Игорь Ягупов - Валькина жизнь стр 10.

 Стреляй, Олег!

 Патронов нет!  отвечает ему другой певец.

 Цемент-то им хоть завезли?  слышится веселый шепот позади Вали, и по рядам пробегает легкий смешок.

Спектакль идет тяжело. У Вали начинает болеть голова. Ей хочется вернуться домой и прилечь. Она уже совсем собирается уйти в антракте, но вновь думает о том, что Натан, очевидно, сделает ей сегодня предложение, а потому остается и терпит спектакль до конца. Отстояв очередь в гардеробе, они одеваются и выходят на улицу. Звуки назойливой оперы звучат у Вали в голове. Они идут домой пешком. Валя ждет от своего спутника тех самых слов. Но Натан мрачно молчит.

 Что ты все хмуришься?  не выдерживает Валя.

 Устал,  бурчит Натан.  На будущей неделе приемная комиссия приезжает. А у нас одни недоделки.

У Вали как будто выбивают почву из-под ног. Ничего не будет! Никакого предложения. Он просто нервничает из-за работы.

 Дурацкий спектакль,  замечает Натан устало.  Еле вытерпел.

 А меня?  внезапно заводится Валя.

 Что «тебя»?  не понимает Натан.

 Тоже еле терпишь?  шипит Валя.

 К чему ты это?  раздражается Натан.

Если бы он хотя бы добавил «дорогая», Валя, наверное, сдержала бы свою обиду. Но Натан просто сказал: «К чему ты это?» Сказал отстраненно, словно разговаривал с чужим человеком.

 К чему?  взвизгивает Валя так, что прохожие оглядываются.  Да все к тому же!

 Могла бы меня поддержать,  злобно замечает Натан.  Вместо того чтобы визжать на улице.

 Поддержать? Визжать?  взвивается Валя.  Да мне осточертели твои проблемы, твои шутки и твои идиотские спектакли.

Она сама не ожидала в себе подобной злобы и уже готова извиниться, когда Натан неожиданно произносит:

 Не буду скрывать, меня тоже в последнее время стали тяготить наши отношения. Я не хотел этого пока говорить. Но коли уж ты сама начала. В общем, я считаю, что, возможно, их нет смысла продолжать.

 Что?  задыхается Валя.

 Нет, конечно, я не говорю, что ты должна уйти сегодня же,  продолжает Натан.  Но в стратегическом плане, наверное, будет лучше, если мы расстанемся.

 Хорошо,  бормочет Валя, изо всех сил стараясь сдержать слезы.  Только зачем нам «стратегические планы»? Давай, прямо сейчас. К чему тянуть?

 Прости,  сухо говорит Натан.

 Это ты меня прости,  перебивает его Валя.  За то, что слишком хорошо о тебе думала.

 Я все понимаю,  начинает Натан.

 Я тоже,  фыркает Валя.  Ты так много для меня сделал. Пора и честь знать. Прощай. И, пожалуйста, не надо меня останавливать.

Выпалив все это на одном дыхании, она поворачивается и бросается прочь. Она думает, что Натан бросится ее догонять. Но он этого не делает. Лишь у дверей общежития Валя соображает, что у нее нет с собой ключей от комнаты.

 Я из триста двадцать первой, вы же меня знаете, можно мне ваш ключ  комнату открыть, а то я свой дома забыла,  почти умоляюще обращается она к дежурной на первом этаже.  Забыла ключ,  повторяет она, поняв, что слово «дома» прозвучало в данной ситуации как-то нелепо.

 Что-то взять хотите?  уважительно интересуется дежурная.

Неужели она тоже знает об их отношениях с Натаном? Отсюда и такое почтение. Как же все это гадко! И как она всего этого не замечала раньше.

 Взять?  бормочет Валя.  Нет, я ночевать буду.

Дежурная удивленно вскидывает бровь, но, ничего не сказав, протягивает Вале ключ.

 Я сейчас пойду, открою и ключ тут же вам верну,  обещает Валя.

 Не надо,  отвечает дежурная.  Когда свой ключ найдете, тогда и вернете.

 Хорошо,  радуется Валя и, вновь почувствовав непреодолимую усталость, бредет на свой третий этаж.

Глава 11

На следующий день Вале приходится идти на службу. Их общение с Натаном сводится к необходимому по работе минимуму. Лишь после обеда Валя набирается смелости, заходит в кабинет к Натану и отдает ему ключи от его квартиры.

 Зачем прямо сейчас?  возражает Натан.  Тебе надо вещи забрать.

