Всего за 119 руб. Купить полную версию
Мамуля, ты же разрешишь?
От нетерпения Ким скачет у него на руках, и я вижу, как он кривитсябольно.
Ким! Успокойся! Не прыгай! Лео, опусти её на ноги! Твоя спина
Всё нормально! рявкает на меня.
Ну что, поехали? подгоняю его. Сколько можно стоять на месте?
Прости. Лея написала, я должен ответить, опускает Ким на пол. Мне нужно полминуты, чтобы закончить.
Мы с Ким терпеливо ждём, хоть и устали. Как только он прячет телефон, я всё-таки срываюсь:
Почему не позвонить? Или просто не подождать, пока увидитесь? Тем более, что вы же наверняка расстались меньше часа назад.
Вся эта любовь напоказ просто бесит.
Сообщения остаются, и их можно перечитывать заново, когда нужно или хочется, спокойно объясняет Лео и вытягивает ручку моего чемодана, берёт Ким за руку. Моя машина на втором уровне парковки, нам нужно к лифту.
Их дом меньше моего. Намного. И территория вокруг тоже меньше. Раз в пять. Я бы поменялась с ней домами, не задумываясь, но только с условием, что к этому маленькому дому прилагается его хозяин.
Глава 3. Их дом
Снаружи холодно и сыро, а внутри дома очень тепло. Интересный контраст. Никогда бы не подумала, что это может быть настолько приятным. Просто дома, в Калифорнии, никогда не бывает такого пронизывающего до костей холода. По собственной воле я никогда бы не согласилась жить в такой суровой местности хотя за Лео поехала бы куда угодно. Даже в Арктику. Если бы только он позвал.
Снимайте обувь, я отряхну на улице, а то Милли носками все эти лужи потом соберёт, приказывает нам Лео.
Меня передёргивает, но ботинки подаю ему. Ким справилась со своими быстрее и уже скачет по холлу с криком:
Лея! Лея! Лея!
Её голос раздаётся откуда-то сверху:
А? Кто там? Это что? Разбойники? Воры? На нас напало войско варваров?
Да! Да! Да!
Тише! говорю дочери. Будь немного тише!
Его жена спускается со второго этажа и выставляет вперёд руки, моя дочь врезается в неё.
Ким, осторожно! снова рявкает Лео. Лея!
Да всё нормально, расслабься, смеётся она.
Я замечаю её живот, и Господи-Боже Нет-нет-нет! Только не это, пожалуйста, НЕТ! Как это, вообще, возможно?
А разве ваша ситуация позволяет во-второй раз? успевает из меня выпасть отчаянный вопрос, прежде чем включился самоконтроль.
Ну, прецеденты в мире были! А мы чем хуже? Да, дорогой? подмигивает ему.
Да, любимая.
И хотя он произнёс это согласие с некоторой злостью, моё сердце останавливается. Сейчас самое большее, чего хочется, что жизненно необходимосбежать и спрятаться. Но я даю себе время и приказ взять себя в руки. Я приехала сюда не для того, чтобы сдаться в первые же секунды. Если есть хоть маленький шанс, я им воспользуюсь. Мне нужен один единственный крохотный шанс.
Вечером мы с Ким наряжаем их ёлку. Милли крутится под ногами. Как только Лео садится на диван у окна, Ким бросается к нему на колени, и Мелитина начинает плакать. Это ревность, детка, думаю я. Ты девочкапривыкай к ней. Придёт время, научишься сдерживаться, прятать, улыбаться, даже когда всё кровоточит внутри.
Лео, конечно, мгновенно подскакиваетэто же его родной ребёнок. За родного ему по-настоящему больно, а для Ким у него только порядочность и здравый смысл. Он заставляет себя её любить. И у него плохо это получается.
Они обе сидят у него на коленях: одна на правой, другая на левой. Он долго увещевает их и убеждает, как сильно обеих любит, но Ким исподтишка пинает Милли ногой. Я ничего не говорю. Если бы он посадил на одно колено меня, а на другое Лею, я бы тоже её пинала.
После ужина Лео отправляет жену и дочь наверх отдыхать, убирает со стола, загружает посудомойку. Я ему помогаю, хотя он раз тридцать повторил, что справится сам.
Мелитина за весь вечер не произнесла ни слова, замечаю ему, собирая со стола неиспользованные салфетки.
Она не любит говорить.
Или не может?
Может. Она говорила, просто ты не слышала.
Что она сказала?
Шаминя и шапотик.
Что это значит?
Машина и самолётик.
В два с половиной года?!
Все дети разные. Мелитина никуда не спешит.
Лео, Лея ведь постоянно принимает лекарства? Даже во время беременности?
