Всего за 160 руб. Купить полную версию
Тоже из соображений безопасности, хмыкнул Давид, но майор неплохо справился, надо отдать ему должное позвонив в Москву, новому куратору, доложив, что негритянка заговорила, Давид услышал обрадованный голос:
Отлично! Подготовьте расширенную справку, Давид Самойлович. Товарищ Серов собирается в ваши края. Вы встретитесь с ним, дадите рекомендации по дальнейшей работе с девочкой сегодня служебная «Победа» везла профессора Кардозо в Бузулук.
Давид решил не спрашивать, что понадобилось председателю Комитета Государственной Безопасности в провинциальном заволжском городке:
Это и вовсе не мое дело, он затянулся сигарой, а из Бузулука я улечу обратно на остров рядом с городом находился военный аэродром, куда Давид и привез негритянку:
Удивительно, все-таки он, еще раз, пробежал глазами таблицу, за два года ежедневного гипноза, она восприняла почти всю историю, которую ей внушали. Более того, она заговорила по-русски, пусть и не очень ловко. Английский язык она тоже не потеряла Давид задумался:
И не потеряет, здесь его преподают. Русский она подхватит, у сверстников, на уроках в школе девочку звали Светланой, фамилию ей оставили американскую, Мозес. Родители Светы, коммунисты из США, приехали в Советский Союз до войны. Они участвовали в великих стройках социализма, и служили в армии. Ее отца, пилота, сбили американцы, в Корее. Мать, врач, погибла, попав с госпиталем в американский котел. Давид подозревал, что история правдива:
Рассказ, что называется, перевернули с ног на голову, усмехнулся профессор Кардозо, но девочка, кажется, всему поверила он, в который раз, пожалел, что невозможно написать статью, по результатам случая:
Для психологов такое стало бы очень интересным, решил Давид, сила внушения, наложенная на душевную травму, дала многообещающие результаты он напомнил себе, что о результатах надо судить не сейчас, а лет через десять:
Посмотрим, что случится с ее памятью. И даже через десять лет еще не все будет ясно. Возможно, подавленные воспоминания дадут о себе знать и позже, как у пациентки Лакана красным карандашом Давид отчеркнул информацию, отсутствовавшую в материалах, с которыми работали психологи:
У нее была собака Пират он почесал седоватый висок, она жила в Скалистых горах, на ранчо. Девочка американка, сомнений нет Давид собрал бумаги:
Ее память сейчас похожа на слоеный пирог. Мы не знаем, что она помнит, а что забыла. Может быть, она вообще притворяется Давид покачал головой:
Вряд ли. Девочке восемь лет, она не в силах противостоять профессиональному гипнозу. Даже взрослые люди, на ее месте, оценили бы историю, как правду Давид хотел рекомендовать Комитету прислать в интернат штатного психолога:
Детей надо контролировать не только физически, но и с точки зрения их разума. В конце концов, здесь живет Принцесса, а она способна на проявления агрессии Давида беспокоило, что его бывшая подопечная не атаковала негритянку:
С осени мы намеренно поднимали дозы адреналина, в таблетках, а Принцесса только мило поболтала, с девочкой. На нее так влияет детский коллектив он вспомнил, что до войны скептически относился к аналитикам:
Я был неправ, Давид сложил документы в портфель, крокодиловой кожи, за психологией будущее. Возможности ее применения в военных целях практически безграничны он решил вернуть Принцессу на низкую дозу адреналина:
Посмотрим, что случится во время полового созревания, сказал себе Давид, одно ясно, что лет в шестнадцать-семнадцать дети, то есть подростки, покинут интернат. Принцессу, в будущем, собираются использовать, как солдата. Если ей прикажут убить, кого-нибудь, из нынешних приятелей, она это сделает, не задумываясь. Она машина для приведения приговоров в действие, она не человек, благодаря нашим таблеткам. Я не удивлюсь, если она и сейчас на кого-то набросится. Дружба дружбой, а ее инстинкты никуда не делись
Надев дубленую куртку, Давид позвонил в гараж интерната: «Подавайте машину, мы выезжаем».
На персидском ковре спальни лежали раскрытые «Три мушкетера», в довоенном, французском издании. Днем Павел перенес свои вещи в гостиную. Аня, деловито, сказала:
Света, если что, мы рядом. Павел теперь будет спать на диване, третья кровать не понадобилась брат усмехнулся:
Девчонки меня вытеснили. Я теперь один, на вас четверых он потрепал за ушами мопса, хорошо, что вы у нас тоже мальчики Свету в интернат привезли почти без вещей. Осмотрев содержимое ее чемодана, Надя покачала головой:
В больнице, или где ты там лежала, явно было не до нарядов. Ничего, мы обо всем позаботимся. Форму нам выдают, а платья и юбки мы тебе сошьем близняшки отлично управлялись с швейными машинками, на уроках труда. Света отозвалась:
Наверное, я была в больнице. Я мало что помню, из-за войны. Мои папа и мама погибли Надя привлекла ее к себе:
Все закончилось. Ты теперь в безопасности, ты, как София, словно наша сестра
Свете понравились просторные комнаты интерната, большой актовый зал, с бюстом Ленина и красным флагом. Ее определили во вторую группу, с Павлом и Софией. Усевшись кружком на ковре, дети передавали друг другу термос с какао:
Почему нет первой группы поинтересовалась Света, и вообще, здесь очень маленькие классы во второй группе училось всего семь человек, а весь интернат не дотягивал и до тридцати. Аня криво улыбнулась:
В последний раз новенькую привозили два года назад она кивнула в сторону Софии, мы здесь все сироты, наши родители погибли про себя, Аня, мрачно добавила:
Или были расстреляны. Может быть, родителей Светы тоже расстреляли, а ей просто не говорят она взяла смуглую руку:
Но так даже лучше. Мы здесь давно, и все подружились. Ты тоже со всеми сойдешься, обещаю. Ребята у нас хорошие на цвет кожи новенькой девочки никто не обратил внимания. Павел пожал плечами:
У нас жили китайские ребята, они сейчас уехали на родину. Здесь есть дети с Кавказа, из Средней Азии. Мы ко всем привыкли Павел не мог отвести глаз от изящного очерка ее лица, от гладкой кожи, цвета темного каштана, больших, робких глаз. Тяжелые, курчавые волосы, она стягивала в небрежный узел:
Ты тоже высокая, откашлявшись, заметил мальчик, хотя это София у нас всех переросла Света кивнула:
Моя мама была высокая. Она героиня, она сражалась военной медсестрой, освобождала лагерь Равенсбрюк. У нее были ордена и медали девочка нахмурилась:
Было жарко, мама носила парадный китель, белый. Мы с ней куда-то ехали. Маме уступили место, но она не села. Это, наверное, случилось в Москве она помнила большую, черную собаку, Пирата, плеск воды, далекие очертания гор, на горизонте:
Скалистые горы, подумала Света, наверное, папа или мама выросли на ранчо дальше все становилось смутным. Она слышала грохот бомб, треск выстрелов, вдыхала соленый запах крови:
Это было на войне, напомнила себе Света, где погибли мама с папой. Они были коммунистами, они сражались с американскими захватчиками в голове зазвучал низкий, вкрадчивый голос:
Тебя спасли, милая, переправили в расположение советских войск. К сожалению, потрясение вызвало болезнь, но мы тебя лечим, и ты скоро оправишься Света, твердо, сказала себе:
Я выздоровела, обо мне заботится Советский Союз. В нашей стране нет сирот. Я буду октябренком, как Павел и София, потом пионеркой, как близняшки Аню и Надю приняли в пионеры на годовщину великой революции. Девочка полистала книгу:
Как здорово, что вы и французский знаете Аня уверила ее:
Ты тоже выучишь. Ты с нами будешь говорить по-английски, каждый день преподавателя английского языка в интернате звали Львом Петровичем, но все знали, что он настоящий англичанин:
Он тоже приехал в СССР до войны, объяснила Аня, как твои родители. Он британский коммунист близняшки не сомневались, что Лев Петрович, в свое время, получил десятку с поражением, как говорили зэка: