Люсинда Райли - Комната бабочек стр 6.

Сегодня вечером, без электричества, для чтения было темновато, да и от свечки уже остался огарок, поэтому я просто смотрела в небеса, стараясь не думать об уехавшем папе, иначе слезы могли политься из моих глаз так же легко, как капли дождя, сливающиеся в струйки и стекавшие по оконному стеклу.

Пока я разглядывала эти струйки, в глаза мне вдруг бросилась какая-то красная вспышка в верхнем уголке рамы.

 Ой! Это же бабочка! Мой любимый адмирал!

Встав на подоконник, я увидела, как эта бедняжка изо всех сил старается укрыться от грозового ливня под выступом оконной рамы. Надо спасти ее, подумала я и, осторожненько открыв верхний шпингалет, высунула руку в форточку. Бабочка сидела неподвижно, но мне все-таки далеко не сразу удалось аккуратно, чтобы не повредить сложенные, совсем мокрые и скользкие хрупкие крылышки, взять ее двумя пальцами.

 Удалось,  прошептала я, осторожно втянув рукумгновенно промокшуюобратно в комнату, и закрыла форточку сухой рукой.

 А теперь, малышка,  продолжила я шепотом, разглядывая бабочку, сидевшую у меня на ладошке,  как же мне, интересно, высушить твои крылышки?

Я задумалась о том, как бабочки обычно сушили их сами в дикой природе, ведь они, должно быть, частенько попадали под дождь.

 Нужен теплый ветерок,  сказала я и принялась тихонько дуть на нее, надеясь высушить своим дыханием.

Поначалу бабочка не двигалась, однако в конце концов, когда я уже думала, что хлопнусь в обморок, истратив на нее весь свой воздух, я заметила, как затрепетали и открылись ее крылышки. Ни разу в жизни бабочка еще не сидела вот так спокойно у меня на ладони, и я, склонив голову, во все глаза разглядывала восхитительные цвета и затейливые узоры ее крыльев.

 Да ты настоящая красотка,  сообщила я ей.  Только вот сегодня тебе не стоит улетать в сад, иначе опять промокнешь, поэтому лучше переждать вот здесь, на подоконнике, чтобы ты могла видеть своих приятельниц за окном, а завтра утром я выпущу тебя на свободу.

Нежно взяв бабочку кончиками пальцев, я посадила ее на подоконник. Наблюдая за ней, я задумалась о том, как бабочки спятс открытыми или с закрытыми крылышками. Но и мои собственные глаза уже начали слипаться, поэтому я задернула оконные шторы, чтобы у моей крошечной гостьи не возникло искушения полетать по комнате и взлететь на потолок. Ведь если она сядет на потолок, то я уже не смогу достать ее оттуда, и со временем она может умереть там от голода или от страха.

Захватив свечку, я прошла по комнате и забралась в кровать, с удовольствием осознавая, что мне удалось спасти одну жизнь, и думая, что, возможно, это хорошее предзнаменование и мой папа на сей раз вернется без всяких ранений.

 Доброй ночи, бабочка. Спи спокойно до утра,  прошептала я и, задув свечку, быстро провалилась в сон.

* * *

Проснувшись, я увидела, что на потолке играют солнечные зайчики, проникшие в комнату через щели в шторах. Эти золотистые пятнышки означали, что солнышко уже встало. Вспомнив про бабочку, я вылезла из кровати и осторожно раздвинула шторы.

 Ой!

Я затаила дыхание, увидев, что моя бабочка лежит на боку со сложенными крылышками и поднятыми крошечными лапками. Из-за темно-бурой нижней стороны крыльев она выглядела как большая и совсем мертвая моль. Я коснулась ее для проверки, но она даже не шелохнулась, и тогда у меня из глаз брызнули слезы, и я осознала, что ее душа, должно быть, уже на небесах. Может, я виновата в ее смерти, потому что не выпустила на свободу вчера вечером? Папа обычно говорил, что надо очень быстро выпускать их на волю, и, хотя я не посадила ее в стеклянную банку, она все-таки оставалась в комнате. Или, может, промокнув до нитки, она умерла от воспаления легких или бронхита?

Я стояла возле окна, глядя на нее, и вдруг осознала, что это просто ужасно плохое предзнаменование.

Осень 1944

Мне нравилась пора, когда позднее лето начинало угасать, окрашиваясь приметами долгой бесплодной зимы. Верхушки деревьев гигантской паутиной окутывала туманная пелена, в воздухе пахло лесной прелью, он насыщался кисловатыми запахами брожения (это слово я узнала недавно, когда побывала во время школьной экскурсии на местной пивоварне и увидела, как хмель превращается в пиво). Маман заявила, что английская погода действует угнетающе, и ей хотелось бы жить там, где круглый год тепло и солнечно. Лично мне казалось, что как раз такое однообразие было бы смертельно скучно.

