Меряет на себя что-то пышное, воздушное, цвета зефира. Похожа на побитую жизнью бабочку. Пригрело солнце и она встрепенулась, ожила, расправила истрепавшиеся хрупкие крылышки.
Низенький, пузатый гробовщик, с почтенно сложенными на брюшке лапками: в белой манишке, в чёрном блестящем фраке уже сидит в липком прочном домике. Поблёскивая выпуклыми блестящими восемью глазками, тихо, упорно, терпеливо ждёт своего часа.
Низенький, пузатый гробовщик, с почтенно сложенными на брюшке лапками: в белой манишке, в чёрном блестящем фраке уже сидит в липком прочном домике. Поблёскивая выпуклыми блестящими восемью глазками, тихо, упорно, терпеливо ждёт своего часа.
Эй, Талька, вернись, не встречайся с гробовщиком! Не ходи на свидание со Смертью!
Не слушает, заливисто хохочет:
Ай, вечно ты со своими!
Эффектно машет на прощание ручкой, разбегается, летит в восхитительном гранд па-де-ша
И исчезает за углом в золотистом снопе солнечного света, как в луче прожектора чтобы исполнить свою самую главную в жизни, последнюю сольную роль.
Алёнушка ищет Иванушку
Алёна открыла глаза.
В спальне на прикроватном столике горит розовая настольная лампа: читала вчера допоздна. Роман переживательный, захватывающий: про неземную любовь, про кипучие страсти. Положила планшет на ковёр уже далеко за полночь, да и уснула. Ковёр тоже розовый, пушистый, как облачко закатное.
Между задёрнутыми мягкими шторами страшной чёрной щелью зияет январская утренняя мгла. Какое счастье, что Алёне не надо подниматься и некоторое время сидеть, просыпаясь, раскачиваясь болванчиком, проклиная всё на свете.
В это же самое время из-за тонких стен чужих квартир: снизу, сверху, со всех сторон доносились разнообразные трескучие звонки и мелодии будильников. Их сопровождали стоны, вой и рёв. В них выражалось всё: адовы муки раннего вставания, тоска и негодование, и бессильный протест
«Ой, мама, зачем ты меня на свет родила?!».
Алёна нащупывала слабыми ногами тапки, тащилась в ванну, с отвращением чистила зубы, умывалась. Красила личико неверными, как у пьяной, вяло-сонными движениями.
Потом горький кофе без ничего, чтобы хоть немного прояснить сознание Только у извращенцев спозаранку может быть аппетит, чтобы есть кашу или яичницу.
Влезала в шубку и окуналась в зимние обжигающие чернила
А ведь сейчас, в эту самую минуту, по всему городу из подъездов тенями выскальзывают закутанные фигуры. Сомнамбулически двигаются во тьме, в морозном, злом пару: от человеческого, автобусного, автомобильного дыхания.
На остановках, сбившись в кучки, тени замирают равнодушно, обречённо. Или вяло подскакивают от стужи, бьют каблуками как недавно прыгала и била модными каблучками Алёна. А ножки-то в капрончике, а сапожки на рыбьем меху.
Разное думалось, когда вот так на тридцатиградусном морозе в полседьмого утра ждала запоздавшего трамвая. Потом тряслась в холодной духоте и тесноте салона, цепляясь за поручень.
У человека короток век, как у мотылька. Но мотылёк хоть порхает, танцует, купается в солнечных лучах, пьёт цветочный сок, радуется жизни.
А человеку за что такая пытка: с яселек, с садика?! Как человечество допустило вообще столь страшную несправедливость?
Эти жаворонки ничтожные, невесомые комочки перьев: сожми в кулаке хрустнут как яичная скорлупка. А вот же, захватили власть, заставили всю Землю вертеться по их законам!
Учёные подсчитали: их всего-то 25 процентов: мерзких, крикливых, заполошных ранних пташек а сумели поработить мир больших добрых сов.
Испоганили им жизнь, поломали никому не мешавший совиный режим, обрекли на вечную муку раннего вставания Нарушили их мудрый неспешный хронотип. «Кто понял жизнь тот не спешит», сказал мудрец.
Жаворонки в ответ высосали из пальца пискляво-ханжеское: «Кто рано встаёт тому Бог даёт».
Что даёт-то?! Депрессии, отупевший от недосыпа мозг, ослабленный иммунитет, выкашивающие гриппы, ранние инфаркты и инсульты?!
Ну, не дрыхнется жаворонкам ради Бога, хоть с четырёх утра вкалывайте
Так думала Алёнушка в раскачивающемся, лязгающем трамвае Тщетно пыталась выдернуть застрявшую сумочку из чьих-то тел, локотками хоть чуток раздвинуть пространство А её саму в ответ агрессивно, больно: локтями в бок, в бок
Анекдот такой есть. В шесть утра, в толкучке общественного транспорта, вконец заторканная пассажирка возмущается:
Осторожнее, я всё-таки женщина!
На что стоящий рядом мужчина философски, меланхолично и мечтательно замечает:
Ж е н щ и н ы в это время спят
Алёна вспомнила тот анекдот, засмеялась.
И вот она, благодаря недавним удивительным, чудесным изменениям в жизни, теперь свободна!
Алёна вспомнила тот анекдот, засмеялась.
И вот она, благодаря недавним удивительным, чудесным изменениям в жизни, теперь свободна!
Вставай хоть в девять утра, хоть в три дня. Хоть вообще не вставай, а валяйся до умопомрачения. Притащи из холодильника вкусняшки, разложи на столике, лопай и смотри телевизор сутками. Или вообще не ложись.
От восторга она забила ножками, вытянула их, как кошечка, усиленно зашевелила пальчиками. Бурно заворочалась под толстым, лёгким пуховым одеялом. Уютно подоткнула его со всех сторон, улеглась удобнее, завернулась в кокон. Притихла.