Всего за 249 руб. Купить полную версию
Повезло, что пронесло. Там немного грустно, в своей саркастичной манере отозвался Молох.
Но ты же выжил. Целых десять лет. Это срок.
Молох поднял на него задумчивый взгляд, в котором Саид уловил кое-что ещё. И он точно знал, как это называется. Гнев. Тот самый, которым живёт и сам.
Мысль о мести помогла, подтвердил его догадки Молох.
Кого надо грохнуть?
Елисей покачал головой, слабо и как-то безрадостно усмехнулся.
Э, нет. Это моя месть.
Ты же говорил, не хочешь больше убивать.
Не хочу. Это будет последнее убийство в моей жизни.
А что потом? Саид и сам бы хотел знать, что бывает потом. Но боялся представить это «потом». Потому что в нём может не быть её Той, с кем хотел бы это «потом» провести. А потому отчаянно боялся его.
А потом А потом всё. Потому что без неё я жить уже не смогу, задумчиво пробормотал Молох и опустошил, наверное, десятый по счёту стакан.
Без неё? Без мести?
Молох поднял на него взгляд, и стало всё ясно даже без слов. Он не о мести. Он о женщине.
Без той, которая меня предала. Это из-за бабы я десятку тянул.
Жестоко. Для такого, как Молох, вдвойне. Обычно люди, вроде него, не верят никому и никогда. А если кого-то пускают в своё сердце, то это навсегда. В общем, всё, как у Саида. Только Надя его не предавала. Её у него забрали.
ГЛАВА 3
Я подошла к окну, осторожно выглянула наружу и вздрогнула, когда за спиной послышались негромкие шаги.
Я же говорил, не открывать шторы. Какое из этих трёх слов тебе непонятно?
Прости, отшатнулась назад, затыкая тяжёлой шторой просвет. Я просто по солнцу скучаю.
Твоя любовь к солнцу может стоить мне жизни. А я не собираюсь подыхать, потому что какой-то бабе захотелось погреться. Обогреватель вон там, указал на калорифер у кровати, куда я сама его и поставила.
Мне кажется, ты слишком осторожничаешь. Нас уже давно никто не ищет. По крайней мере, так, как искали раньше.
Мужчина скривил губы в подобии ухмылки.
Значит, ты не знаешь моего брата, раз так думаешь. Есть хочешь?
Я кивнула, облизнув потрескавшиеся от недостатка витаминов и отсутствия косметических средств губы.
Садись, он плюхнулся за столик, кивнул на стул напротив. Подвинул мне пакет с едой. Разложи.
Долго мы ещё здесь пробудем? я достала контейнеры с мясом и овощами, открыла упаковку с хлебом.
Посмотрим.
Так долго на одном месте мы ещё не задерживались.
Пока тихо всё. Видать, тебя и вправду уже не ищут, уставился на меня испытующе. Ждёт реакции. Я уже не раз замечала, что ему интересны человеческие эмоции. Наверное, оттого что сам их не испытывает.
Но я уже научилась не показывать свои чувства. Жаль, я всё ещё их ощущаю
Что ж, это, наверное, хорошо.
Но ты не испытываешь по этому поводу радости, ведь так? не знаю, угадал он, или я пока плохо скрываю свои эмоции. Как бы там ни было, он прав.
Не испытываю.
Почему?
Я пожимаю плечами, попросту игнорируя его вопрос.
Есть хочется, ставлю на стол тарелки и приборы.
Ты его любишь, заключает он и принимается за еду.
Я не знаю, вру, потому что мне сложно признаться в этом даже себе. Мне вообще сложно что-либо объяснить.
Как оно? Любить?
Любить? поднимаю на него потерянный взгляд. Нууу Это сложно пояснить словами. Это нужно чувствовать.
Ясно.
Ну ты ведь любил хоть кого-нибудь? Маму, отца, может? На худой конец собаку, кошку, хомячка. Хотя бы чувствовал привязанность?
Он поднимает на меня равнодушный взгляд.
Нет.
Совсем никого?
Нет.
Как же всё сложно.
Ну Девочки тебе нравились в юности? Всем мальчишкам нравятся девочки.
Он поднимает на меня глаза, я смотрю в них и понимаю: он не был мальчишкой. С таким диагнозом не испытывают даже обычных детских радостей.
Нет.
А что ты любил: есть или одевать? Конфеты, может? Все дети любят конфеты.
Мне было всё равно.
Да Это грустно, наверное. Ничего не чувствовать.
Я чувствую гнев и злобу. Иногда возникает желание кого-то убить. Это же тоже чувства.
Я едва не давлюсь куском мяса, прокашливаюсь.
