ломал голову недели три, если не больше; отмахнуться не получалось. Размышляя, не потому ли брюнетка приходит одна, что пытается с ним флиртовать, он вместе с тем задумывался: быть может, с ним самим что-то не то? Возможно, ему требовалась подруга. Он уже довольно долго скучал в одиночестве. Возможно, отсутствие секса склоняло его к мысли, что женщины, которые просят рульку ягненка или грудку куры свободного выгула, на самом деле просят кое-чего другого. Возможно, когда горластая блондинка заговорила о филейной свинине, она и впрямь имела в виду мясную вырезку. Он даже решил навести справки, не встречается ли Кейла с Энтони Т.-К. по сей день.

 Здравствуйте, Джозеф.

 Здравствуйте.

 Так. Что же я хотела взять? Ах да

 Прошу прощения, но я не знаю, как вас зовут, и в ответ могу сказать только «здравствуйте». Получается как-то не слишком вежливо.

 Ой, не переживайте.

Вот зачем она сказала «не переживайте»  чтобы его не обидеть? Или чтобы не называть свое имя? Если она шифруется, то лучше ему сделать над собой усилие, чтобы никогда больше ничему не удивляться.

 Так. Стейков. Побольше. И котлеты.

 Хорошо. Побольше стейковэто сколько?

 Сколько ни куплюони все сметут, но для меня это дорого, а для нихне полезно.