Филонили иногда, растянувшись на траве. Подслушивали, как красивые акающие городские тётеньки разговаривают между собой.
Представьте, как деревня изменилась! Свекровь рассказывает: раньше уйдёт, дверь прутиком подопрёт никто не зайдёт. Ни-кто! На калитку верёвочную петельку закинет и всё. А сейчас засовы, замки У свекрови старый чайник из стайки украли, представляете?
Да, да, ужас!
А молоко? Раньше соседка корову держала. Свекровь ей пустую банку на столбик поставит, рублёвку ею прижмёт. Хоть весь день рублёвка пролежит никто не возьмёт. Ни-кто! А нынче попробуй оставь. Молоко не выпьют, так деньги унесут.
Ужас, ужас, и не говорите!
Бывает ли когда-нибудь время, которым довольны граждане?
А к вечеру какое наслаждение сесть под кустами, скинуть растоптанные башмаки, вытянуть истомившиеся ноги. Потихоньку смолкает оркестр усталых солистов-кузнечиков, оглушительно, сухо и звонко стрекотавших весь день: будто песок с шорохом неутомимо сыплется из гигантской воронки.
Солнце дымным красным угольком катится к западу, а запах! Как если бы в воздухе разлили тягучее сладчайшее малиновое варенье. Так пахнет, когда мама ставит в остывающую русскую печь противни с малиной сушиться. Вот и все мы будто сидим в огромной, дышащей жаром духовке, старательно пропекаемся вместе с малиной.
Можно влезть на высокий пень, чтобы поискать мамин жёлтый платок и папину синюю кепку. На сколько глаз хватает, тонут, дрожат в белой знойной дымке заросли малинника и розово-лилового кипрея.
Я наломала целые кипрейные охапки: дома высушу, зимой будем лечиться от кашля. После того, как мне в руки попалась книга «Лекарственные растения нашего края», я готова лечить даже наших собаку и кошку. Стены и потолок в сенях увешаны пучками трав. Душица, мята, подорожник, аптечная ромашка, зверобой. Кошачья лапка лечить мамину поджелудку, клевер для папы, у него побаливает сердце
В гости приезжает тётя, мамина сестра, и я слышу, как они хвалят меня в два голоса: «Молодец, врач в семье растёт». От удовольствия у меня горят уши.
А пока мы вениками из кипрея обмахиваемся от комаров. Вкусно пахнет бензиновыми дымками от отъезжающих с треском, один за другим, мотоциклов. Взметнётся белая тёплая мягкая пыль и тихо осядет. Один за другим неслышно исчезают велосипедисты, прочно приладив на багажниках бидоны.
Городские готовятся к ночёвке, чтобы не гонять туда-сюда больше сотни километров. Завтра встанут затемно, намалинничаются ещё досыта и скорее домой перерабатывать малину, чтобы не прокисла. Морозильников-то ещё нет.
А пока они сооружают шалашики, ставят в тенёчек тяжёлые эмалированные и пластиковые вёдра, заботливо завязанные марлей в кровавых пятнах. Женщины перекрикиваются, хлопают крышками багажников, достают снедь. Мужчины несут воду из студёного ручья, разводят костёрчик. Огня почти не видно в плавящемся от жары воздухе.
Мама, а давайте тоже переночуем здесь! осеняет меня.
Здравствуйте, вот новости, мы рядом живём. Завтра приедем.
Завтра, ты обещала, будем отдыха-ать! Опя-ать противная малина! Обма-анщица!
Усталые мужики окунулись в ручей, крякают, фыркают, оживлённо побрякивают стеклянными посудинками, предусмотрительно охлаждёнными в том же ручье. Папа покашливает, косится и торопит нас домой.
Не знаю, что папа предвкушает, а мы предвкушаем, как сейчас приедем, поедим малины с молоком и побежим купаться на омут, где вода тёплая и белая, как парное молоко.
А пока делимся дневными впечатлениями. Кто-то нашёл ягодное место. «Мишка, кричу, Мишка, тут ягод красно, иди ко мне!» А вместо Мишки являются две городские тётеньки и быстро обирают ягоду. Так нечестно! С другой стороны, чего обижаться: малинник-то не купленный, общий. Всем хватит!
Кто-то рассказывает, как «зашла далеко и чуть не заблудилась, кричу-кричу, ну, думаю, всё». И «как рядом что-то зашумит, загрохочет, ветки ломаются, качаются и что-то бурое убежало». «Точно, медведь. Или кабан. Они ведь тоже любят малину».
Привираем, конечно, но в этот момент искренно верим, что так оно и было: и медведь был, и кабан.
А родители обязательно вставят прибаутку. Брат уронил одну ягодку, стал подбирать и всю банку просыпал! Собрал а малина с травой, с песком, в кисель мятая. «За копейкой нагнулся рубль потерял!» это подтрунивает мама.
Я жалуюсь, что напала на особенно сладкую малину а она, как назло, вся в колючках. Руки в кровь оцарапала, пока продиралась. «А сладкое оно всегда колючее. Чем слаще, тем колючее», говорит папа и хитренько смотрит на маму.