Всего за 369 руб. Купить полную версию
Эта повреждена, и ее могут не взять на выставку. Будет очень жаль. Она такая красивая и необычная.
Может, история о том, как она сломалась, сделает ее интересной для демонстрации?
Именно так, проговорила я, пораженная его способностью размышлять как писатель.
Мы прошли по коридору в сторону комнат Прешес, остановившись лишь на секунду, чтобы я достала карандаш и блокнот. В плане конспектирования я была консервативнаобожала скрип карандаша по бумаге. Оливер встретил нас в дверях рычанием, пока не увидел Колина, который сгреб его в охапку, видимо, для того, чтобы уберечь мои лодыжки.
Привет, бабушка, поприветствовал Колин. Мы пришли.
Вышла Лаура, поприветствовала нас и забрала собачку.
Мисс Дюбо на балконе.
Прешес встречала нас за круглым столом кованого железа, одетая в шелковые домашние брюки персикового цвета и тунику с длинными рукавами той же расцветки. Несмотря на то, что стол стоял в тени, она надела соломенную шляпу с огромными полями и ленточкой персикового тона на тулье. Ее глаза скрывали большие солнечные очки. Она походила на кинозвезду из гламурной эпохи старого Голливуда. Я подождала, пока Колин расцелует ее, а затем приветственно протянула руку ей.
Глупости, проговорила она, подставляя щеку для поцелуя. Мы же родственники, помнишь?
Конечно.
Я наклонилась поцеловать ее, снова заметив пепельный оттенок ее кожи под макияжем.
У нас есть сэндвичи с соусом «пименто» на пшеничном хлебе с отрезанной корочкой. Она с заговорщицким видом наклонилась вперед. Лаура нашла рецепт в «Южной жизни». Они не так плохи, но и близко не стоят с теми, что раньше готовила моя мама.
Я села на стул, который выдвинул мне Колин, прежде чем сам расположился напротив Прешес, и положила блокнот на колени. Не зная, куда деть сумочку, я аккуратно поставила ее на стол.
Улыбка Прешес поблекла. Ее персиковые губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука; унизанная кольцами рука легла на грудь.
Вы в порядке? спросила я с тревогой.
Колин привстал, но она махнула рукой.
Со мной все отлично. Я просто немного удивлена, вот и все. Она вызвала много воспоминаний. Она погладила бархат, нежно потеребила один из вышитых листьев, а затем снова разгладила его пальцем. Разве ты иногда не хочешь, чтобы вещи могли говорить?
Хочу.
Я подумала об одежде моей мамы, которая долгие годы провисела в шкафу, прежде чем тетя Кэсси убедила моего папу позволить ей вывезти ее.
Я так и подумала, тихо произнесла Прешес. Подняв сумочку, она слегка встряхнула ее. Интересно, не осталась ли там моя пудреница.
Она подвинула сумочку поближе и неловко попыталась отомкнуть защелку из горного хрусталя.
Я могу помочь? спросила я.
Поджав губы, она пристально посмотрела на упрямую защелку, словно хотела открыть ее одной лишь силой мысли. Наконец Прешес кивнула, признав свое поражение. Я крутила и вертела в руках пряжку, пока та не раскрылась, щелкнув. Крышка откинулась, и, дождавшись одобрительного кивка от Прешес, я просунула ладонь вглубь сумочки и выудила тонкую прямоугольную коробочку из серебра, потемневшего до тускло-бронзового цвета.
Думаю, это портсигар. Я нажала на узкую кнопочку с краю, и коробочка раскрылась. Еле уловимый аромат табака исчез, едва достигнув моих ноздрей. Одна-единственная сигарета, усохшая и пожелтевшая, наискосок лежала на дне. Я повернула портсигар набок, но прилипшая к своей темнице сигарета не выкатилась.
Бабушка, ты курила? спросил Колин, наблюдая, как я перевернула портсигар, чтобы мы смогли увидеть причудливый орнамент на серебре.
Нет. Одинокое слово прозвучало так, словно его протащили по наждачной бумаге. Это не мое. Он принадлежал подруге.
Она сглотнула.
Подруге? переспросила я, подталкивая Прешес к продолжению рассказа.
Да. Другой модели. Мы утратили связь. Это произошло во время войны, видишь ли. Так легко было утратить связь с друзьями.
Ее рука потянулась к сумочке, и я положила портсигар ей на ладонь. Прешес аккуратно захлопнула его. Ее пальцы неторопливо прошлись по тусклому пятну на крышке, немного приоткрыв рельефную эмблему в центре. Она походила на какое-то насекомое. Коробочка выскользнула из рук Прешес и со стуком упала на стол. Я поймала взгляд Колина, а потом посмотрела снова на Прешес и протянула ладонь к портсигару.
