Кокотюха Андрей Анатольевич - Полнолуние стр 14.

Это никому не даст повода допустить, что Игорь Вовк вынашивает реальный план побега.

Сейчас, сидя рядом с блатными возле костра во время объявленного бугром перерыва, он в последний раз прокручивал в мыслях недавние события и взвешивал свои шансы.

В тот же вечер, после разговора с начальником оперчасти, Вовк подстерег возле сортира Голуба. Позвал тихоньким свистом. А когда тот подошелнавалился, затащил подальше от любопытных глаз, в тыл уборных, припер к деревянной стене, прошипел:

 Значит, без меня когти рвете? Я думал, мы друзья, Голуб.

Маневр удался. Блатной сперва на самом деле, всерьез испугался, потому что понял, о чем речь. Что-то пробормотал, будто оправдываясь, но достаточно быстро опомнился, агрессивно рыкнул в ответ:

 Ты страх потерял? На кого тянешь, парашник! Забыл свое место?

 Забыл,  в тон ему ответил Игорь.  И не ты мне о нем напомнишь, падла щербатая. Веди к Балабану, с ним говорить буду. Без меня у вас ничего не выйдет, братишки.

Другого выхода Голубу не оставалось. На их перемещения по лагерю и в бараке никто, как и до сих пор, не обращал внимания. С некоторых пор Вовк вообще перестал ловить на себе пытливые взгляды.

Старый вор удивился информированности Игоря. Но, кажется, совсем не рассердился и не насторожился. Спросил лишь:

 Кто стукнул? Кому язык отрезать?

 Из вас плохие конспираторы. Это только мужики, политики и разве что опущенные на вас стараются не смотреть. Никто никого не трогает, и это уже хорошо. Я же с фронта, забыл? За два с половиной года внимание знаешь как заострилось? Как это кумовы стукачи вас не расшифровали А они есть, верите?

 Наседки мусорские есть в каждой хате,  согласился Балабан.  Они рано или поздно свое получают. Может, вдруг знаешь кто?

 Не знаю.

 Чего тебя кум дергал?

К такому Игорь был готов.

 Странная история. Я тут у него, как он говорит, на хозяйстве первый, кто с передовой. Туда-сюда, слово за слово Рассказал ему про суку, из-за которой тут оказался. Не знаю, кто меня дернул, на что рассчитывал. Сдуру, наверное, попросил найти адрес моих, жены и сына. Писать чтобы. Не думал, что Божич окажется таким добрым.

 Есть адрес, выходит?

 Ага. Жена моя со мной заочно развелась. Теперь улеглась с легавым, который меня сюда упек.

Брови старого вора дернулись вверх.

 Ты гляди, какой коленкор! А я всегда говорилнедаром нам, бродягам, ворам-законникам, запрещено иметь семьи. Так бы наши бабы крутили с мусорами, пока мы тут. Ну, и что думаешь делать?

 Потому и пришел к вам, Балабан. Честно? Я ж ничего такого, предчувствия разве что, подозрения. Прижал Голуба, взял на понт. Не наказывайте его за это, лучше берите меня с собой. Третьим. А Рохлю этого, сладенького, оставляйте. Без него скорее рванем. Петушок нас только свяжет.

Балабан нахмурился. Пошарил цепким взглядом по полутемному бараку, нащупал Леньку возле печки в углу. Тот сидел, втянув голову в плечи, но, наверное, почувствовал что-тобоязливо зыркнул в их сторону, тут же повернул голову обратно.

 Ясно,  протянул он, хрустнув при этом пальцами.  Ты понимаешь, Офицер, куда лезешь? Пальцем пошевелютебя на перо посадят. Хрюкнуть не успеешь. Веришь или нет?

 Верю.  Игорь говорил чистую правду.  Только для чего? Смысл какой? Чтобы не брать меня третьим, вместо жирной лагерной курвы?

 Ты чужой,  отрезал Балабан.  Хоть с тобой люди тут вась-вась, но в таких делах ты не наш.

 Рохля с крашеными губамисильно ваш?

Кадык Балабана дернулся на морщинистой шее.

 Поговори еще у меня.

 Для чего ж я и пришел к вам, Балабан.  Терять в самом деле было нечего, Игорь пер напролом.  Какая разница, кто и когда меня подрежет? Кум уже вербовал. Это такой обмен: он мне сделал, вишь, добро. Рассказал про измену жены. А я ему за это должен писать разные расписки. Так ясно или еще нет?

Брови старого вора снова дернулись вверх.

 Ты согласился?

