Все вы так говорите. Готовьте операционную. Привезите её карту из женской консультации. Берём пункцию, будет больно
Блин, а ведь сейчас меня, действительно, выпотрошат как цыплёнка: безвинную, непорочную, оболганную перед мужем и обществом. Выпотрошат и глазом не моргнут.
Врачи и сёстры носятся туда-сюда. Готовятся к экзекуции, звенят инструментами, выкладывают на подносах страшные шприцы с огромными иглами. Я раздёргиваю шнурки, срываю бахилы, соскальзываю из кресла. Хватаю пальто, брошенное в вестибюле на стулья.
Беги, беги! Ко мне же через час на операционный стол тебя привезут! уязвлёно обещает вслед доктор, уже облачённая в маску, в перчатки.
Отвезите меня домой! умоляю я.
На скорой мы возим больных! А ты, сама говоришь, здоровая, мстит она.
Глубокая осень, промозгло, порывистый ветер. Я, с температурой 40, плетусь через больничный городок к остановке. Меня колотит от холода и обливает потом попеременно. Долго жду автобуса, в предобморочном состоянии набиваюсь в полный салон.
Ночью мне становится совсем худо, я задыхаюсь. Но скорую вызывать уже боимся. Ну их, завезут прямиком на операционный стол и вырежут всё, что под руку попадётся. К чёртовой матери, не дожидаясь перитонита.
Наутро старенькая участковая терапевт прослушивает, простукивает меня. Острый бронхит, слава Богу не пневмония.
Поедете в больницу? Не хотите? Правильно: дома стены помогают. Антибиотики, клюква, сок чёрной редьки внутрь и наружно, для компрессов и растираний.
Ревнивый муж растирает мне спину и ворчит:
Где это можно так простыть в санатории?
Подтекст: «Ясно где, под кустиками, на холодной земле, на брошенной куртке». Он мыслит заодно со старой девой-гинекологом.
Подтекст: «Ясно где, под кустиками, на холодной земле, на брошенной куртке». Он мыслит заодно со старой девой-гинекологом.
Да пошли вы все. От таких слышу. Каждый думает в меру своей испорченности: и муж, и фельдшер, и гинеколог. К сведению: в то время была мода на диагноз «внематочная беременность». Всем повально его ставили.
Даже анекдот был. Прихромала к врачу девушка, ногу натёрла босоножкой. «У вас внематочная».
Явилась женщина с головной болью. «У вас внематочная».
Приковыляла древняя старушка: понос прошиб и поясница ноет. «У вас внематочная».
Вот и меня, как кур в ощип, угораздило попасть аккурат в самый разгар медицинской компании. Ультразвука-то тогда не было.
И тестов на беременность ещё не было. Сейчас красота. Смотришь на мокрый лоскуток и, как в анекдоте, гипнотизируешь, внушаешь: «Ну, полосочка, ну миленькая, ну не появляйся, пожалуйста! У-у, выползает, змеюка подлая».
Или же визжишь от радости, подпрыгиваешь и орёшь: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» Дышать вольно можно целый месяц.
Это если беременность сто лет в обед не нужна. А были другие, кто вторую полоску лелеяли и ждали как манны небесной. Взяли бы и расцеловали. К таковым относились мы с мужем. Но УЗИ и полосок, повторяю, тогда не было.
Алгоритм действий существовал по-военному чёткий. Задержка? Марш становиться на учёт и получать на руки обменную карту. Внезапное кровотечение? Чистить и резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонита.
Из обезболивающих в лучшем случае укол новокаина. И грозный рык врача:
Чего орёшь? Поменьше надо было перед мужиком ноги раздвигать!
Помогает стопроцентно: вопли из абортария мигом утихают.
В самом деле, у врача нервы не железные, с утра до вечера слушать вопли, как в гестапо.
Но самая лучшая анестезия: крупная тёплая рука стоящей в изголовье медсестры. В самые невыносимые, мучительные моменты сжимаешь эту спасительную руку сильно-сильно.
Медсестра потом не то хвастается, не то жалуется, разглядывая синяки и ранки от впивавшихся ногтей: «Оторвёте ведь когда-нибудь руку-то. Аж онемела. За день двадцать раз как в тисках побываешь».
Ей бы на ставку штатного анестезиолога.
Когда выписывалась, меня вдруг осенило. В старших классах, было дело, в холодной речке простужала ноги. После этого ко мне, на тогдашнем школьном сленге, «не приезжали гости». Не отрывался «красный день календаря». Я «не выбрасывала красный флаг». Ну, господи: не наступали критические дни!!
И вот, когда меня осенило, я спросила врача:
А может, и не было никакой беременности? Может, простое переохлаждение?
Может, равнодушно пожала плечами врач-живодёр. Сроки маленькие. Ты ведь не стеклянная, а мы не Господь Бог насквозь не видим. Но лучше перестраховаться.
Страшно подумать, сколько в то время, ради перестраховки, чистили (выскабливали) «чистых», без вины виноватых, пациенток. Делали аборты «яловым» женщинам. В том числе и нерожавшим первотёлкам, как я. Ставя под угрозу моё будущее материнство.
Какие там 20 миллионов долларов за физический и моральный ущерб.
Нынче смотришь телевизор: совсем американские феминистки оборзели. Сексуальные домогательства, сексуальные домогательства Эх, не нюхали эти недотроги войны и безмужичья.
Да у нас мужик по попе от души, звонко наподдаст это же наилучший комплимент. Бабонька расцветёт и весь день светится, будто в лотерею выиграла. Будто ей премию в размере месячного оклада выдали.