Моисетту одолели прежние демоны. Три года затишья ничего не изменили в ней, она вновь ополчилась против сестры! При встрече с Лили она не подала вида, но, задавая как бы невзначай умело направленные вопросы, убедилась, что подруга говорила чистую правду: Лили совершенно не ценит возможность жить вдали от родных и Сен-Сорлен! Но почему?
Моисетта ощущала скорее не жалость, а злость. Лили заставляла себя терпеть во имя любвиот этого Моисетту мороз продирал по коже. Она ни за что не пошла бы на такое! Ей нечего этому противопоставить! Почему?
Поразмыслив несколько недель на эту тему, Моисетта пришла к очевидному выводу: она никогда не стала бы приносить себя в жертву, потому что не испытывает никакой привязанности. Никакое чувство не может заставить ее предпочесть интересы сестры своим. Напротив. Это открытие ее поразило: оказывается, Лили любит ее, Моисетту, а вот она сама не любит сестру.
Шлюха!
Она вновь употребила то же слово, которое бросила вслед Лили в ту августовскую ночь, когда та умчалась с Фабьеном Жербье на его мопеде.
Шлюха!
Это монополизирование любви, возможно, и было тем новым способом, который Лили использовала, чтобы снова оттеснить ее, Лиливерная сестра, идеальная близняшка, мисс совершенство, высшее существо?
Любовь, которой Моисетта не разделяла, принижала ее. Пачкала. Делала жалкой, ничтожной, невзрачной. Любовь, к которой Моисетта питала отвращение.
Лили, понятия не имевшая о мыслях, что терзали младшую сестру, тем временем получила на юрфаке магистерскую степень и влюбилась в делавшего блестящие успехи Поля Денинищего студента, который, сидя в паре метров от девушки, смотрел на нее сквозь стекла своих не раз чиненных очков как на недостижимую звезду.
При виде этого нескладного верзилы у Моисетты в голове прозвенел тревожный звонок: нужно действовать, чтобы не дать сестре опередить себя.
Перебрав экс-любовников, она остановилась на том, кто представлялся наиболее перспективным с точки зрения женитьбы. Экзамен выявил победителя, лот достался кандидату Ксавье Форе, из семьи крупных предпринимателей, совладельцев сети местных супермаркетов, короче, богатому наследнику.
Моисетта, неистощимо изобретательная, когда следовало порвать с мужчиной, сумела пробудить привязанность Ксавье Форе, разогреть его, обдать кипятком, вновь разогреть и, наконец, вынудить его предложить руку и сердце.
В тот воскресный вечер шампанское у Барбаренов лилось рекой. Лили получила диплом, а Моисетта поставила крест на карьере официантки, поскольку ей предстояло выйти замуж за отпрыска богатой семьи. Вот это успех!
Они смеялись, поднимали бокалы, вновь смеялись и вновь поднимали бокалы. Среди этой эйфории Лили, покраснев, призналась родителям, что тоже хотела бы выйти замуж за парня, в которого безумно влюблена, за Поля Дени.
А чем он занимается? спросили родители.
Изучает право.
В глазах Моисетты зажегся огонек, она уже предвкушала следующую сцену.
А его родители?
Родители умерли.
Прости, что?
Погибли в авиакатастрофе.
А родственники есть?
Нет.
Нет?
Нет.
Да уж, не везет некоторым! заметила мать недовольным тоном, будто сирота Поль прикончил всех своих родичей.
Отец толкнул ее под столом, чтобы она помолчала, но поскольку тоже был обескуражен, то следующий вопрос задал с некоторой заминкой.
А кто оплачивает его учебу? спросил он, глядя куда-то вбок.
Никто. Он получает стипендию.
А-а
А чтобы платить за комнату, он по ночам дежурит на парковке, бесцветным голосом пояснила Лили.
Моисетта внутренне ликовала.
Мать, откашлявшись, выдавила:
Все же он молодец
Моисетта откупорила новую бутылку шампанского и радостно возгласила:
Кому еще шипучки? Впрочем, что это я, какая шипучка? «Дом-Периньон»! К чертям скупость! Можем себе позволить, Ксавье отправил мне целый ящик. Кому налить?
Пузырьки шампанского заполнили паузу, ошеломленные родители не осмеливались впрямую возражать Лили.
А он получил диплом?