 Вещи?  шипит Валя.  Оставь себе. Мне от тебя ничего не надо.

 Мне твои юбки не подойдут,  хмыкает Натан, но ключи берет.

 А мне верни ключ от моей комнаты,  словно не слыша его, заявляет Валя.

Натан кивает. В тот же вечер он привозит ей в общежитие все ее пожитки, а заодно и ключ. Валя сухо благодарит его, а он лишь неопределенно разводит руками, как будто говоря:

 Ну что ж я могу поделать, если ты так решила.

 Мужская привычка,  злобно думает Валя,  обставить все так, чтобы женщина была виновата. Словно это не он, а она его бросила.

Почти с ненавистью посмотрев на Натана, она злобно заявляет:

 Чайку?

Натан отказывается и поспешно уходит.

 Попробовал бы он не отказаться!  думает Валя, закрывая за ним дверь.  Кровь бы пролилась, ей богу!

Отношения закончились, но жизнь продолжается. Работа превращается для Вали в настоящий ад. Она не знает, как себя вести, постоянно нервничает и боится, что сорвется на людях. Продолжающиеся заискивания девчонок-плановичек заставляют ее внутренне содрогаться. Когда они узнают о ее падении с пьедестала, их месть будет ужасна.

В последующий месяц Валя передумывает столько мыслей, что хватило бы, наверное, на всю жизнь. И основной вопрос, который она раз за разом себе задает, сводился к следующему:

 Может быть, она погорячилась? Сама все придумала в тот вечер, неправильно истолковав нервозность Натана, и сама же обиделась. Он просто повел ее в театр. У него были проблемы на работе. Он нервничал. Она вспылила. Возможно, зря?

Валя понимает, что при ее характере извинения дадутся ей очень тяжело. И после всего, что произошло за последние недели, они будут выглядеть унизительными и неприличными. Валю терзают сомнения. Но она уже почти готова пойти на попятную, когда вдруг замечает, как к Натану в кабинет все чаще заходит кассирша Люба. Вместо прилива злобы Валя чувствует неожиданное облегчение, словно тяжелое бремя свалилось с ее плеч. Она понимает, что все сделала правильно. Не было бы никакого предложения. Ни в тот вечер, ни в какой другой. Никогда бы не было. И Натан все равно бы ее бросил. Он лишь искал предлога, который она ему и дала.

 Все к лучшему,  решает Валя.  Не для того я ехала на край света, чтобы сидеть в приемной и сторожить от нападок конкуренток дряхлеющего сожителя.

В тот же день она пишет на имя управляющего трестом заявление с просьбой перевести ее мастером на стройку. Заявление спускают Натану. Тот вызывает Валю к себе, смотрит на нее и бормочет:

 Может, останешься в конторе? Я тебе место подберу.

 А что,  огрызается Валя, прямо глядя ему в глаза,  есть еще неразобранные престарелые холостяки кроме тебя?

 Зачем ты так,  бурчит Натан и аккуратненьким, почти женским своим почерком выводит в углу заявления фразу «не возражаю».

С этим заявлением Валя отправляется в отдел кадров, где ее встречают с распростертыми объятиями.

 Мастеров катастрофически не хватает,  радостно сообщает кадровик, потирая от удовольствия руки.  Прекрасно, Валентина Николаевна, что вы решили перейти на производство. Нечего штаны, простите, юбку протирать по приемным. Вы строитель, а не секретарша.

 Это точно,  мрачно произносит Валя.

 К лучшему прорабу вас направим. Мужики там хорошие, план перевыполняют, премии получают. Так что в накладе не останетесь,  продолжает кадровик.  Будете строить новый микрорайон города.

Глава 12

На стройке к Вале поначалу относятся с легким пренебрежением. Прораб с мрачной фамилией Погребельный называет ее не иначе, как «девушка», а представляя бригадирам, шутливо грозит им пальцем:

 Вы уж ее слушайтесь!

 Нам чего, нам  как скажут,  фыркают мужики,  не обидим.

Валя до крови прикусывает губу, но сдерживается. Поначалу она решает, что насмешки  следствие ее падения с поста фаворитки. Ей стыдно, и она считает такое отношение к себе оправданным. Даже откликается на прилипшее к ней с подачи прораба прозвище «девушка».

 Так мне и надо, заслужила,  грызет она себя.

Впрочем, вскоре Валя соображает, что мужики на стройплощадке вряд ли знают интриги конторской жизни. А даже если и знают, то наверняка не придают им никакого значения. Их больше интересует своевременный подвоз песка, цемента (она вспоминает треклятую оперу), панелей и лестничных пролетов.