Вы позволите? спросила я.
Она колебалась всего мгновение, после чего кивнула. Я подняла коробочку, а затем большими пальцами стала оттирать символику, ощутив себя археологом, когда стала проявляться фигура пчелы. Теперь я могла разглядеть тщательно выгравированные линии полупрозрачных крыльев и полосатого тельца, пушистые сегменты лапок, пару небольших усиков. Изучив насекомое, я перевернула коробочку, стараясь найти объяснение. Было в этой гравировке что-то столь нарочитое, столь продуманное, что я хотела, чтобы она оказалась не просто украшением.
Я снова потерла тусклое пятно большими пальцами, приоткрыв фирменный символ английского фунта в одном углу и строку крошечных слов по нижнему краю. NIL CREDAM ET OMNIA CAVEBO. Я знала достаточно, чтобы определить, что это латынь. Но не пройдя курса латыни ни в Уолтонской средней школе (и я почему-то сомневалась, что он там вообще имелся), ни в колледже, я понятия не имела, что это означало.
Я выставила портсигар перед собой, чтобы Колин и Прешес смогли увидеть надпись.
Кто-нибудь знает, что это значит?
Колин кивнул.
Дай мне минутку. Он молча прочитал слова, двигая глазами слева направо, а затем в обратном направлении. Это старая латинская поговорка, которую я когда-то в школе читал. Если примерно перевести, думаю, это означает: «Я ничему не верю и буду защищаться от всего».
Прешес подалась вперед, взяла в руки тонкую коробочку и крепко сжала ее.
Предай сама, прежде чем предали тебя.
И это принадлежало вашей подруге? спросила я.
Прешес сняла очки: бледные пальцы дрожали, а голубые глаза казались яркими пятнами на фоне белизны ее кожи. Она медленно кивнула.
Ее звали Ева. Именно она мне и рассказала, что это означает. Ее губ коснулась тень улыбки и тут же исчезла. Мы были как сестры. Она опустила глаза, изучая пчелу на портсигаре.
Предай сама, прежде чем предали тебя. Эти слова крутились у меня в голове. Интересно, что же они значили? И почему эта Ева выгравировала их на своем портсигаре? Меня осенило.
Прешес, Ева ведь все еще может быть жива. А раз вы обе были моделями, я бы с радостью взяла интервью для статьи у вас обеих. У нее ведь может сохраниться и ее собственная коллекция одежды! Хотите, чтобы я нашла ее?
Глаза Прешес затуманились, но не из-за слез. Казалось, какие-то давние воспоминания пытались вернуться, а она закрывала ставни, чтобы не видеть их.
То, что человек пропал, еще не значит, что он хочет, чтобы его нашли.
Колин подался вперед.
Но вы же были как сестры. Разве ты не хочешь снова увидеть ее?
Это было бы интересно, добавила я. Две подруги обсуждают моду во время войны и на протяжении десятилетий.
Прешес посмотрела мне в глаза; в ее собственных глазах, словно неуловимые призраки, промелькнули тени.
Да, Мэдди. Ты права. Она сделала глубокий вдох. И мне кажется, ты именно тот человек. Чтобы найти Еву. Чтобы рассказать наши истории. Для наших семей. Ты понимаешь, верно?
Я кивнула, потому что действительно понимала. Истории, которые передавались из поколения в поколение, служили краеугольным камнем традиций семьи южан. И будет правильно, что я как кровная родственницапусть и весьма далекаярасскажу ее историю.
И даже если я не смогу разыскать Еву, вы сможете включить ее в свою историю, и так она останется в памяти.
И так она останется в памяти, повторила Прешес. Улыбка коснулась ее окрашенных в персиковый цвет губ. Мне это нравится. Очень нравится.
Несмотря на уверенность в ее словах, я все еще видела тени в ее глазах. Горекак призрак.
Хорошо, проговорила я. Сегодня и начну.
Колин наклонился вперед.
А как ее фамилия?
Попробую вспомнить. Это было так давно. Прешес положила ладони на край стола. Я себя плохо чувствую. С вашего позволения, я прилягу. Колин отодвинул ее стул и помог ей встать. Она одарила меня неуверенной улыбкой. Я попрошу Лауру упаковать вам сэндвичи с «пименто», чтобы вы могли устроить пикник в Риджентс-Парк. Сады Королевы Марии просто очаровательны в это время года. Было бы обидно потратить напрасно такой прекрасный денек. Я дам тебе знать, когда буду готова к следующей беседе. Может быть, вечером или завтра утром. Но у тебя для вдохновения есть все эти наряды. Выбери тот, который тебе покажется наиболее интересным, с него и начнем.