Лина Манило - Неродственные связи стр 7.

Алиса стоит ко мне спиной рядом с высокой елью, ковыряет носком ботинка сугроб, а снег скрипит под шагами, моментально выдаёт моё присутствие, но пусть. Подкрадываться незаметно и тихонько, потом класть ладони на глазаразве не детский сад?

 Прогуляться, значит?  В её голосе мне чудится усмешка, но Алиса не торопится поворачиваться ко мне лицом. А я останавливаюсь за её спиной, и какие-то уже вовсе подростковые мысли носятся в голове и даже приходится незаметно поправить ширинку.

 Почему нет? Тут красиво.

Я пожимаю плечами, хотя Алиса и не видит меня сейчас. Продолжает стоять, упорно поддевая носком снег, а он каждый раз опадает на землю красивыми хлопьями. Прямо зимняя сказка, а не самая сумасшедшая ночь за последнее время.

 Покажешь? Красоту, в смысле, покажешь?

 Ты перешла на «ты»,  улыбаюсь, как идиот, а Алиса поворачивается ко мне и заглядывает в лицо снизу вверх, о чём-то размышляя.

 Пойдём.  Не спрашивая разрешения, беру Алису за руку, невольно вздрогнув от того, какая её ладошка ледяная. Мои тоже прохладные, но я, что тот пёс, имею слегка повышенную температуру тела, так что смогу согреть.

Алиса переводит удивлённый взгляд на наши сплетённые воедино ладони, но молчит. Она притихшая, поникшая какая-то. Наверное, у них с Машей был непростой разговор. Впрочем, у меня с Костиком не легче.

В словах сейчас нет никакой необходимости. Мы выходим из ворот, и они с мягким тихим скрипом закрываются за нашими спинами. Я отлично знаю эти места, и веду Алису вперёд уверенно, хотя и небыстрослишком много снега намело для забегов, но уже кое-как почистили, потому есть шанс, что по макушку не провалимся. Мне действительно хочется прогуляться, а вокруг на самом деле красиво.

 Ничего себе,  замечает Алиса, когда мы, миновав ряд домов, доходим до конца улицы и попадаем на аллею, по обе стороны которой высоким забором вековые ели.

 Там впереди заповедные места,  объясняю, всё дальше уводя Алису от цивилизации.  Мой дед сорок лет служил здесь смотрителем, я тут каждый закуток знаю, хотя с годами, конечно, всё слишком быстро меняется. Но пока ещё государство не придумало, кому бы продать эту землю. Но там сейчас из-за снега, уверен, непроходимые дебри. Как-нибудь потом проведу экскурсию.

И вдруг задумываюсь. То есть я действительно собрался это делать? Чудеса.

 А воздух-то какой,  Алиса счастливо жмурится и, остановившись, запрокидывает голову.  Я и не знала, что совсем рядом такое волшебство прячется.

 Нет повода не удивиться, да?  улыбаюсь и, не удержавшись, чуть сильнее сжимаю её ладонь.

 Пальцы сломаешь,  говорит тихо, но не пытается высвободить руку из моего плена.

Я ловлю её прищуренный взгляд и слабую улыбку, затаившуюся в уголках губ. И я ступаю мысленно на новую территорию, планируя задержаться на ней какое-то время. Сколько мы так стоим, сохраняя уютное молчание, и снег искрится вокруг, добавляя нереальности во всё происходящее. И я, выпивший всего бокал вина, чувствую себя пьяным, а картинка мира перед глазами слегка подрагивает в зыбком мареве.

 Маша мне сказала, что они с Костиком строят планы на будущее,  с какой-то тихой грустью замечает Алиса и смотрит куда угодно, только не на меня.  Рано ведь

 Рано,  заявляю убеждённо, потому что действительно так считаю.  Я сам женился в их возрасте.

 И я,  кивает и тяжело вздыхает.  В восемнадцать замуж выскочила. Потом ай, неважно.

 Тем более.

 Ты жалеешь? Ну, что так рано женился?

 Если я отвечу утвердительно, тогда получится, что и о Костике жалею.  Алиса смеётся, когда произношу это, и снова кивает.  Но сам брак мне огромного счастья не принёс. Так себе оказалась авантюра.

 Хотя тогда казалось, что раз и навсегда, да?

 Женщина, что ты делаешь в моей голове? Как ты мысли мои читаешь?  смеюсь и вдруг понимаю, что мне давно ни с кем не было настолько легко.

Странное ощущение: говорить о своём наболевшем и получать в ответ такую же реакцию. Я никогда не верил в чушь о ментальных близнецах, считал это дичью для восторженных экзальтированных дамочек, но в этот момент я готов поверить во что угодно.

