Всего за 199 руб. Купить полную версию
Так в разговоре незаметно пролетело время, и начало смеркаться. Я засобиралась обратно на базуна юге вечерние сумерки очень коротки, и темнота наступает практически мгновенно. Сергей предложил меня проводить.
Нет, спасибо, не надо, дай мне только фонарик.
Ты забыла про погранцовони тебя еще не знают. Мне тут оставаться необязательно, ребята сейчас должны вернуться из гостей, да и что тут может произойти? Пошли!
И мы отправились, разумеется, верхней дорогой. Недалеко от домиков встретили двух постоянных обитателей озера, навещавших базу, я узнала физиономию Антонова по его выдающимся усам; мы обменялись парой слов и двинулись дальше.
Идти было легкожара спала. Настроение у меня было какое-то расслабленное; Сергей обнял меня за плечи, и мне это даже понравилось. Приятно было чувствовать мужское прикосновениефизически меня всегда тянуло к Сергею, но это не имело значения, потому что никаких иных чувств к нему, кроме дружеских, я уже не испытывала.
Вдруг в километре от базы перед нами материализовались две фигуры; мне показалось, что они возникли прямо из воздуха, но на самом деле, конечно, они вышли из-за кустов. Это были пограничники, и я убедилась, что Сергей был прав, когда не хотел отпускать меня одну. Его они сразу узнали, он представил им меняне как жену и не как бывшую жену, а просто как «Татьяну, которая будет работать на базе», угостил их сигаретами, и дальше мы без помех добрались до базы. Лагерь уже погрузился в темноту, народ то ли спал, то ли веселился в лесу. Только на столбе у ворот ярко горела электрическая лампа. Я не знаю, что нашло на Сережу, наверное, его обычное фанфаронство, но только он меня облапил нежнейшим образом и долго, со вкусом целовал прямо на залитой светом площадке у ворот, на виду у всей базыесли, конечно, кто-то захотел бы на нас посмотреть. Впрочем, я не очень-то сопротивлялась Я уже успела забыть, как искусно целуется мой бывший муж, и с удовольствием об этом вспомнила.
Потом он отправился назад, а я пробралась в домик Ванды; она уже спала, улегся и ворчливо приветствовавший меня в полудреме Тошка, но постель для меня моя заботливая тетушка приготовить не забыла. Я рухнула на койкуи провалилась в сон. Я спала в ту ночь, как говорится, без задних ног, и мне ничего не снилось.
Утром тело Сергея нашли в озере, в вольере сивучей. Он плавал на поверхности воды лицом вниз; когда труп вытащили на берег, то обнаружили на нем рваные раны.
2. РАССЛЕДОВАНИЕ
О смерти Сергея мне сообщили рано утром, то есть для меня это было рановосемь часов, когда только-только прозвенел гонг на подъем. В дверь домика кто-то постучал, залаял Тошка, потом зашла Ванда (у нее уже был совершенно проснувшийся, умытый и прибранный вид), что-то хотела сказать, но не успела: тотчас вслед за ней вошли Антонов и незнакомый мне мужчина в военной форме, очевидно, пограничник. Антонов обратился ко мне:
Соберись, Татьяна. Случилось несчастье
Его слова повергли меня в шок, и почему-то сразу захотелось бежать. Я и побежала в чем былав шортах поверх купальника, и побежала с такой быстротой, как будто от этого зависела моя жизнь, или как будто в глубине души я еще надеялась спасти Сергея. «Глупость какая-то! Сережа не мог утонуть!
Кто угодно, только не он!»такие мысли вертелись у меня в голове, когда я выбежала из лагеря, пронеслась мимо погранзаставы и с разбегу стала карабкаться по почти отвесной тропе, чтобы срезать значительную часть пути. Наконец, запыхавшаяся и ободраннаятропинка, которой уже давно не пользовались, заросла колючками, я выскочила на верхнюю дорогу, и тут меня подобрали Антонов и местный начальник Максим на «муравье».
Пока мы бодро тряслись по колдобинам, нас обогнал выкрашенный в защитный цвет «уазик» пограничников, в котором я заметила Тахира Рахманова.
Мы приехали на место происшествия самыми последними. Сергей лежал у трибун, полуприкрытый брезентом; растолкав стоявших вокруг него и тихо между собой переговаривавшихся мужчин, я подошла к нему и стала на колени, чтобы лучше его рассмотреть. Машинально я отметила, что на нем та же самая майка, в которой он был вчера. Да, Сергей был мертв, в этом не было сомнений; но, в отличие от других мертвецов, которых я имела возможность наблюдать, смерть не исказила его черты, наоборот, на его лице было написано какое-то умиротворение, которое никогда не было ему присуще при жизни, и это делало его почти красивым.
