Словом, неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы вскоре не хватил отца удар. Мы с Жан-Жаком были в школе, как туда прибегает один из отцовых подмастерий: поспешите, говорит, в мастерскую, там мсье Колло плохо. Нас, конечно, отпустили с уроков, и мы бросились домой. Папа лежал на диване и не отвечал на вопросы, задаваемые ему. А обследовавший его доктор, приглашенный нами, констатировал кровоизлияние в мозг. Дело, мол, серьезное: если не очнется в течение суток, то пиши пропало. Брат и я сидели около больного и ждали, время от времени обращаясь к нему: «Папа, папа, ты слышишь нас?» Он молчал. Но в какой-то момент нам почудилось, что отец начал бормотать. Я склонилась к его лицу, прошептала: «Ты меня слышишь, папа?»и в ответ раздался слабый стон. Мы обрадовались, обретая надежду. Но напрасно: это был последний стон в его жизни. Папина душа отлетела на небо.
Остальное помню, как в тумане: похоронные хлопоты, гроб, стоявший в соборе, кладбище и разрытая могила А затем, после погребения, подошел ко мне и к брату мсье Кошон и спросил, как мы собираемся жить самостоятельно. Я ответила, заливаясь слезами, что не знаю, так как нет у нас близких и родных больше. А мсье Габриэль сказал, что ему в магазине требуется мальчик на побегушках и он мог бы взять к себе Жан-Жака, поселить в комнате при магазине и назначить скромный пансион. Я, конечно же, сразу согласилась: в первую очередь надо было пристроить брата, не боясь за его судьбу, а потом уже думать о себе.
Вскоре брат переехал к мсье Кошону, а сама я, оставшись в одиночестве и поплакав как следует, вспомнила о заветных словах мадам Дидро. Разыскала в клиентском журнале у отца, где записывал он данные покупателей, в том числе и их адреса, по которым следует доставить выполненные заказы, как найти мою тезку. И, собравшись, принарядившись, хоть и с соблюдением траура, я отправилась на улицу Святого Бенедикта, что в Латинском квартале. Поднялась на второй этаж, постояла возле дверей и, решившись, позвонила в дверной колокольчик. Появилась горничная: «Что желает мадемуазель?»«Будьте так любезны, доложите мадам, что ее хотела бы видеть дочь башмачника Колло». «Но мадам сегодня не принимает по причине нездоровья». «Ах, как жаль!.. Дело в том, что отец мой умер, я в отчаянии и решила посоветоваться с мадам Дидро, проявлявшей ко мне ранее доброту и участие» Неожиданно из квартиры мы услышали женский голос:
Франсуаза, все в порядке, пропусти ее!
Горничная посторонилась, приглашая меня войти. Я, робея, переступила порог. Роскоши в убранстве не заметила: все, конечно, красиво и дорого, но особого шика не было. Удивили две вещи: полки с книгами и картины в дорогих рамах. Сосчитать количество книг мне не представлялось возможнымтысячи, тысячи, десятки тысяч! Неужели мсье ученый каждую прочел? Как сие возможно?
На пороге своего будуара появилась мадам Дидро в пеньюаре и кружевном чепце. Не напудренная и без макияжа выглядела она много старше, чем обычно: проступали морщинки возле глаз и губ. Ласково сказала:
Ах, бедняжка, я сочувствую твоему горю Твой отец был замечательный мастер. Пусть ему земля будет пухом!
Я, конечно, расплакалась от этих слов, а она обняла меня, словно мать, и прижала к своей груди:
Полно, полно, голубушкаБог дал, Бог взял. Твоего отца никогда не забудем, но придется приучаться жить без него.
Мы прошли в ее будуар, где стояла кровать с высокими спинками, зеркало о трех створках, столик с пузырьками и флакончиками, стулья, секретер
Хочешь кофе?
О, мадам, воскликнула я, как могу я хотеть того, что ни разу не пробовала в жизни?
Как, ни разу не пила кофе? удивилась она.
Мой отец считал, что сие нам не по карману. Да и чай пили тоже редко. Лишь обычную воду, иногда фруктовую, или сок из яблок, больше ничего.
Позвонив в колокольчик, собеседница моя позвала Франсуазу и велела принести нам кофе. Вскоре та возникла с подносом, на котором стояли чашечки, кофейник, блюдечко с пирожными, сахарница и молочник. Разливала сама мадам.
С молоком? Сахаром?
Я растерянно сказала, что не знаю и что сахар в нашей семье не водился, вместо него шло у нас варенье или мед.
Ну, тогда попробуй и сахар, и молоко. Вкусно?
