Лина Манило - Согрей меня стр 6.

Стас, кажется, и это заметил, от чего Мара растерялась ещё сильнее. Отвернулась к окну, плечом вытирая щёку, но от этого румянец лишь сильнее запульсировал.

Глупость какая-то, но Мара ничего не могла поделать с тем, как отреагировало её тело на этого мужчинусовершенно незнакомого, чужого и взрослого.

Мара разгладила складку на рукаве и вдруг почувствовала на своей щеке чужой взгляд. Но стоило Маре посмотреть на Стаса, и он снова уткнулся в телефон, хмуря брови.

Так они «играли» следующие минут десять: его взгляд на её щеке, ползущий вниз, ощутимый под слоями одежды, её испытующийтак до бесконечности. Воздух в машине стал гуще. Плотный и горячий, он кружил голову, будил бесшабашную лёгкость.

 Станислав Фёдорович, в объезд придётся,  подал голос водитель, разрушая очарование момента.

Мара откашлялась, прочищая горло, облизала пересохшие губы, и Стас завис, глядя на неё, уже не скрываясь. Жадно, плотоядно, словно был хищником, готовым наброситься на пугливую лань. Только Мара не была ланьюс детства очень красивая, она привыкла к чисто мужским взглядам, но этот мужчина странным образом её взволновал. Как не волновал уже давно никто другой.

 У вас, во сколько самолёт?  спросил Стас нарочито небрежным тоном.

 Ещё достаточно времени,  ответила Мара, разглядывая аварию впереди, из-за которой все машины разворачивали в другом направлении.

 Паш, тормознёшь тогда у «Моцарта»?  Стас тронул водителя за плечо, а тот кивнул.

 Если у вас есть какие-то дела, то я могу сама добраться,  Мара снова торопливо облизала губы, и кадык Стаса дёрнулся.

 Дима меня убьёт,  усмехнулся.  Так что придётся вам меня терпеть до самого аэропорта. Справитесь?

 Уж как-нибудь переживу,  весело засмеялась Мара и провела рукой по ремню безопасности, врезавшемуся в грудь, подчёркивая соблазнительные формы.

Это движение не укрылось от Стаса. Он чертыхнулся себе под нос, поёрзал на сидениичисто мужская реакция, отклик тела на сидящую рядом красивую женщину. И Маре это понравилось. Было что-то сладкое и запретное в том, как они откликались друг на другасовершенно чужие люди, случайные пассажиры.

Известная на весь город кофейня «Моцарт» работала до последнего клиента, потому порой до рассвета не закрывала своих двери.

 Кофе или чай?  отвлёк Мару низкий баритон.

 Это викторина?  улыбнулась, и Стас снова завис на несколько секунд.  Чай. С бергамотом.

 Почему-то я именно так и думал,  медленно растянув губы в улыбке, Стас кивнул Паше, и тот через секунду испарился, словно его и не было.

Оставив их наедине.

 Зачем?  только и спросила, других мыслей в голове не осталось.

 Просто так,  дёрнув плечом, Стас потёр пальцами лоб и бросил телефон на сиденье между ними, будто стену кирпичную выстроил.

И тут же сам её разрушил.

Стас протянул руку, пальцы его на мгновение зависли в миллиметре от девушки. Мара тихо выдохнула, и звук этот повис в густом воздухе.

 Локон выпал,  сказал Стас чуть более хриплым голосом.  Надо поправить.

 Надо?

 Обязательно.

И правда, он коснулся её волос, пропустил через пальцы прядку и заправил её за ухо. Всего лишь лёгкое прикосновение, невинная ласка, но всё внутри взбунтовалось, требуя продолжения.

Такой Мара себя давно не чувствовала. И ей, чёрт возьми, понравилось.

Мара пила принесённый Пашей чай, прячась за стаканчиком, и улыбалась. До самого аэропорта они не сказали больше друг другу ни слова, но тишина, повисшая между ними, не давила.

Нет, определённо, проехаться до аэропорта на Майбахе оказалось очень хорошей идеей.

И приземлившись в родном городе, Мара всё ещё улыбалась.

Глава 6

В неярком освещении бара васильковые глаза Мары стали похожими на лавандовое поле, глубокое и бескрайнее.

Она красивая. Настолько, что даже больно. Стас сделал большой глоток крепкого спиртного и вцепился взглядом в одну из бутылок за спиной бармена. Амаретто? Виски? Коньяк? Один чёрт.

Между ними вновь повисла тишина, которую захотелось вдруг разрушить, как хрустальный шармахом об землю, чтобы только осколки вокруг.

