Всего за 299 руб. Купить полную версию
Я терялась в догадках. И не осмеливалась мучить её вопросами. Есении, как будто, только этого и надо было. Дрожать она перестала. Взгляд тоже перестал бегать. Теперь она спокойно смотрела на меня и уже не выглядела пострадавшей.
Скажите, могу я снова к вам прийти? внезапно спросила она.
Можешь. Но прежде
Спасибо! она сорвалась с места и подошла ко мне. Инстинктивно я отпрянула. Но Есения протянула ко мне руки и умоляюще попросила: «Можно вас обнять?»
Нет, я покачала головой.
Пожалуйста!..
Моё сердце дрогнуло. Есения шагнула навстречу и потянулась ко мне. Она была чуть ниже ростом, и мне пришлось наклониться, чтобы позволить ей себя обнять.
И это была моя вторая ошибка.
Я приблизила её к себе.
Позволила продавить мои границы.
Позволила коснуться себя.
Теперь она будет помнить об этом и будет знать, что так поступать можно.
Не с родной матерью. Со мной.
Я поступила так, как ни в коем случае не поступил бы настоящий профессионал.
Что сказала бы Милена, узнав о моём «проступке»? Разочаровалась бы сразу или дала бы мне второй шанс?
Я решила пока не говорить ей ничего. В конце концов, это мой клиентский случай и даже наставнику не обязательно о нём знать. У меня достаточно опыта, чтобы разобраться самой. И достаточно интуиции и рефлексии, чтобы вовремя остановиться и поразмыслить, что я делаю не так. Да, я допустила два промаха. В одну сессию. Это даже не сессия была. С таким же успехом я могла встретить Есению на улице, и вполне вероятно, она кинулась бы ко мне как к спасительной шлюпке, могущей помочь ей выплыть сию секунду. Каким-то образом я внушила ей доверие. Возможно, это ни что иное как запечатление. Первая улыбка, первый взгляд глаза в глаза, а послемягкие интонации и теплота ощущений от совместного, безопасного пребывания. Сработал «комплекс оживления». Она увидела мать!
Такое в моей практике случалось. И, в общем, я готова назвать это нормой взаимоотношений психотерапевтклиент. На начальном этапе. Потом розовый ореол постепенно разрушается. Мать оказывается не такой уж хорошей. И это очень важно для развития клиента! Человек всегда амбивалентен в своих проявлениях. Невозможно играть только хорошую или только плохую роль. Оттенков множество и они зависят от настроения, погоды, да вообще чего угодно! Психотерапевтне механизм с идеально встроенной и безотказно работающей программой. Сбои случаются, но! Важно их отследить. Пока они не запустили программу разрушения объекта. В лучшем случае развалится терапия. В худшем
К счастью, худшего в моей практике не было.
Милена говорила и об этом.
Не бойся жить и проживать, затягиваясь очередной сигаретой и выпуская в сторону густой дым, говорила она. В каждом мгновении твоей жизни есть ты. Конечно, успех прожить гораздо легче и приятнее, чем неудачу. Но если ты не научишься проживать собственный провал, рано или поздно ты потеряешь нить успеха. Сравнение необходимо. Сравнение того, какой ты была и какой стала. И тогда понимаешь, какой можешь стать, если Ну, а дальше условия, которые, опять же, создаёшь ты. Пространство, которое задаёшь ты. Но только не думай, что всё вокругэто ты. Путь становления психопата один из самых простых в наше время. Есть границы. Даже внутри твоей психики. Их просто нужно уметь двигать. А у тебя для этого есть всё.
Она любит целовать меня на прощание, дыша в лицо запахом табака. Иногда она курит сигары. А обычные сигаретыодну за одной. Я не удивлюсь, если со своими клиентами она тоже курит. Почему она выбрала именно меня? Я себя ощущаю полностью отличной от неё. Милене около шестидесяти. Можетчуть больше. Она называет себя «старой кошелкой». При этом имеет молодых любовников. Она мне даже фото их показывала. Для чего?
Люблю эксперименты, утверждает она, улыбаясь широко во весь рот. Зубы у неё, кстати, вполне приличные. И в целом она ещё довольно привлекательна. Маникюр на руках, волосы уложены в причёску, парфюм Он слишком резкий для меня. Она всё это подмечает и делает, мне кажется, нарочно всё для того, чтобы вызвать у меня гнев и негодование. Так учатся, говорит она. Женщина, которая способна разрушить всё, что только можно, а затем собрать воедино.
Я закрыла дверь офиса своим ключом, спустилась на первый этаж и попрощалась с охранником, дежурившим в тот день. Он знает, что я почти всегда ухожу последней. Мне удобно вести приём по вечерам. Открыв входную дверь, я с удивлением обнаружила мою недавнюю посетительницу, скромно прижавшуюся к стене и, очевидно, поджидающую меня.