Он накрывает миску с остатками курицы пластиковой крышкой, щурится, когда она щёлкает, встав на место.
Да. Иммунодепрессанты, отвечает мне и открывает дверцу холодильника.
Ныряет в него так, словно хочет от меня спрятаться. Долго наводит там порядок, передвигая контейнеры с места на место.
Вам стоит показать ребёнка специалисту.
Зачем?
Лео, боюсь у неё налицо многие признаки аутизма. Чем раньше вы начнёте коррекцию, тем выше её шансы не отличаться от остальных.
Во-первых, у меня нет желания делать её похожей на остальных, он со звоном бросает вилки в пластиковую ячейку посудомоечной машины. А во-вторых, моя дочь совершенно здорова. У неё нет аутизма.
Ты не врач.
Ты тоже.
Я специалист с дипломом.
Без практики.
С глубокой теоретической базой и стажировкой. Я опираюсь на знания. Ты на что? Поясни, откуда такая уверенность?
Я её отец. Я так чувствую.
Она не смотрит в глаза!
Мне смотрит. У неё самые умные глаза, какие я видел.
Умнее, чем у Ким?
Умнее, чем у меня и тебя, вместе взятых.
Леоподнимаюсь и подхожу к нему.
Он знает, что я права, и ему больно от моей правды. А когда больно, ему нужны объятия. Я знаю его гораздо лучше, чем ему хотелось бы. И обнимаю. Наконец-то прижимаюсь к его груди. Вдыхаю запах его туалетной воды, кожи, волос и едва стою на ногах. На несколько мгновений утихают все бури внутри, возникает состояние невесомости, словно всё, что отвечает за плохие чувства и ощущения, отключилось. Осталось только хорошее: любовь, влечение, эйфория от его близости, просто от возможности к нему прикасаться. В этот момент сложно отказать себе в поцелуе, и я прижимаюсь губами к его футболке. Там, за ней, так гулко и часто бьётся его сердце. И закрываю глаза от удовольствия, слушаю его, и больше ничего не хочу. Не желаю открывать их снова.
Он, конечно, с полминуты ждёт, потом мягко меня от себя отодвигает и уходит наверх. Стол до конца не очищен от посуды и крошек, и мне приходится заканчивать самой.
Глава 4. В нашем прошлом
Лео не хотел, чтобы я приезжала. И та категоричность, с которой он отстаивал своё желание провести каникулы только с семьёй, натолкнули на мысль, что у него всё ещё есть сомнения. Он боится себя. Однажды ведь не выдержалсорвался. У нас всё было. Любые тлеющие угли можно раздуть в пожар, так ведь? Даже если до этого по глупости вылил на них ведро воды.
Мне легко понять, почему он не любит меня, хотя до сих пор до конца в это не верю. Что-то ведь всегда остаётся. И в жизни часто так бывает, что это «что-то», если когда-то оно было таким сильным, как у нас, снова вспыхивает.
Чего я не могу понять, так это того, почему он любит её? И любит ли на самом деле? Гораздо реальнее версия, что он живёт с ней из благодарности за всё, что она когда-то для него сделала. Должна была я, а сделала она. Но фокус в том, что жизньстранная штука, и не всегда поступкиповод для чувств. Бывает, мы их не ценим, не замечаем, пока она не ткнёт носом в своё же дерьмо, как было у меня.
Поступки поступками, но я не представляю, как он, бедный, с ней спит. Она ведь круглая. И не только из-за беременности. После операции она долго принимала стероиды, и те что-то сдвинули в её обмене веществона очень сильно поправилась. Позже её вес немного снизился, но уже никогда не стал прежним.
Я теперь тоже стыжусь своего теламне достался неудобный тип кожи, когда живот после родов остаётся немного сдутым воздушным шариком. Он сморщен, как старое яблоко, вокруг пупка. Каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало в ванной, думаю о том, как расстроится Лео, увидев его. Раньше ему очень нравился мой живот, он любил гладить его и целовать не меньше, чем зарываться лицом в мои волосы. Если б только моя кожа была растянута его ребёнком и моё отношение к своему телу было бы другим. Я была бы ему благодарна за то, что оно вырастило и выносило в себе дитя для любимого мужчины.
Я занимаюсь спортом, делаю всё что в моих силах на случай, если ему вдруг захочется прикоснуться. А Лея просто живёт. Она совсем не заботится о том, что видят его глаза, чувствуют его руки. Она сказала, что ей теперь нельзя ставить эксперименты над весом и питанием, запрещены серьёзные физические нагрузки. Даже рожать она не может сама. Я понимаю её, но и его мне жаль: каким бы хорошим человеком она ни была, она толстая и вся в шрамах. Непривлекательная, как женщина.