 Вы волосы покрасили?  спросил, сам от себя не ожидая. Какое ему дело до её волос, в первую встречу светлых и золотистых, сейчас отливающих тёмным серебром?

Искоса посмотрел на Мару, а она коснулась шелковистой пряди, смешно скосила глаза и улыбнулась.

 Да, теперь я не блондинка,  сказала, задорно сверкнув глазами и широкой улыбкой.

 И хорошо.

 Почему?

 Потому что,  дёрнул плечом и снова скрылся за хрустальным бокалом.

 Отличный ответ, а какой красноречивый. Содержательный!  Мара плавно повела в воздухе тонкой рукой, будто решила одним жестом объять весь мир.  Вы со всеми такой или только мне повезло?

 Общение со мной вряд ли можно назвать везением,  криво усмехнулся, и на виске проступила и запульсировала вена.

 Мне так не показалось тогда.

Мара тихо выдохнула, даже ладошкой себя по губам хлопнула, и Стас вспомнил их первую встречу. Бурление в крови, отзыв тела на присутствие этой девушки рядом, её запах, заполнивший салон автомобиля и синь взгляда, в котором так много можно было прочесть.

Бармен что-то спросил у Мары, она отвлеклась, расточая улыбки. Стас смотрел на её профиль и не мог понять, что эта девушкаидеальная во всех отношениях, опасно красивая, манкая для любого мужикаделает в этом баре в центре незнакомого городишки. Или только Стасу он был незнаком, а Мара родилась в нём и пропиталась его духом?

Ведь он ничего о ней не знал. Закружившись в делах и заботах, увязнув в разводе, даже не вспоминал о Маре. Лишь ощущение после их встречи осталось, сладкое и вязкое, как мёд.

 Вам не шло быть блондинкой,  Стас, наконец, озвучил свою мысль, хотя не был уверен, что высказал её доходчиво и понятно.

 Вы считаете их тупыми?

 Я далёк от стереотипов, хотя некоторые рыжие и правда, самые настоящие ведьмы,  усмехнулся, проводя пальцем по краю бокала, словно ласкал его.  В общем, не суть. Не берите в голову.

 Как скажете,  Мара вновь улыбнулась, и улыбка оказалась бы самой солнечной во всей вселенной, если бы в глазах не застыло что-то тяжёлое. Боль? Печаль? Стас не мог себе ответить на вопрос, что так сильно привлекло его во взгляде по сути незнакомой женщины, но смотреть в эти бездонные озёра хотелось.

В Маре была какая-то глубина, и в глубине этой таилась боль. Будучи раненным и растерзанным на клочки животным, Стас так остро почувствовал это, что стало страшно. Никакого душевного единения! Только не это! От всей этой романтической чепухи и выдуманных причин видеть в женщине что-то большее, чем половую партнёршу, одни проблемы.

Но вдруг, глядя на Мару, почувствовал, как его к ней тянет. Плотски, скотски, до сладкой судороги в ставших тесными брюках.

«Ты ничтожество. Подонок»,  гудели в ушах чужие слова, и Стас мысленно зарычал. Тряхнул головой, прогоняя наваждение.

 Ваши глаза

 Мои глаза?  Мара взмахнула ресницами и, склонив голову к плечу, ждала пояснений.

 Так они намного ярче. Выразительнее.

 А-а-а,  протянула и вновь покраснела.  Спасибо.

 Вас что-то тревожит?  вдруг спросил, и снова захотелось себя по голове ударить. Но вопрос уже сорвался с губ, назад не запихнёшь.

Мара встрепенулась. Тонкая изящная рука взметнулась в воздух, словно девушка пыталась отгородиться от всего, что могло ей навредить. Но в итоге закрылась, улыбнувшись очаровательноСтас ни на секунду не поверил в её фальшивые эмоции, в деланную стойкость.

 Нет, Станислав, у меня всё хорошо.

 Стас.

 Что?

 Называйте меня Стасом. Полное имя оставим для подчинённых.

 А как вас мама называет? Стасом?

 Мама меня уже никак не называет.

 Ой,  Мара так густо покраснела, что Стас не удержался от улыбки.

 Не смущайтесь, Марьяна. Это жизнь.

 Я просто я причинила боль? Я бестактна, извините,  она так искренне всполошилась, даже руку к Стасу протянула и коснулась предплечья. На миг задержала пальцы и дёрнулась, словно обожглась.

 Её нет уже пять лет,  сказал и сам своей откровенности удивился.

 Пять лет,  протянула Мара и неловко провела пальцами по краю бокала.

И Стас бы обязательно спросил, что на самом деле её так сильно расстроило, но вдруг ожил телефон. Не его забытый выключенным в машине, Марьяны.