Всего за 160 руб. Купить полную версию
Он буржуазная лошадь, рассмеялась Маша, почти белогвардеец. До первой мировой войны некий герцог Экзетер подарил царской семье жеребца из своих конюшен. У его лошадей арабская кровь, они считаются одними из лучших в Англии. Лорд, потомок того коня, по прямой линии жеребец слепил глаза белизной ухоженной гривы. Белокурые косы Маши спускались на стройную спину, в черном сюртуке. Она носила изящные бриджи и высокие, по колено, сапоги:
To see the fine lady upon the white horse услышал Саша звонкий голосок. Марта добавила:
Это детская песенка, английская. Маша ее играет, и меня научила. Она очень красивая, правда Саша, беспомощно, подумал:
Очень. Впереди бал, она ожидает, что я с ней потанцую. Но если опять случится то, что было в Крыму
В училище, Саша заставлял себя не думать о девочке. Взяв в библиотеке «Что делать», Чернышевского, он решил, по примеру Рахметова, обливаться, каждый день, ледяной водой:
Все помогало, пока я был далеко от нее, а сейчас Маша рядом, в соседней комнате. Нельзя думать о таких вещах, оборвал себя мальчик, вы оба пионеры, она товарищ, соратник по строительству коммунизма прохладная ладошка коснулась его щеки.
Марта склонила голову:
Ты тоже простудился, у тебя лицо покраснело Саша отозвался:
Здесь жарко. Сиди на скамейке, я сейчас он надеялся, что девочка ничего не заметила:
Выкину ее обертку и все пройдет Саша не успел подняться. Михаил Иванович, в расстегнутом, штатском пальто, присел рядом:
И правда, жарко согласился генерал, хорошо натопили. Вот и Мария, со своим аристократом он покосился на Сашу:
После выступления ему все скажу. Новый год он проведет не с нами Михаил Иванович только что закончил разговор с Москвой, из кабинета директора стадиона. Глава Комитета по Государственной Безопасности приказал привезти Сашу на военный аэродром заволжского городка Бузулук:
После Нового Года мальчик вернется в Самару, тоже самолетом коротко сказал генерал Серов, как поняли распоряжение Журавлев все понял, и вопросов задавать не собирался:
Это не мое дело, напомнил он себе, Комитет знает, чем занимается трибуны захлопали, в динамике загремел голос диктора:
Номер первый, юниор Мария Журавлева, на жеребце Лорд зазвучала музыка, девочка легко вскочила в седло.
Красный карандаш отчеркнул фразу.
Товарищ Фрэзер, преподаватель, покачал светловолосой, поседевшей головой:
С первой частью текста ты справился неплохо он проверял Сашино изложение, по опорным словам, но дальше идет, как вы говорите, отсебятина мальчик покраснел:
Сложный источник, Марк Петрович. У меня есть учебник военного перевода, но о дипломатии в книге почти не говорится
Они с Сашей сидели в библиотеке, на первом этаже особняка. В комнате поставили уютные, обитые кожей кресла. За стеклом шкафов поблескивали переплеты Большой Советской Энциклопедии, полного собрания сочинений классиков марксизма, и Владимира Ильича. Отдельные полки отвели под иностранные книги. Маша привезла в Куйбышев библиотечку, с дореволюционными изданиями Дюма, Жюль Верна и Диккенса:
Диккенсом и Войнич товарищ Фрэзер занимается с Машей, подумал мальчик, со мной он даже не обсуждает художественную литературу узнав, что Саша готовится к военной стезе, британец кивнул:
Нужная лексика мне хорошо знакома больше он ничего не сказал, но Саша и так понимал, что преподаватель не штатский человек:
То есть штатский, скорее всего дипломат, но на войне дипломаты часто становились разведчиками о своем настоящем имени учитель не говорил, а Саша не спрашивал:
Его законсервировали, что называется. Он коммунист. Скорее всего, он попросил разрешения приехать в СССР, когда почувствовал неладное иностранцам закрыли доступ в Куйбышев:
Здесь он в безопасности, подумал Саша, незваных гостей в городе ждать не стоит
Мальчик посмотрел на антикварные часы, на каминной полке. В бывшем купеческом особняке восстановили и прочистили дымоходы, окружив камины медными решетками. Весело трещал огонь. В сером свете клонящегося к закату, декабрьского дня, блестели рамы картин, в простенках: «Ленин и ходоки», «Выступление депутатки», «Да здравствует советская наука!»