Но после отъезда папы жизнь действительно поскучнела. В доме больше не собирались компании, даже гости к нам не заходили, за исключением дяди Ральфа, он появлялся довольно часто с букетами цветов и французскими сигаретами для маман, а иногда и с шоколадом для меня. Монотонность жизни в августе наконец нарушило ежегодное путешествие к бабушке в Корнуолл. Обычно маман ездила со мной, а папа присоединялся к нам на несколько дней, если удавалось получить отпуск, но в этом году маман заявила, что я уже достаточно взрослая и могу поехать одна.

 Не меня же, а именно тебя, Поузи, она хочет увидеть. Она не любит меня, никогда не любила.

Я не сомневалась, что маман ошибается, как же можно не любить ее, ведь она так красива и у нее прекрасный голос, однако в результате в долгое путешествие я уехала одна, вернее, туда и обратно меня сопровождала вечно всем недовольная Дейзи.

Бабушка жила рядом с деревенькой под названием Блислэнд, раскинувшейся на западном склоне Бодмин-мур. Ее дом был довольно большим и богатым, однако из-за серых стен и массивной темной мебели всегда казался мне немного мрачноватым после наполненных светом комнат Адмирал-хауса. Зато радовали живописные окрестности, они изобиловали замечательными новыми растениями и насекомыми. Когда приезжал папа, мы с ним отправлялись гулять по пустошам, чтобы набрать образцы вереска и красивых диких цветов, что росли между кустами утесника.

К сожалению, на сей раз папа не смог приехать, и к тому же каждый день шли дожди, поэтому прогулки, разумеется, исключались. Долгими мокрыми днями бабушка учила меня раскладывать пасьянсы и баловала, разрешая поедать множество пирожных, но я обрадовалась, когда настала пора уезжать. Приехав домой, мы с Дейзи выбрались из двуколки, запряженной малорослой лошадкой, на которой Бенсон, наш приходящий садовник (глубокий, вероятно, столетний старик), иногда выезжал встречать людей с железнодорожной станции. Оставив Бенсона и Дейзи выгружать чемоданы, я побежала в дом искать маман. Из гостиной доносились звуки граммофона, играла пластинка с «Голубой луной», и там же я обнаружила маман с дядей Ральфом, они танцевали.

 Поузи!  высвободившись из рук Ральфа, воскликнула маман и подошла ко мне, раскрыв объятия.  Мы не слышали, как вы подъехали.

 Наверное, маман, из-за громкой музыки,  предположила я, подумав, какой красивой и счастливой она выглядит, ее щеки разрумянились, а длинные волосы, выпав из заколки, рассыпались по спине светлым золотом.

 Понимаешь, Поузи, мы тут кое-что праздновали,  сказал дядя Ральф.  Из Франции поступили хорошие новости. Похоже, немцы скоро капитулируют, и война наконец закончится.

 Ах, как славно!  обрадовалась я.  Значит, и папа скоро вернется домой.

 Да.

Немного помолчав, маман велела мне подняться в комнату, помыться и переодеться после долгого путешествия. Переодеваясь, я искренне надеялась, что дядя Ральф прав и папа скоро будет дома. После высадки в Нормандии радио начало регулярно передавать сводки о наших триумфальных победах, и я постоянно ждала, что со дня на день увижу его. С тех пор прошло уже больше трех месяцев, а он все еще не вернулся, хотя маман удалось встретиться с ним, когда ему дали короткую увольнительную. Если я приставала к ней с вопросами, почему же он не возвращается домой, раз мы почти выиграли войну, она грустно пожимала плечами.

 Он очень много летает, Поузи, и вернется домой, когда его отпустят.

 Но откуда вы знаете, что с ним все в порядке? Он написал вам?

 Oui, chérie, написал. Потерпи еще немного. Окончание войн требует много времени.

Нехватка продовольствия стала ощущаться еще острее, и у нас остались лишь две последние курицы, им не сворачивали шеи из-за того, что они прекрасно несли яйца. Но и они, казалось, истощили свои жизненные силы, хотя я ежедневно заходила поболтать с ними, ведь Бенсон говорил, что счастливая курица несет больше яиц. Моя болтовня явно перестала помогать, потому что за последние пять дней ни Этель, ни Руби не снесли ни одного яйца.