Игорь Ягупов - Валькина жизнь стр 8.

 Это из приемной Натана Ефимовича. Да. Он просит вас срочно подойти. И захватите смету на двадцать пятый. Что? Естественно, за последний месяц. Неужели и это вам надо объяснять?

Уже со второго дня работы Валя переобувается в туфли на шпильке, но Натан Ефимович не забывает о своем предложении. Как-то после работы он почти насильно ведет ее в обувной магазин, где выбирает для нее самую модную и дорогущую пару. Поход в магазин с начальником Валя с трудом, но выдерживает. Когда же Натан Ефимович идет к кассе, чтобы расплатиться за обновку, ее терпение лопается.

 Что вы делаете?  возмущается она.  Зачем? Я сама заплачу!

Натан Ефимович отшучивается и улыбается стоящим рядом с ними покупателям и продавцам, которые смотрят на разыгрывающуюся перед ними сцену все с большим изумлением. Вечер пятницы, и народа в магазине много.

 Капризы, капризы,  натянуто хмыкает Натан Ефимович, крепко сжимая Валино предплечье,  ох уж эти женские капризы. Ничем не угодишь. А я все равно их тебе куплю, дорогая.

При слове «дорогая» у Вали перехватывает дыхание. Она бросает на Натана Ефимовича полный ненависти взгляд и, вырвав у него руку, выскакивает прочь из магазина. Он догоняет ее на углу и почти насильно сует в руки коробку с туфлями. Валины уши горят от стыда и гнева, она что-то доказывает ему, возмущается, но Натан Ефимович и слушать ничего не хочет.

 Что вы себе позволяете?  бормочет обессиленная Валя.  Я вам отдам деньги за туфли.

 Ни в коем случае,  парирует Натан Ефимович.  Это мой долг. Именно я затащил вас работать в офис. Для вас шпилька практически спецодежда. Где вы видели, чтобы робу за свой счет покупали?

 Что вы все отшучиваетесь? Я что вам  маленькая?  выдавливает Валя, задыхаясь от чувства собственного бессилия, и, не выдержав, почти выкрикивает:  В плановом и так болтают невесть что!

 Что болтают в плановом?  с готовностью интересуется Натан Ефимович, который рад сменить тему злополучных туфель.

 Гадости разные,  шипит Валя.

 Какие?  настаивает Натан Ефимович.

 Да неважно,  отмахивается Валя.

 И все же?  не отстает ее спутник.

 Не ваше дело,  огрызается Валя.

 Раз уж вы заговорили об этом  значит, мое,  резонно замечает Натан Ефимович.

 Болтают, что вы на меня глаз положили!  выпаливает Валя и сама пугается своей смелости.

Она ожидает возмущение начальника и уже готова извиниться. Но Натан Ефимович воспринимает кажущуюся Вале верхов откровения фразу весьма спокойно.

 Вот уж удивили Москву селедкой,  хмыкает он.  Я и не скрываю.

 Что?  Валя пристально смотрит на Натана Ефимовича, думая, что он, как обычно, над ней подтрунивает.

 А что здесь такого?  вполне серьезно произносит Натан Ефимович, переходя на «ты».  Ты девушка симпатичная. А мне южанки всегда нравились. Что уж тут поделаешь?

 Ох,  только и может выдохнуть Валя.

 Что «ох»?  усмехается Натан Ефимович.  Может, нам, правда, на «ты» перейти?

 Зря я вам все это рассказала,  с отчаянием выдыхает Валя.

 Что рассказала?  хмыкает Натан Ефимович.

 Про плановый,  мрачно уточняет Валя.  Стыд какой. Словно сама навязалась.

 Навязалась?  всплескивает руками Натан Ефимович и оглядывается вокруг, как будто ища поддержки у прохожих.  Да я за тобой, можно сказать, увиваюсь уже второй месяц! А она  «навязалась»!

Сжав кулаки, Валя набирает в легкие воздух. Но, так ничего и не сказав, лишь бросает на Натана Ефимовича укоризненный взгляд и убегает прочь вместе с туфлями раздора.

Пятничный вечер завершается примеркой обновки, прерываемой слезами и шмыганьем носа. В понедельник Натан Ефимович, не заходя на службу, уезжает в командировку в Москву. Так что Валина казнь откладывается. Сама она всю неделю со страхом ждет возвращения начальника. Она ненавидит его, еще больше ненавидит себя и мысленно подбирает слова, которыми потребует у него обещанного перевода на стройку.