Нет слов.
Ты кого-то ждёшь? задала я самый глупый вопрос, который только мог прийти в голову.
Васона опустила голову, не смея поднять глаз. Словно была виновата передо мной в этом своём желании увидеться снова.
Я решила предъявить ей свои границы и строгим голосом сказала:
Мой рабочий день окончен, и я ухожу.
Я знаю, всё так же, не поднимая глаз, сказала Есения. Мне хотелось увидеть Вас.
Есения, я не могу с тобой остаться. Меня ждут личные дела.
С моей стороны это выглядело как оправдание. Да так оно и было на самом деле. Я боялась сказать ей напрямую «нет». Где же моя профессиональная этика?
Могу я Вас проводить немного? спросила девочка.
Какой страшный вопрос! Признаюсь, к таким сюжетным поворотам я совсем не была готова.
На моё счастье, в наш диалог вмешались. Третий не всегда может стать лишним. Сзади к Есении подошёл мужчина и аккуратно, но требовательно взял её за локоть. Она вздрогнула.
Вот ты где! слишком радостно произнёс он. Мы уже начали беспокоиться, и, взглянув на меня, поздоровался. Добрый вечер!
Здравствуйте, ответила я. Не люблю говорить людям о доброте дня и времени суток, особенно, если я не уверена в том. К тому же мне кажется это неискренним. А вот незнакомца рассматривать было интересно. Выше среднего роста, спортивного телосложения (это отчётливо просматривалось сквозь его тонкий, обтягивающий свитер). Одет он был в кожаную куртку, джинсы и выглядел весьма «мажорно». Кроме того, лицо его было красивым. Глаза голубые, нос тонкий, прямой, скулы точеные ини следа растительности. Зато волосы длинные, светло-русые, убранные в хвост. И самое интересное, что всё это ему необыкновенно шло. Полностью завершённый образ стильного молодого мужчины. Хорош, одним словом! Я поймала себя на мысли, что на него было приятно смотреть.
Но этот мужчина мною интересовался мало. Гораздо больше его заботила девочка, которую он держал так крепко, словно боялся, что она может ускользнуть.
Я прошу прощения, сказал мужчина. Вы, вероятно, преподаватель Есении?
Нет. Я работаю в другом месте, мне захотелось ему улыбнуться.
Тогда каким образом вы оказались здесь вместе? он прищурил глаза и впервые внимательно на меня посмотрел, изучая. Совсем не прост! С первого взгляда это очевидно.
Я отвечу вам после того, как вы представитесь, заявила я. И сообщите, кем являетесь для этой девочки.
Охотно! мужчина ослепительно улыбнулся, и я подумала, что это совершенно отработанная улыбкачасть его имиджа. Меня зовут Глеб. Глеб Карамазов, добавил он. Я являюсь отцом Есении.
Глава третья. Удобные отношения
«Вы ведь любите говорить правду о других
почему же не любите слышать правду о себе?»
М. Митчелл «Унесённые ветром»
Дом, в котором я живу, расположился недалеко от места моей работы. Это очень удобно, так как можно ходить пешком. А если пользоваться общественным транспортом, придётся затратить больше времени. Центр города почти всегда в пробках.
Мой маршрут проложен по прямой. И только на подходе к дому я сворачиваю в небольшой проулок. Таким образом, путешествие моё занимает всего пятнадцать минут. И за это время я успеваю поразмыслить о том, что произошло за день, вспомнить наиболее яркие события, впечатлившие меня.
В этот вечер думала о Есении и её странном спутнике, назвавшемся отцом. В том, что он вряд ли может им быть, я почти не сомневалась. Есения говорила, что у неё есть отчим. Вот это больше похоже на правду. Слишком молод он для того, чтобы быть отцом семнадцатилетней девочки. Хотя вполне мог её удочерить, если родного отца нет. Но Есения об этом умолчала, а мне спрашивать не хотелось ровно до того момента, пока я не познакомилась с её отчимом и не увидела воочию, что он из себя представляет. Очень интересный тип и очень неоднозначный. Внешнелоск с головы до ног. Отрепетированные жесты, безупречная мимика. Конечно, времени для подробного осмотра мне не хватило, но первого впечатления уже достаточно, чтобы набросать его портрет. А девочка боится и появлению своего отчима явно не обрадовалась. Очевидно было, что он удерживал её силой. И если бы я чрезмерно прониклась этой историей (в которой для меня пока слишком много белых пятен), то могла бы вмешаться. Но делать этого не хотелось. Не представляю, какую роль я могу во всём этом сыграть. Япсихотерапевт, но я не педагог, не воспитатель и не работник социальной сферы. Моя позициясторонняя.