На последнем холсте ребята и девушки, в белых халатах, с комсомольскими значками, склонились над чертежами. Саша незаметно улыбнулся:
Марта всегда показывает на рыженькую девушку, и говорит, что это она стрелка на часах приближалась к трем дня. Саша понял, что волнуется. После полдника, Михаил Иванович забирал его из особняка, на служебной машине. Генерал коротко заметил:
Даже если бы я что-то знал, милый, я бы не мог тебе сказать. Приказы начальства не обсуждаются в Бузулуке, на закрытом аэродроме, Сашу ждал генерал Серов, новый председатель нового Комитета Государственной Безопасности. Мальчик решил, что его везут на встречу с товарищем Котовым:
Либо он вернулся с задания, либо прилетел в отпуск и в том, и в другом случае, упоминать о коллеге покойного отца, было нельзя. Саша хорошо знал, что такое секретность:
Но получится неловко, смутился он, товарищ Котов останется без подарка. Он хочет встретиться со мной, а я приеду с пустыми руками в ответ на робкую просьбу Саши, Маша Журавлева отмахнулась:
Ерунда. Одним тортом больше, одним меньше, с нашим застольем, повар и не заметит его не спрашивали, зачем ему понадобился торт. Саша вез в Бузулук картонную коробку, с домашним наполеоном:
Маша расстроилась, что я не смогу с ними отметить праздник, вздохнул Саша, но на «Щелкунчика» мы пойдем вместе, балет после нового года он понимал, что товарищ Котов не расскажет о своем задании:
Он хочет повидаться, сказал себе Саша, он помнит обо мне. В конце концов, именно он, первым, сказал мне, кто я такой, на самом деле аккуратно запакованные подарки для Маши и Марты Саша оставлял под елкой. До него донесся голос товарища Фрэзера:
Ты прав, текст сложный. Ты не обязан знать дипломатические выражения, но давай постараемся вспомнить нужные обороты речи в статье говорилось о нынешней работе дипломатов и секретного ведомства. Выписывая в тетрадь новые слова, под диктовку Марка Петровича, Саша поинтересовался:
Что за этаж Х, в Лондоне, и почему все работники обозначены буквами Фрэзер, в прошлом Дональд Маклэйн, соратник Кима Филби, развел руками:
Понятия не имею, Александр. Но, по слухам, там всем заправляет некий М, кем бы он ни был Фрэзер проверил колонку слов, в тетради Саши:
Отлично. Еще раз прочти текст и приступай к работе.
Подтянув к себе чистую тетрадку, Саша начал писать.
Бузулукский бор
Наум Исаакович Эйтингон узнал свои костюмы, два года назад висевшие в отделанной орехом гардеробной, в московской квартире. В его купленный в Париже саквояж неизвестный работник Комитета положил кашемировые, итальянские свитера, английскую туалетную воду.
Стоя у зеркала, Наум Исаакович понял, что за два года не похудел и не раздался. Он провел рукой по густым, черным, с заметной проседью волосам:
На баланде меня не держат, но и разносолами не балуют. Однако к празднику Серов расстарался, накрыл поляну
Эйтингон понятия не имел, где находится домик, напоминающий альпийское шале. На закрытую территорию его привезли в черной «Победе», с затемненными стеклами, в сопровождении машины охраны. Наручники, ему, правда, не надели, как не надевали их последние два года:
Они не боятся, что я убегу, вздохнул Эйтингон, они уверены, что я не брошу своих малышей и Сашу об официальной семье он не думал:
У них все в порядке. Хрущев не Сталин, им оставили квартиру и дачу, никто не снимал моих детей с работы ему разрешали один конверт в месяц. Сразу после ареста, во внутренней тюрьме Лубянки, осенью пятьдесят третьего, он попросил о письме девочкам и Павлу. Его следователь покачал головой: «Нет».
Поправив узел шелкового галстука, Эйтингон покосился на Серова. Председатель Комитета, с аппетитом ел большой бутерброд, с черной икрой. Свободной рукой он листал страницы какой-то папки: