Всего за 389 руб. Купить полную версию
Флетч? позвала я, и голос мой эхом разлетелся по лабиринту коридоров, словно дом меня передразнивал.
Муж должен был знать, что я уже приехала. Он установил над входом систему видеонаблюдения, и датчик движения посылал ему оповещения на телефон. Я терпеть не могла это жуткое изобретение, но Флетч утверждал, что оно нам необходимо из соображений безопасности. Смех да и только. Лично я подозревала, что он просто хочет отслеживать по видеозаписям, когда я ухожу и прихожу.
Я в кухне, проорал Флетч мне в ответ.
Бросив рабочую сумку на стол в холле, я глубоко вдохнула, укрепляя моральный дух. В последние дни мне жилось куда лучше, когда Флетча дома не оказывалось. Натянув улыбку, я вошла в кухню и тут же вздрогнула, заметив на стойке, возле хлебницы и обрезков сэндвичей, бутылку виски.
Давно вернулся?
С полчаса.
Полчаса. Значит, выпил уже как минимум один стакан. А то и два.
Флетч быстро убрал мобильный в карман.
Ты опоздала. Я страшно жрать хотел и поужинал без тебя.
Я направилась к раковине, чтобы помыть руки. И, краем глаза покосившись на отражение в оконном стекле, заметила, как он снова вытащил телефон из кармана, быстро взглянул на экран и сунул его обратно. Вытерев руки кухонным полотенцем, я обернулась к нему. Уже и не вспомнить, когда мы в последний раз ужинали вдвоем. Если мы и оказывались за одним столом, обычно это случалось в доме моих родителей. Там мы натягивали на лица счастливые улыбки и лгали напропалую. Гениальные актеры.
Все нормально, ответила я. Я не голодна.
Он отодвинул от себя тарелку.
Работала?
Ага. Закончила составлять предложение о покупке. Я решила назначить цену за дом Бишопов.
Флетч, вскинув светлые брови, потянулся за хрустальным бокалом из набора, некогда принадлежавшего его прадедушке.
Я эти бокалы ненавидела. Настолько, что из двенадцати «случайно» разбила уже четыре штуки. По одному за каждый раз, когда мне приходилось конопатить пробитые кулаками Флетча дыры в стенах.
Он одним глотком допил остатки темно-янтарной жидкости.
Это не дом, а куча дров. Ты уж тогда лучше чиркни спичкой, а после начинай с нуля.
Флетч Фултон был красивым мужчинойи сам знал об этом. Золотисто-каштановые волосы, живые карие глаза. В школе и колледже он играл в футбол, но на первом курсе получил травму колена и вынужден был отправиться на скамейку запасных. Со своей ослепительной улыбкой и широкой душой, он обладал поразительной способностью мигом располагать к себе людей.
Мы с ним оба родились и выросли в Баттонвуде, а потому знали друг друга едва ли не всю жизнь. Но встречаться начали только после того, как окончили колледжи, вернулись домой и случайно столкнулись на одном из организованных моим отцом благотворительных мероприятий. Не то чтобы между нами вспыхнула истинная любовь. Ничего похожего. Нас связала дружба, выросшая из ощущения, что мыродственные души. Скрытные души. Потерянные души. Оба мы в угоду родителям проживали жизни, которые ни за что не выбрали бы для себя сами. Мы нашли друг в друге то, в чем в то время отчаянно нуждались. Я в немтень, в которой могла бы спрятаться. Онсвязи моего отца. На последнем курсе, осознав, что его планам попасть в НФЛ не суждено осуществиться, Флетч отправился за советом к своему умирающему отцу и вернулся от него с новой жизненной стратегией: отныне он займется политикой.
Флетч с грехом пополам окончил колледж, получив диплом бакалавра гуманитарных наук. Похоронил отца. Женился на мне. И вот уже три года работал на моего папу. Весь Баттонвуд знал, что он планирует однажды баллотироваться на пост мэра.
И все же в их с отцом грандиозном плане были свои изъяны. Самый большой заключался в том, что Флетч не хотел быть мэром. Единственное, что нравилось ему в политике, это то, что она давала всенародную известность. С куда большим удовольствием он стал бы футбольным арбитром или спортивным комментатором. Но вышло так, что Флетч увяз. В нелюбимой работе, в слишком маленьком для него городке, в необходимости делать вид, что такая жизнь ему нравится.
