Не дожидаясь, пока поднимусь на ноги, Имран хватает меня за шиворот, отдирает от пола и тащит вперёд по коридору. Зашвыривает в комнату, где я уже была, позади слышится отборная ругань Вахи и стон боли, затем краткое: «Не ной. Заслужил». А потом щелчок замка и тишина. Да, досталось горилле. Только мне урода не жаль. Они тут все твари беспринципные. Даже разницы не чувствуют, кому-то руки ломать или себевсё одно им. Уже завтра палец у него заживёт, как на собаке.
А вот мне по-настоящему больно. Не столько ноет ушибленная скула, сколько обидно и мерзко на душе. Во что они превратили мою жизнь? Один изнасиловал, второй избивает и запугивает. Заперли в логове зверя и как теперь вырваться?
Понемногу гнев утихает, и я прихожу в себя. Понимаю, что сглупила, когда начала нарываться. Они с лёгкостью могли снести мне голову. Либо обезьяна Ваха, либо его шеф. А мне выжить надо. Мне выбраться отсюда надо. А иначе всё, что уже выдержала до этого, было зря, и мне следовало вскрыться ещё до изнасилования.
Еду приносит другой охранник. Ставит на журнальный стеклянный столик поднос с шашлыком и неаккуратно нарезанными овощами и молча удаляется, не забыв запереть за собой дверь.
Я с ненавистью смотрю на поджаренные, как назло вкусно пахнущие дымком куски мяса и исхожу слюнями. Первые пару минут упрямо не подхожу к столу, решив устроить голодовку, а потом, немного подумав, решаю, что всем здесь на меня плевать и сочувствия я не добьюсь.
А силы нужны. Сколько я уже не ела? Сколько вообще провела в отключке? Судя по закату, вечер. Но под ложечкой так сосало, словно я проспала два дня. Нужно поесть.
Переборов гордыню, села на край кровати и потянулась за мясом. Ещё горячее, сочное
С ума сойтипроворчала с набитым ртом и проглотила мясо, почти не жуя. Опустошив внушительную тарелку, запила всё газировкой и залезла с ногами на кровать. Легла набок и, свернувшись «калачиком», уснула.
Зелёных лугов и цветущих полей я не видела во сне. Только обезьянья морда Вахи и бородатая нахальная физиономия Имрана. Последний, злобно усмехаясь, направлял на меня пистолет и явно собирался выстрелить.
Кажется, я вскинулась от собственного крика и, распахнув глаза, быстро огляделась. В комнате я была одна. Но не могу сказать, что сильно этому обрадовалась. Мне нужно поговорить с Имраном. Узнать, что этому подонку от меня нужно, и по возможности выторговать себе свободу.
ГЛАВА 3
До утра я то проваливалась в беспокойный сон, то выныривала из забытья, вспоминая, где нахожусь. Сейчас пребывание в квартире Булата казалось мне не таким и ужасным, как до возвращения в дом Вайнаха. Хотя в душе всё ещё шевелилась тоска от того, что он сделал. Раньше я воспринимала насилие, как нечто эфемерное. Что-то типа документального фильма о серийных маньяках. Вроде оно и есть, но от меня далеко. И хорошо.
Но Антон заставил меня войти в мир, где ударить, изнасиловать или даже убить женщину могут с такой лёгкостью, словно муху прихлопнуть. И сейчас я не знала, что ждёт меня дальше. Каким будет следующий удар. Какую пытку придумает для меня Имран сегодня?
Когда на улице рассвело, а за окном раздались голоса охранников, я сползла с постели, нехотя прошла в ванную. Как бы там ни было, личную гигиену ещё никто не отменял. Пусть даже сегодня меня пристрелят
Наспех ополоснувшись в душе, укуталась в банный мягкий халат, выглянула из ванной и, только убедившись в том, что по-прежнему одна, вышла в комнату. На столе уже стоял завтрак, и желудок неприятно заныл от запаха шашлыка. Серьёзно? Опять? А нормальную еду здесь не готовят? Так и до гастрита недалеко.
Забористо выругавшись, проглотила завтрак, оставив пару кусков мяса, как намёк, что шашлык не может быть ежедневной едой у девочек. Хотя мало кому есть до этого дела. Я в этом доме не гостья, я тут пленница.
За мной так никто и не зашёл. Только в обед открылась дверь, и в комнату вошёл охранник, что и до этого приносил еду. Поставил на стол обед (да, снова мясо!) и, забрав грязную посуду, пошёл к двери.
Стой! Ты можешь передать Имрануно договорить мне не дали, хлопнув перед носом дверью. Вот урод! кинула вслед охраннику и снова замерла в ожидании.
Время шло, но меня больше никто не навещал, а за дверью, сколько я в неё ни стучала, не было слышно ни звука. И когда я уже отчаялась увидеть Имрана, он сам вошёл в мою тюрьму и встал напротив, чуть склонив голову набок и сложив перекачанные, татуированные ручищи на груди. Вопреки обычаю, сегодня он был в одной белой майке и светлых джинсах. Его смуглая, покрытая мрачными рисунками кожа сильно контрастировала с одеждой, и я даже не сразу подняла глаза на его лицо.
Ну что, созрела для разговора?
Я ещё вчера хотела с тобой поговорить, но ваше величество, видать, не были настроены, буркнула вполголоса.
Он усмехнулся уголком рта, взял одной рукой стул и, развернув его спинкой наоборот, присел, широко расставив ноги в стороны. Эдакий огромный жлоб с самодовольной улыбкой и злым взглядом тёмно-карих глаз.
Если бы ты не была ебучей истеричкой, поговорили бы. Но ты была настроена на скандал, а я не люблю, когда на меня лает какая-то шавка.
Задохнувшись от злости, сжала кулаки и почувствовала, как щеки вспыхнули огнём. Однако не произнесла ничего из того, что вертелось на языке в ответ на его оскорбления. Мне нужно поговорить с ним.
Какие у тебя планы на меня? спросила ровным тоном, хотя мысленно расчленила этого подонка раз сто за прошедшую минуту.
Какие у меня могут быть планы на шлюху? развязно ухмыляется, хотя взгляд остаётся таким же ледяным, как и прежде. Обслужила моего брата, теперь будешь обслуживать меня, ему явно доставляет удовольствие моё лицо в этот момент, потому что я, позабыв о данном себе обещании, начинаю закипать.
Что, прости?
Ты глухая? Или тупая? Я сказал, обслужила моего брата, эту фразу он проговаривает по слогам, злобно скалясь, словно я была его женой и посмела ему, такому лапушке, изменить. Обслужишь и меня. А потом продам тебя в какой-нибудь бордель. Или просто прикопаю в лесочке. Там уж как пойдёт. Будешь стараться, быть может, перепродам кому-нибудь.
Я смотрю в его глаза и не верю тому, что слышу. Какая же мразь. Тварь законченная!
За что? Что я сделала тебе такого, что ты так меня ненавидишь? Мм? Что? Скажи. Ты забрал меня у мужа. Лишил меня моей прежней жизни. Сделал из меня какую-то грёбаную Мата Хари местного разлива, подложил под своего братца, который, кстати говоря, взял меня силой! А теперь ещё шлюхой называешь?! За чтооо?! последнее слово я проорала ему в лицо, хотя изначально не собиралась показывать свои эмоции. И тем не менее ублюдок умело вытянул их из меня.
Закрой свой рот, сука, пока я тебе его не порвал, произносит тихо и так спокойно, что, если бы я не расслышала каждое его слово, подумала бы, он о погоде вещает.
Его предупреждение, правда, моментально заставляет меня заткнуться, потому что я помню и до сих пор чувствую, насколько тяжела его рука.
Отпусти меня. Пожалуйста. Я просто хочу уехать. Подальше от всех вас Твой брат никогда не узнает, что я жива. Мне и самой это не нужно. Я просто исчезну и всё, начинаю позорно плакать, потому что ничего другого не могу. Чувствую свою беспомощность, и ненависть вперемешку со слепой злостью съедают изнутри. Но я упрямо держусь и продолжаю корчить из себя жертву. Я должна его обмануть. С Булатом почти получилось, получится и с ним. Должно получиться.
Отпустить, говоришь? он запрокидывает голову, издевательски оценивает меня взглядом. Если хорошо поработаешь над моим членом, я подумаю. Кто знает, может, настолько умело сосёшь, что я даже пожалею тебя и действительно отпущу. Почему нет? сволочь поганая.
Я сделаю всё, что угодно, кроме этогопоёжившись от одной мысли о том, что я стою перед ним на коленях, и Фу! Да ни за что!
Покажи мне, как ты хочешь на свободу, расстёгивает пуговицу на своей ширинке, а я, громко сглотнув, опускаю взгляд вниз.
Сейчас? произношу потерянно, а он, привстав, убирает из-под себя стул и делает шаг ко мне, расстёгивая и молнию.
А почему нет? Приступай.
ГЛАВА 4
Я с ужасом смотрю на то, как он вытаскивает из штанов огромный, толстый член и, взяв его в руку у основания, проходится сжатой ладонью по всей длине.