 Честное слово, всё, о чём я мечтала, чтобы дочь не повторила моих же ошибок.  Алиса снова грустит, а мне ничего не остаётся, кроме как признать, что примерно того же самого я хотел для Костика.

 Думаешь, если мы сейчас дружным фронтом им запретим, они не поженятся?

 Шутишь? Я украла паспорт, чтобы замуж выскочить!  уже откровенно хохочет, а я качаю головой.  Не дура ли? Мама его спрятала, я спёрла и вылезла в окно. Так что ни к чему это не приведёт, только хуже сделаем. Хотя, признаюсь, велик соблазн гаркнуть, надвить родительским авторитетом. Но, пожалуй, воздержусь.

 Паспорт она украла, потрясающе,  цокаю языком и делаю шаг вперёд.

Просто шаг, а воздух вокруг сгущается, становится вязким, как мёд.

 Да, это была феерическая глупость, но

 Помолчи, пожалуйста,  прошу сломанным эмоциями голосом. Алиса округляет глаза до мультяшного размера, а я прикладываю палец к её губам. В них нет модной пухлости, но уверен: они мягкие и сладкие.  Помолчи потому что твой голос им же мужиков пытать можно. Пять минут, и они все государственные тайны выдадут.

Алиса встряхивает головой, а я делаю, возможно, самую большую глупость в своей жизни: накрываю её рот своим.

Глава 5 Алиса

Я даже сообразить ничего не успела, когда Сергей за мгновение одним-единственным шагом перечеркнул безопасное расстояние между нами. Качнулся в мою сторону, и вот он совсем рядом, всецело занял собой моё личное пространство. Вот только что мы обсуждали безумные планы наших детей, потом немного поговорили о прошломна удивление очень похожем, и от этой общности и взаимопонимания я размякла и поплыла, и вот он уже просит меня помолчать. А сейчас

Когда у меня закончились последние отношения? Пару лет назад, да собственно, они и длились всего несколько месяцев и как-то довольно быстро и безболезненно рассыпались на части. Да, я живая женщина, ещё молодая, совершенно здоровая с кучей планов на будущее, с ворохом надежд и стремлений, полностью состоявшаяся, но обжегшись на молоке, всегда дую на воду.

И вот чужие губы зависают в нескольких миллиметрах от моих. Они дают всего мгновение на то, чтобы оттолкнуть, избежать, сбежать, но, удивительное дело, в моей голове царит густой туман, я спокойна и расслаблена и не могу думать ни о чём, кроме того, что ждёт впереди.

Мне хочется этого. Я будто бы маленькая девочка, стоящая у ворот, за которыми шумит ярмарка, а там и клоуны, и факиры, и сладкая вата. Нужно только шагнуть навстречу радости.

Коснувшись почему-то очень тёплыми пальцами моего лица, Сергей слегка надавливает на кожу, наверняка оставляет на ней белёсые следы от своих настойчивых прикосновений, а горячее дыхание, кажется, способно растопить все льды на обоих полюсах. Обоняние улавливает аромат мяты и едва различимый алкоголя, меня закручивает в странном вихре, когда требовательные губы сминают мои.

Поцелуи бывают разные: невесомые, словно летняя паутинка, несмелые, трепетные, нежные, неуклюжие, нахальные. А бывают вот такиежадные, ищущие, жёсткие, отчаянные. И, кажется, ещё немного и рухну прямо на снег, погребённая под остатками самоконтроля и извечных табу.

И чтобы устоять на ногах, хватаюсь за скользкую ткань лыжной куртки, пытаюсь хоть так удержаться от падения. Важнее всего сейчасне потерять ориентир, не сбиться с курса, сохранив хоть какие-то границы реальности. Но вместо этого я падаю всё ниже и нижетуда, где бьётся живое сердце земли, а кипящая лава лижет кожу языками пламени.

Влажный язык проникает в рот, находит мой, сплетается с ним в извечном древнем танце, и где-то рядом на все лады грохочут африканские барабаны. Эта музыкаона не снаружи, она внутри. Вибрирует в солнечном сплетении, и сердце вторит ей, то скользя вниз, то взлетая куда-то к горлу.

Как долго мы целуемся? Возможно всего лишь долю секунды, а может быть, вечность. Разве время имеет значение, когда настолько хорошо в этом ледяном царстве, а вокруг кольцо сильных мужских рук?

 Шустрый какой,  замечаю, когда всё, на что остаётся моих сил, это прижаться лбом к его плечу. Ткань охладела на морозе, и приятно освежает разгорячённую кожу.