И все же некоторое время мы были счастливы вместе. Счастливы и спокойны. Но каждый актер отлично знает, каким трудом дается постоянное притворство. Тем более если сбросить маску ты не можешь даже дома. Напряжение нарастало. В наших разговорах все чаще проскальзывали отголоски невысказанных сожалений. Мы отдалялись друг от друга. Я с головой ушла в работу и подготовку к марафону. А Флетча одолели старые демоны, подсказав ему найти утешение в бутылке.
Каждое утро он отправлялся на работу, разыгрывал спектакль перед коллегами, и о его вредных привычках никто не догадывался. Кроме меня. И нашего дома.
Обиженная тем, что дом Бишопов только что обозвали дровами, я встала на его защиту:
Каркас у этого дома крепкий.
Я бы за него и гроша ломаного не дал. Блу из ума выжила, если считает, что кто-то заплатит за него полную цену.
Я подошла к холодильнику, достала кувшин с холодным чаем и в миллионный раз спросила себя, как же я до такого докатилась. Как оказалась замужем за нелюбимым. А потом вспомнила.
Проклятие Пуговичного дерева. Я сама на себя его навлекла.
Поборов порыв выскочить через заднюю дверь, пуститься бежать и не останавливаться, пока не упаду, я достала из шкафчика высокий стакан и стала насыпать в него кубики льда.
Забрав со стола грязную тарелку, Флетч направился к раковине и, огибая стойку, бросил:
Ко мне сегодня заходил Джад.
Джад. Мой папа. Кажется, я догадывалась, о чем они говорили. Плеснув в стакан холодного чая, я поскорее, пока не заметил муж, спрятала бутылку бурбона с глаз долой.
Хотел поговорить о ребенке?
Ага. Флетч развернулся ко мне и скрестил руки на груди. О ребенке, которого Блу нашла в лесу.
Мама тоже сегодня ко мне заезжала. Говорит, малышкасамо совершенство.
Кто бы сомневался, фыркнул Флетч. Непонятно только, чего ж это совершенство бросили в лесу?
Скрутив крышку с пачки майонеза, я до боли в пальцах сжала резьбу.
Не всем дано стать родителями.
Я представления не имела, каково этобросить ребенка, но хорошо знала, что значит его потерять. Эту раздирающую изнутри боль нельзя было описатьтолько прочувствовать. В комплекте с ней шли жуткие воспоминания, которые я всей душой желала забыть.
Ну да ладно. Флетч шагнул ко мне. Джад хочет, чтобы мы удочерили эту девочку, Сара Грейс. Но я все же был бы не прочь однажды завести собственного ребенка.
Завести детей было одной из главных жизненных целей Флетча. Не то чтобы он их сильно любил, скорее, хотел доказатьпускай даже самому себе, что станет лучшим отцом, чем его собственный. Прямо скажем, эту высоту взять было несложно.
Думаю, пора нам начать над этим работать, добавил он.
Не уверена, что момент подходящий. Я сунула майонез в холодильник и с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть дверцей.
Но ты ведь хочешь ребенка, правда? спросил он, подступая ближе.
Конечно, хочу когда-нибудь, ответила я. Но учитывая, как у нас обстоят дела, я не думаю
У нас все в порядке. Флетч растянул губы в своей очаровательной улыбке. Просто сложный период. Такое во всех семьях бывает.
Наши отношения были на последнем издыхании, валялись у наших ног и бились в конвульсиях. Может, что-то и могло спасти наш брак, но уж точно не ребенок.
Может, сходим к психологу? предложила я.
Сара Грейс, я не желаю, чтобы кто-то лез в наши дела. Как ты себе это представляешь? Ты большую часть времени даже разговаривать со мной не хочешь.
Это неправда, солгала я.
Невысказанные слова забили горло, меня душили сожаления и разочарования. Мне хотелось напомнить ему все те разы, когда он твердил мне, что сдавать дома малоимущим семьям по сниженной ценеэто глупость. Когда говорил, что лучше бы я в спортзал ходила, чем тратить время на подготовку к марафону. Работа и бег были двумя важнейшими элементами моей жизни, единственными, приносившими мне радость и удовлетворение. Он же хотел это изменить. Изменить меня. Однажды мне до смерти надоело это объяснять, и я просто перестала говорить с ним о работе и тренировках. Так что, да, пожалуй, он имел право сказать, что я не желаю с ним разговаривать.