Всего за 189 руб. Купить полную версию
«Но, мысленно усмехнулся Гест, фарш назад не провернешь». Встреча уже случилась, не уйдешь, только и можно, что делать вид, будто ничего особенного не происходит, не произошло. Зла на него Якут вроде не держит. Подумаешь, столкнулись случайно два давних приятеля.
Он пригубил виски:
Слушай, а почему ты тогда секцию бросил? У тебя же все получалось лучше, чем почти у всех. Неужели разонравилось?
Усмешка у Якута не изменилась: едва искривившиеся губы, короткий злой прищур. «Чингисханом бы ему зваться, а не Якутом», подумал вдруг Гест. И еще подумал, что вопрос задал зря. Не стоило.
Переехал. Ответ прозвучал неприятно сухо. Далеко стало.
Внезапная догадка блеснула молнией. Да он же тогда сел! Наверняка! Грабеж какой-нибудь Или, может, драка. Особенно, если в ней кто-то пострадал. И загремел наш многообещающий новичок в как это называется, колонию для несовершеннолетних. А брошенных занятий ему жаль, ох как жаль. Зря спросил.
Не подумай, что я выпытываю
Ничего, все к лучшему. Злой блеск в глазах Якута сменился насмешливым. Ну а ты чем нынче занимаешься?
Университет заканчиваю.
Университе-ет? Это прозвучало одновременно и недоверчиво, и одобрительно. И кем будешь?
Валентин думал меньше секунды: с одной стороны, откровенничать перед явным бандитомопасная глупость. Но ведь и сам узнает, вот универ, вот фамилия С другой, все-таки какой-никакой, а «друг детства», есть шанс не вляпаться. Отболтаться. И он сообщил безразлично:
На химфаке я. Ну, химиком то есть.
Хими-ик? протянул Якут с той же интонацией. Это хорошо. Звать-то тебя по-нормальному как, химик? А то я че-та забыл. Или и не знал вовсе, тебя ж вроде все по фамилии звали, Гест и Гест.
Его речь, только что правильная, вдруг приобрела отчетливое эхо «с той стороны закона».
И Валентин вдруг вспомнил знаменитого некогда грабителя Леньку Пантелеева. Не столько связанные с ним легенды (довольно жуткие, надо признать, персонажем налетчик был чудовищным), сколько имя. Леня
Его собственноеВалентинвсегда казалось ему аморфным, бесформенным, матрас, а не имя. И уменьшительныебр-р, еще хуже! Женоподобное «Валя», сюсюкающее материнское «Валечка». НоВа-лент-тин. Ва. Лен. Тин. Почему бы и не Леня? Мое имя, как хочу, так и сокращаю. И уж точно не хуже, чем университетское «Геша», произведенное от фамилии. Даже лучше, пожалуй.
Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, и он сказал, обыденно, без нажима:
Леня.
Ленчик-химик, значит. Ты в Якут сделал едва заметную паузу, словно акцент поставил, в лекарствах понимаешь?
Смысл вопроса был ясен, но Гест изобразил чайника:
Ну я ж химик, а не врач. Смотря от каких болячек
От всех, усмехнулся Якут. Не придуривайся, все ты понял.
Ну, положим, понял. И если ты про то, имею ли я представление о процессах производства наркотиков ну в общем и целом, ничего там особенно сложного. Да только Он замолк, пытаясь сформулировать ответ так, чтобы Якутэтот, сегодняшний, выживший и преуспевший в бандитских войнахне убил его прямо на месте.
Ну! поторопил тот.
Гест усмехнулся, переводя усмешку в тяжелый, длинный, горький вздох:
Друг у меня от этой дряни загнулся. Так что извини.
Никакого друга, которого сгубили бы наркотики, у него не было. Но это казалось удобной легендой. Понятной любому. Сработаетне сработает, как повезет, но вляпываться в наркобизнес ему хотелось меньше всего. Даже в качестве ценного специалиста.
Дру-уг? Прежняя недоверчиво-тягучая интонация стала насмешливой, почти издевательской. И ты теперь типа не хочешь ручки марать? Благородный. А если заставлю?
Валентин пожал плечами:
Заставишьсделаю. Только ты ж проверить не сможешь. Мало ли чего я туда добавлю.
Че там проверять? Отрава или не отрава? Мало, что ли, бомжей на дармовую дозу ломанутся? Вот тебе и проверка. Не помрутзначит, норм продукт сделал.
Добавлять разное можно медленно, почти равнодушно, стараясь, чтобы голос не задрожал, пояснил Гест. Например, маркерыдля тех, кто в органах сидит и мечтает тебя на горячем поймать.
Типа сдашь? Так тебя же закопают раньше.
Закопают, согласился он. А у тебя останется только первая партия продукта. Причем меченого. И пойдешь ты, если уцелеешь, нового химика искать. И зачем тогда все вот это? Сейчас?
Ты меня не боишься. В голосе Якута мелькнуло что-то вроде удивления.
Или любопытства. Валентин поежился. Якут глядел на него так, словно прикидывал, какую из костей ломать первой.
Боюсь, признал он совершенно расслабленно, как признал бы наличие у себя двух ног. Тебя не боятьсяполным идиотом надо быть.
Ноупираешься. Интересно девки пляшут И на что надеешься? На то, что я по старой дружбе тебя так выпущу?
Положим, дружбы между нами никогда не было. Нонадеюсь, да. Что мне еще остается. Только не из-за общего слишком уж короткого прошлого, а потому что ты умный.
Это ты типа про то, что я остерегусь твоей подставы? Якут помолчал, но недолго. Нет, ты про что-то другое. Про то, что умные микроскопом гвозди не заколачивают?
Сравнение было популярным, ноиз уст бандита? Да, правильно Гест его оценил, действительноумный. Не хитрый, не изворотливый, а именно умный. Непростой, ох непростой. Вслух он, однако, сказал только:
Примерно.
Думаешь, ты ценный ресурс? И что ты можешь, микроскоп?
Валентин колебался не больше мгновения.
Ну к примеру, костюм твойне Рюнель, как ты, вероятно, уверен, а копия.
Рюнель была фамилия средней руки швейцарского кутюрье, чьи творения почему-то стали невероятно популярны среди тех, кто успел перерасти пресловутые малиновые пиджаки. Кое-кто из внезапно разбогатевших «бизнесменов» уже начал и у лондонских портных костюмы заказывать. Но таких были единицы. Почему вдруг Рюнель стал считаться круче Лагерфельда, никто не ведал, и вряд ли даже сам швейцарский дизайнер знал, что среди части российской публики его имя ненадолго превратилось в символ престижа.
Валентин услышал об этом имени совершенно случайно. Во время очередной преферансной «битвы» познакомился с парнем из Техноложки, который часами мог разглагольствовать о тайнах мира высокой (и не очень) моды, секретах ведущих (и не очень) кутюрье и любопытных подробностях применимости и неприменимости в этой сфере различных материалов. Валентин тогда даже курсовую по прикладным технологиям написал, что было необязательно, никто даже не старался, почему изумленный препод и поставил ему зачет автоматом.
Да что б ты понимал! взвился услыхавший его реплику Ронсон. Вякает тут
На подручного Якут цыкнул, а на Валентина поглядел без раздражения, даже с интересом:
Копия, говоришь? Фуфло типа мне впарили?
Тот усмехнулся, помотал головой:
Очень хорошая копия. Если честно, тот редкий случай, когда копия лучше оригинала.
Как это?
Ну Рюнель использует только натуральный лен, бзик у него на природных материалах, так что костюм через полчаса становится не то чтобы как корова жевала, но в этом духе. Льняные шмоткивообще слезы в смысле практичности. А твой костюмчик ты же его не пять минут назад надел, да? А выглядит, как на витринном манекене. Значит, ткань с добавкой лавсана. Добавка крошечная, процента три, может, а результат ну сам видишь. Подкладка, думаю, тоже не из чистого шелкас добавками технологическими. Потому что чистый шелк
Да понял, понял, не дурак, оборвал его Якут. Че, и в самом деле настоящие так мнутся?
Не то слово.
А чего ж тогда начал было Якут, но прищурившись, рассмеялся. Понял. Типа я такой крутой, что могу этих костюмов двадцать штук иметь и переодеваться каждые полчаса?
Наверное, не знаю. Я не маркетолог, а химик. Но изготовленочтоб ты насчет «фуфла» не сомневалсяизготовлено отменно.
И много ты еще такого интересного знаешь?
Гест пожал плечами.
Смотря что считать интересным. Мне лично информация про рюнелевские копии и про необъяснимую моду на этого швейцарца кажется всего лишь забавной. А другое, что я считаю интересным, для тебя будет пустяком.