 Откажусьначнется у меня веселая жизнь. Между прочим, Божич намекнул, и достаточно прозрачно: если не подпишусь, он хоть как пустит слух, что я стукач. Вы же меня за это в сортире утопите, разве не так?

 Утопим,  с серьезным видом подтвердил Балабан.  Живым засунем в дерьмо. Наглотаешься за свои грехи.

 Значит, у меня хоть как выхода нет. И жить мне недолго, такой капкан. Вот для чего майор постарался. Потому выход один: бежать с вами. Застреляттак хоть не дерьмом захлебнусь. Поймаютдо смерти не забьют, срок накинут за побег. Но хоть стукачом не стану наверняка. Загнали, видите.

Старый вор поскреб подбородок.

 Что куму сказал?

 Пока ничего. Взял время на раздумья.

 Мудро.  Балабан хрустнул пальцами.  Под пером ты сейчас ходишь, Офицер, потому что знаешь про побег. Свидетель ты, не нужен никому. На что надеялся, когда шел на этот разговор,  черт тебя знает

Почувствовавстарик слушает ответы, Вовк тем не менее решил: разумнее отмолчаться. Балабан же, склонив голову набок, глянул на собеседника как-то совсем незнакомо.

 Но правильно все сделал. Молодец. Сам пришел. После того взять тебя на побегэто законно, по нашим понятиям. Правильно, гори он огнем, Рохля. Только лишним будет. А тут, в зоне, ему хорошо. Никто не обижает. Четвертый не нужен, Офицер. Одно скажу: повяжемся все вместе. Придется тебе быть с нами после того до конца. Готов? Я за тебя поручусь. Слово Балабана еще весит где нужно.

Конечно, Игорь был готов. У него в который раз не оставалось выхода.

Иначе не вырваться отсюда.

Не добраться рано или поздно до Сомова.

Не перегрызть его поганое горлоа вцепиться в него Вовку почему-то хотелось больше всего, собрался рвать врага зубами, даже если другое оружие будет.

После того Проша Балабан коротко изложил новому сообщнику план побега.

А через три дня они уже сидели возле костра в тайге на лесосеке, ожидая сигнала. Потому и смотрели косо мужики-лесорубы: после команды передохнуть Игорь, с силой загнав топор в поваленный ствол, не спеша двинулся к костру блатных.

7

Звенели комары.

В эту пору, на исходе короткого лета, под Соликамском их осталась еще тьма. Казалось, чувствуя приход скорых холодов, настоящие хозяева тайги жировали напоследок, залезая людям в носы, уши, атакуя глаза, залетая временами в открытые рты. Дым от кострищ не всегда спасал, так что чуть ли не единым выходом для блатных оказался Ленька Рохлясделав разлапистый веер из лиственных веток, старательно отгонял комариные стаи от «дядей».

Закон не позволял блатным работать. Но на лесосеку они выбирались полным составом, группировались отдельно, жгли костер, курили и иногда травили байки с конвойными. Сейчас же происходило то же самое, не было в их поведении ничего странного и нового.

На усыпленную бдительность был первый расчет.

Говоря тогда со старым злодеем, Игорь нарочно умолчал о его болезни. Теперь, глядя, как решительно, несмотря на свой возраст и состояние, настроен Балабан, окончательно понял: попытка бегства для негопоследний отчаянный рывок. Если бы не болезнь, старик бы вполне комфортно чувствовал себя в лагерных условиях. Из разговоров Вовк узнал: впервые тот сел еще до революции, выпустили по амнистии весной 1917 года, гулял на воле аж до нэпа, потом стал проводить за решеткой значительно больше времени, чем на воле. Статус законника позволял не слишком переживать об этом. Но все-таки свобода и дальше манила. Теперь риск умереть на койке в лагерной больнице стал очевидным. И Балабан отважился пойти в свой последний бой.

Слишком уважал себя, чтобы позволить болезни сожрать его тут, за колючей проволокой.

Глотнуть воли и умереть. Что ж, решил Игорь, пусть это принцип вора, но не худший.

Беглецы не сговаривались напоследок. Все уже проговорено наперед. Оставалось ждать, пока начнется,  и это началось. Правда, совсем не так, как представлял себе Вовк.

Ленька-Рохля, успокоившись после разговора Игоря с Балабаном, отгонял комаров от скучающих блатных. Вдруг Игорь перехватил знакГолуб кому-то едва заметно кивнул. Один из воров тут же шагнул ближе к разложенному между двух стволов костру, подхватив по дороге ветку с листьями, по всему виднозаготовленную загодя. Швырнул, накрывая огонь, и заклубился густой белый дым.