Главное  постараться избежать истерик и слез. Слез особенно. Она уйдет отсюда достойно. Ей не в чем себя упрекнуть. Она не давала ему никакого повода. А девчонки в плановом просто сплетницы. Даже не так: не просто сплетницы. Правильно сказала Зинаида Петровна: им завидно, потому что они хотели бы быть на ее, Валином месте. Впрочем, это не повод для нее вести себя так же. Утром в понедельник она зайдет в кабинет к Натану Ефимовичу и потребует перевода. И не будет реагировать ни на какие его шуточки. Она взрослая женщина, специалист. Она не позволит так с собой обращаться. Она приехала на Севере не затем, чтобы крутить романы с начальством. У нее, в конце концов, есть парень в Жданове.

Вспомнив о Пашке, Валя мысленно спотыкается. Есть ли у нее этот самый парень? Не пишет ведь ничего. Наверное, забыл. Был бы он настойчив, как Натан Ефимович, может, она и не поехала бы ни в какой Мурманск. Впрочем, Валя тут же себя одергивает: равнодушие Пашки не повод для Натана Ефимовича расставлять свои сети. Она ему скажет, все скажет  жестко и однозначно. В понедельник утром.

Но все выходит не так. Натан Ефимович неожиданно появляется в главке в пятницу вечером. Очевидно, прямо с поезда. Валя рассортировывает бумаги. Уже шестой час. Но августовское солнце ярко светит в огромное окно приемной. Увидев Натана Ефимовича, Валя вздрагивает и съеживается. Она не готова проявить свою жесткость прямо сейчас, на три дня раньше предполагаемой даты.

Впрочем, Натан Ефимович тоже выглядит смущенным. Он молча ставит в вазу на подоконнике огромный букет каких-то желтых цветов.

 Я воды наберу,  бормочет Валя машинально.  В сухой завянут за выходные.

 Это тебе,  сообщает Натан Ефимович.  Домой заберешь.

 Добавлю к стоимости туфель,  брякает Валя, чувствуя, что получилось как-то грубо.

Но Натан Ефимович обходится без своих обычных подтруниваний. Он молча смотрит на нее и лишь иронично качает головой. Валя нарочито зарывается в разложенные на столе бумаги. Молчание затягивается, и скоро она чувствует, как щеки ее начинают гореть. Нужно что-то сделать, чтобы снять почти физически ощущаемое в комнате напряжение. Валя уже собирается начать заготовленный, хотя и не доработанный еще до конца строгий разговор о переводе на стройку, когда Натан Ефимович ее опережает.

 Предлагаю сходить завтра в ресторан,  произносит он.  Для примирения.

Валя вскидывает на него измученный взгляд. Да что же это такое? Он снова сбил ее с толку! Теперь ее заявление о переводе будет выглядеть нелепо и по-детски. Снова женские капризы, скажет он. И будет прав. Сто раз прав. Она не может вести себя с ним достойно. Необходимо это признать.

 Я зайду завтра в шесть,  говорит Натан Ефимович.

 Но,  начинает Валя.

 В шесть,  повторяет Натан Ефимович и добавляет после секундной паузы:  Номер твоей комнаты я помню: сам выписывал ордер на заселение.

Затем он несколько поспешно, как кажется Вале, выходит из приемной в коридор.

 А как же иначе? Чего я хотела?  со злобой к самой себе думает Валя, ворочаясь ночью в кровати.  Я всего полтора месяца здесь работаю и уже получаю больше, чем на стройке. И комнату мне выделили. За красивые глаза, что ли? Вернее, да, за них как раз и выделили. Наверное. Даже наверняка. А вовсе не потому, что я ценный специалист, которому песок месить на объекте не позволят. Тут совсем другая причина. Как они там сказали: «Натан на нее глаз положил»? Теперь надо расплачиваться. Впрочем, не это главное. А что? А то, что, допустим, перейду я сейчас на эту самую стройку. И что дальше? Кому я сделаю хуже, кроме себя? Девчонкам из планового? Они-то как раз будут рады. Они только этого и ждут. А что касается разговоров и гнусных намеков, то их только прибавится. Про то, что было и про то, чего не было. Впрочем, и это, конечно, не главное. Не в пику же завистницам-плановичкам начинать крутить роман? Бред какой-то. А что же главное?

Валя никак не может поймать суть кружащихся в ее голове мыслей. Внезапно ответ становится для нее очевидным. Самый простой и нежелательный для нее ответ. Она гнала его прочь, потому что не хотела признавать то, что не встраивалось в ее планы на жизнь.