Широко распахнутые глаза глядели в небо; я нагнулась, чтобы их закрытья помнила, что глаза у умерших полагается закрывать, но тут меня оттащили в сторону. Кто-то из тренеров завел меня в тренерскую и предложил сигарету.
Теперь мне забавноесли только можно применить такое фривольное слово к тем трагическим обстоятельствамвспоминать свои реакции и поведение в тот памятный день. С одной стороны, я никак не могла примириться с тем, что Сергей, еще вчера так нежно и чувственно меня целовавший, что жар чьего чересчур живого, хорошо знакомого мне тела воспламенял меня через одежду, теперь мертв С другой стороны, я чувствовала себя какой-то ущербной и бесчувственной оттого, что я, как мне казалось, не испытывала должного горя от смерти мужа, хотя и бывшего. И наконец, меня страшил тот момент, когда я должна буду сесть в машину «скорой помощи» и сопровождать его тело в Новороссийск, а потом и еще дальшев Москву. Как ни странно, именно это меня расстраивало больше всегокак будто, соприкоснувшись со смертью, я всеми силами старалась отодвинуть ее подальше от себя и о ней не думать.
Коля Антонов напоил меня чаем и рассказал, как было дело. Впрочем, рассказать он мог очень немногое. Вчера вечером они с Борей, молодым тренером-стажером, вернувшись на озеро (и встретив нас с Сергеем по дороге), рано улеглись спать, не дожидаясь возвращения Чернецова.
А сегодня утром, проснувшись, он обратил внимание на необычное поведение зверейони явно беспокоились. Коля пошел проверить, в чем дело, и увидел Сергея. Дверца вольера была не заперта, а только полуприкрыта, и лодка, которую они обычно использовали, чтобы добраться до вольеров морских львов и котиков, свободно дрейфовала по акватории. Они с Борей подтянули ее багром к берегу, сели в нее и вытащили из воды тело, совсем позабыв в призрачной надежде, что Сергей еще жив, о том, что могучий самец-сивуч может быть опасен и что он же, вполне вероятно, повинен и в гибели своего тренера. Но сивучи, на вид перевозбужденные, не подплывали к людям, а старались держаться от них подальше.
Раны, обнаруженные на теле Сергеяв основном на ногахбыли несмертельными, хотя и с рваными краямиу сивучей, в отличие от их сородичейкотиков, тупые треугольные зубы, и они оставляют рваные раны; скорее всего он умер, захлебнувшись, то есть попросту утонул. Но как это произошло?
Сережу перенесли в его домикприближалось время первого представления, и ожидались катера с публикой из Новороссийска и Анапы. Они пришли почти одновременно с машиной «скорой помощи».
Чуть раньше из Абрау на мотоцикле явился милиционер и тут же принялся составлять протокол.
На катере из Новороссийска приехал Андрей Малютин, старший тренер «Дельфиньего озера»; он привез с собой какие-то железяки, впрочем, сейчас всем было не до них. Посовещавшись с Рахмановым, они решили: раз уж люди приехали, то представление не отменять, просто сильно сократить, ограничиться работой только с дельфинами, как с существами практически безопасными. Пусть артист умер, но спектакль продолжается! Если жертвой несчастного случая стал бы кто-то из товарищей Сергея, то Сергей наверняка бы в таком случае работал.
И пока публика рукоплескала дельфинам, параллельно прыгавшим через обручи, из хибарки за озером ребята вынесли носилки с телом того, без кого я не могла себе представить «Дельфиньего озера». Шофер «скорой» торопил, но тренеры возроптали, настояв, чтобы прощание состоялось по-человечески. И когда катера гудками собрали пытавшийся разбрестись кто куда праздный народ и поспешно отчалили, брезент откинули, и почти все сотрудники морской станции и «Дельфиньего озера» по очереди подошли попрощаться с Сергеем.
Я, натягивая на себя антоновскую рубашку, собиралась уже залезть в машину, как вдруг меня отстранили. Молодая, очень тонкая женщина лет двадцати пяти с какими-то прозрачными глазами и перевязанным локтем весьма невежливо отодвинула меня в сторону, бросив на меня при этом убийственный взгляд, и уселась в кабину медицинского «рафика»; в ту же машину сел и Тахир, и они медленно тронулись вверх по серпантину.