О, божественно!
Рада, что доставила тебе удовольствие.
Выпив кофе, я слегка успокоилась и смогла как следует осмотреться. Обратила внимание на часы, что стояли возле кровати: циферблат, увитый виноградными лозами, и два ангелочка, прильнувшие к ним. Уловив мой взгляд, дама улыбнулась:
Нравятся часы?
Да, красивые. Только личики купидонов какие-то несуразные. Неживые, остекленевшие.
Фу ты, Господи! вырвалось у мадам. Мне так не казалось, но теперь вижуточно, неживые. У тебя меткий глаз. Настоящий художник.
Я, смутившись, потупилась. А она произнесла:
Познакомлю тебя с моим супругом. На часах без пяти два пополуднион обычно работает до двух и не любит, когда его беспокоят раньше времени, но теперь, я думаю, уже можно. Посиди пока в одиночестве. И она упорхнула, вся в воздушных кружевах и облаке пеньюара.
Ждать пришлось минут двадцать. Я сидела, не шелохнувшись, чтобы ненароком не разбить кофейную чашку и вообще чтобы не сказали, будто из будуара что-то пропало после моего посещения. Наконец, заглянула Франсуаза и кивнула: господа зовут мадемуазель Колло в кабинет к хозяину. Проводила по коридору, подсказала: сюда. Я вошла
О, мсье Дидро! Первое впечатление было самым ярким: карие глаза (левый чуть косил), очень добрые, смеющиеся, и веселая улыбкатак улыбаются люди, знающие себе цену. Матовое негрубое лицо. Седоватые, чуть взъерошенные волосы. Нос слегка приплюснутый и с большими ноздрями Сразу захотелось нарисовать его портрет.
При моем появлении он привстал, сделал приглашающий жест рукой. Я присела в бархатное кресло. Он заговорилголос его оказался выше, чем я ожидала, ближе к тенору, нежели к баритону:
Рад знакомству, мадемуазель Колло. Мне жена поведала о ваших невзгодахискренне сочувствую. И готов помочь, если это будет в моих силах. Каковы ваши собственные планы?
Тяжело вздохнув, я ответила:
Затрудняюсь сказать, мсье Дидро. Мастерскую отца, видимо, придется продатьон был главный в ней, без него ничего не выйдет. Я пока останусь жить на втором этаже, над мастерской, и на вырученные деньги собираюсь пойти учитьсяя умею шить, вязать, рисовать Но определенно пока не решила.
Тут вступила мадам Дидро:
Тезка скромничает, у нее выдающийся талант рисовальщика. Надо ее отдать в хорошие рукиграмотному учителю, и который думал бы именно об учебе, а не о том, как бы затащить юную красотку к себе в постель.
Мсье Дени рассмеялся этой скабрезной шутке и с игривостью согласился:
Да, да, я тебя понимаю, дорогая. Что ты думаешь о мэтре Лемуане?
Та, подумав, отозвалась:
Неплохая кандидатура. У него немало учеников, правда, только юношей, но тем благотворнеепри девице сквернословить станут меньше. А почтенный возраст наставника станет гарантией от постельных домогательств.
Хорошо, я поговорю с ним. И устроим встречу. Мари-Анн, приходите к нам в воскресенье на обед. К двум часам. Обязательно возьмите с собой свои работычтобы Лемуан убедился в ваших способностях Он добряк известный, я уверен, что согласится. Вы не возражаете?
О, мсье Дидро, прошептала я, у меня нет слов благодарности
Ну, покуда благодарить не за что. Ваша красота, простота и целомудрие растопили мое сердце, а талант, я надеюсь, тронет сердце старины Жан-Батиста.
Рассыпаясь в благодарностях, я откланялась.
Оказавшись на улице, поняла, что в испарине вся. Но теперь у меня была надежда!
Я зашла в храм Святого Бенедикта и молилась там, глядя на распятие Иисуса и скульптуру Пресвятой Богородицы.
Глава втораяВ МАСТЕРСКОЙ ЛЕМУАНА
1
Три оставшихся до обеда дня провела в каком-то лихорадочном состоянии, отбирая лучшие рисунки и обдумывая, что на себя надеть. Есть не хотелось вовсе, лишь заставила себя выпить чай с лимоном и сахаром, подкрепившись багетом с маслом. (При отце такое пиршество нам и не снилось, но теперь я была себе хозяйка.) Навестила Жан-Жакаон, по-видимому, тоже наслаждался свободой от запретов родителя, говорил, что кормят его хорошо, а работа хотя и на ногах целый день, но нетрудная. В общем, я за брата больше не беспокоилась.