Ну, вообще, да. Это тоже чувства. Только они больше животным подходят. Извини, опускаю взгляд в свою тарелку, а он невозмутимо продолжает жевать свой стейк.
Люди хуже животных. Это факт, который даже доказывать не нужно. Я не прав?
Нет, ты во многом прав. Но помимо гнева и желания убивать люди чувствуют ещё много всего К примеру, радость. Любовь. Огорчение. Желание поплакать или посмеяться. Одиночество, страх.
А что хорошего в чувстве страха? Одиночество Одиночество мне нравится. А радость и любовьэто для девок. Я же не девка.
Хмыкаю. Здоровенный нерусский бугай с акцентом, с бородой и шрамом, рассекающим лоб и весь левый висок. Совсем на девку не похож.
Что?
Ты ошибаешься, если думаешь, что любить могут только женщины. Мужчины тоже любят. И иногда даже сильнее, чем женщины. А страх, он не из приятных чувств, да. Но все вместе эти эмоции и делают нас людьми. Делают нас живыми, понимаешь?
Он не понимает. Он пытается, я вижу. Но не понимает, потому что никогда этого не чувствовал.
Животные тоже боятся. Все боятся. Кроме меня, доедает последний кусок стейка и откидывается на спинку стула.
Да. Кроме тебя, соглашаюсь. Но ведь и у тебя есть чувство самосохранения. Это уже хорошо, не знаю, кого пытаюсь этим обмануть: его или себя?
Ага. Хорошо. Хорошо, что я не совсем дерево, смеётся, смеюсь и я.
А что насчёт женщин? Пусть ты лишён многих чувств, но ведь испытываешь сексуальное влечение?
Разумеется. Я же не импотент.
И как это всё происходит? То есть тебе же хорошо с женщиной? Каких ты предпочитаешь? Высоких, маленьких, блондинок, брюнеток? Полненьких или худышек?
Он пожимает плечами.
Тех, с которыми можно кончить. Мне всё равно, как она выглядит. Лишь бы член на неё встал.
Понятно, отодвигаю тарелку с недоеденным стейком, проглатываю подступивший к горлу ком.
Что, всё ещё плохо? он, конечно же, не от волнения за моё здоровье интересуется. Ему просто не хочется снова тащить меня на себе, когда придёт время менять квартиру.
Нет Наверное, простыла немного. До завтра отлежусь.
Учти, если придётся сваливать, а ты будешь в коматозея тебя брошу, предупреждает он честно.
Со мной всё нормально.
Тогда я пошёл. Вечером принесу поесть.
Я наблюдаю, как громила поднимается, одной рукой убирает с дороги стул.
До вечера, Шамиль.
Убрав со стола, залезаю на кровать с ногами и открываю книгу. Строчки уже не расплываются от слёз, но я с трудом понимаю, о чём читаю.
Сломлена. Уничтожена. Словно в огне том сожжена. Словно мне перебили позвоночник и оставили там, в том жутком, тёмном доме. И вроде как радоваться должна, что вырвалась, но не получается. Кажется, я вообще разучилась радоваться и улыбаться.
Прошло несколько месяцев после гибели Славы, а я до сих не могу собрать себя по кусочкам. Будто меня, как какую-нибудь вазу, разбили на мелкие осколки, так, что не склеить.
Я завидую Шамилю. Тому, как он может наплевать на всё вокруг и не думать о тех, кто предал, или о тех, кого предал он. Ему не больно оттого, что семья отказалась от него. Ему не больно оттого, что он натворил в прошлом. Ему вообще не больно.
ГЛАВА 4
Можно я останусь? руки с красным, словно кровь, маникюром легли на его плечи, и Саида передёрнуло от этого прикосновения.
Нет.
Почему? Я могла бы вам помочьпрошептала девушка, склонившись к его уху.
Я не люблю, когда кто-то стоит за моей спиной. Выходи оттуда.
Её ладони соскользнули с его плеч, прошлись по рукам с закатанными рукавами рубашки.
У вас красивые тату
Тату Дура тупая. Тату у девочек на жопе, а у него шрамы. Шрамы, которые никогда не зарастут. Болью он напоминает себе, что всё ещё дышит.
Тебя как зовут?
Вероника, протянула обиженно девка.
Слушай, Вероника, у тебя какая задача? Чем ты здесь занимаешься?
Я ваш секретарь, вконец растерялась. Хотя, скорее, делает вид, строит из себя тупицу.
Тогда что ты здесь делаешь? взглянул на неё устало.
Кофе вам принесла, виляя задом, обтянутым атласной тканью, прошла вперёд, встала перед ним в позу, рекламируя товар лицом.