Поль, как и я, только что закончил четвертый курс, но он точно пойдет дальше, у него блестящий ум.
То есть сколько ему еще учиться?
Три года. Четыре О, папа, мамочка, мы так любим друг друга!
У Барбаренов были кислые физиономии. Моисетта наслаждалась смятением родителей, она читала их мысли: «Как это?! У Моисетты такой сказочный жених, а Лили, в которую столько вложено, связалась с парнем без роду без племени, у которого за душой ничего, кроме стипендии Кто бы мог такое предвидеть!..»
Позволив им побарахтаться в замешательстве, Моисетта радостно предложила:
А что, если мы с Лили сыграем свадьбу в один и тот же день?
Что ты сказала?
Как?
Родители с недоумением смотрели на нее, притворяясь, что не расслышали.
Я предложила, чтобы мы с Лили вышли замуж одновременно.
Лили озадаченно повернулась к сестре. Моисетта бросилась к ней и обняла.
Лили, представляешь, как будет здорово?! Родились в один день и вышли замужтоже! Правда же замечательно?
Лили, исполнившись признательности к сестре, расплакалась: Моисетта помогает убедить строптивых родителей, Моисетта на ее стороне.
Прошу тебя, Лили, давай устроим двойную свадьбу!
О, лучше не придумаешь!..
Родители, растроганные взаимной привязанностью близнецов, пожали плечами и, слегка поворчав, смирились.
Двойная свадьба стала тем самым особым событием, которое полностью устроило жестокосердную Моисетту.
Всем бросилось в глаза различие между двумя парами: пятьсот приглашенных со стороны Моисетты и Ксавье и три десятка гостей Лили и Поля Дени. Роскошные подарки: столовое серебро, хрусталь, фарфор, стильная мебельдля первой пары, которую задарили предприниматели, связанные с семейством Форе; книги и дискиот однокурсников для второй пары. Хотя на невестах были одинаковые платья, подаренные родителями близнецов, Моисетта сверкала драгоценностями в окружении расфуфыренных подружек невесты, снобски задиравших нос.
«Давай устроим двойную свадьбу!» умоляла Моисетта.
На самом деле она добивалась, чтобы эти две свадьбы сравнивали: она предоставила Лили лимузин, urbi et orbi расточала благодарности семейству Форе за то, что те сняли замок для проведения торжества; она вовлекала старшую сестру во все дорогостоящие ритуалы. Подобная щедрость далась ей без малейших усилий. По сути, ее великодушие подпитывалось мелочностью: чем щедрее делилась она с Лили обретенным богатством, тем сильнее наслаждалась собственным превосходством. Наконец, безмерно удовлетворенная, Моисетта расплакалась, закружившись в вальсе с отцом жениха под звуки настоящего оркестра, чтобы все приглашенные осознали, кто именно оплатил это дорогостоящее дополнение.
Все это не омрачило день свадьбы для Лили, которая нимало не подозревала вероломства сестры-близняшки. Она сияла в объятиях Поля, хотя тот, во взятом напрокат слишком тесном и коротком фраке, выделялся лишь ростом. На следующий день Моисетта с мужем отбыли в свадебное путешествие, включавшее и сафари в Южной Африке, тогда как Лили и Поль вынуждены были остаться в Сен-Сорлен, в доме Барбаренов, где прошло детство Лили; они играли с родителями в карты, прогуливались рука об руку вдоль Роны, лакомились сладкими пирогами у крепостных стен Перужа, прелестного средневекового городка, чудом избежавшего разрушительного воздействия времени.
Дальнейшее подтвердило верность стратегии, выработанной Моисеттой. Для обеих пар началась совместная жизнь: для Поля и Лилив маленькой квартирке в Броне, пригороде Лиона, поскольку Поль еще заканчивал учебу, а Лили поступила в юридическую контору помощником адвоката; для Моисетты и Ксавьев принадлежавшем Форе замке Монталье, выстроенном в девятнадцатом веке из серого камня и розового кирпича для приехавшего из Версаля магната.
Моисетта торжествовала. Гордясь своей победой, она охотно подчеркивала свои новые привилегии, щедро расписывая приемы, на которые ее приглашали, короче говоря, упивалась свежеобретенным богатством и общественным статусом. Нередко в этих метивших в сестру рассказах пролетали стрелы жалости: