Всего за 200 руб. Купить полную версию
От Пьера еще разило тройным одеколоном.
Вообще-то это кельнская вода, он вытянул ноги, жаль бачков и бородки и жаль настоящих джинсов.
Советские штаны серого цвета, согласно этикетке, произвели на фабрике «Вымпел». Исаак заметил:
Можно было загнать твои шмотки в Сыктывкаре, но лучше не рисковать
Динамик прохрипел: «овая очная».
Новая, следующая Сортировочная, Исаак оглянулся, давайте покажу вам самородок, Мишель ахнула:
Сколько в нем граммов, девушка робко коснулась золота, сколько он стоит? Исаак отозвался:
Цены есть разные, но на Казанском вокзале мне дадут хорошую, туда приедут серьезные люди.
Он рассказал Пьеру и жене об аресте смотрящего.
С ним плакал мой банковский вклад, если можно так сказать, хмуро заметил Исаак, я звонил адвокату Арии, однако он с помощником на процессе на Украине, а больше я юристов не знаю. Дело не в деньгах, он помолчал, Павел Петрович пожилой человек, он ровесник Волка.
Исаак надеялся, что на Казанском он узнает что-то о судьбе смотрящего.
Вы отправляйтесь в буфет, велел он Пьеру, вам рядом со мной болтаться не надо.
Пьер следил за тусклыми звездами на чернильном небе. От заката осталась только яркая полоска на горизонте. Динамик квакнул, в вагон ворвался неожиданно ясный голос диктора:
Передаем заключительный концерт Песни-77. Поют Анна Герман и Лев Лещенко. Песня «Эхо судьбы», музыка Евгения Птичкина, слова Роберта Рождественского
Стучали колеса, Пьер привалился виском к стеклу. В Париже он не слышал этой песни.
Совсем новая, понял инспектор, все действительно так. И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга все равно остается любовь. Она сильнее смерти, сильнее всего. Я любил Магдалену, он скрыл вздох, но я полюблю снова и меня тоже полюбят Исаак потормошил его.
Пошли, Петр Михайлович, инспектор встряхнулся, Казанский вокзал.
Натянув уродливую советскую куртку, Пьер двинулся в тамбур.
Саша в первый раз переступил порог здания МИДа на Смоленке, однако не увидел внутри никакой разницы с Лубянкой. Полированные половицы поскрипывали под ногами, от плюшевых штор с бомбошками неуловимо пахло пылью.
Он оставил «Волгу» на служебной стоянке на задах здания. Шпиль министерства уходил в закатное московское небо. На Садовом гудели машины. Саша помнил, что шпиль установили на высотку по распоряжению товарища Сталина.
Или министра Берии, он остановился на гранитных ступенях, однако конструкция легкая, поэтому наверху нет красной звезды, как на остальных высотках.
Звезду заменял массивный герб на фасаде. После смерти Сталина архитекторы хотели избавить здание от ненужного шпиля.
Хрущев велел сохранить его, как памятник глупости, хмыкнул Скорпион, ерунда, Сталин отличался редким умом. По крайней мере, он или Берия не сомневались бы, что делать в нынешней ситуации.
Ситуация, если и не была катастрофической, то двигалась к таковой.
Время на водолазном Panerai Саши приближалось к девяти вечера. Министерство иностранных дел, следуя словам поэта, тоже никогда не спало. Посла Республики Франция вызвали для передачи официальной ноты именно к девяти.
Шесть часов назад, примчавшись в гостиницу «Националь», месье Анатоль, старший лейтенант Лебедев, обнаружил номер Атоса запертым. Сначала коллега хотел поднять тревогу, однако у него хватило ума спуститься к портье, где выяснилось, что месье де Лу оставил ключи на стойке. Номер блистал отсутствием месье и мадам и присутствием их багажа. Паспортов в вещах не обнаружили. Портье не помнил, когда именно гости покинули «Националь».
У нас много постояльцев, виновато сказал он, за всеми не уследишь.
Следить за постояльцами вменялось в обязанность парням, дежурящим в вестибюле, однако и они не заметили месье и мадам.
Они переоделись в номере, скрипуче сказал товарищ Котов по телефону, на выставке девица, наставник, хотел выругаться, но сдержался, обвела меня вокруг пальца. Она разыграла обморок, а я не хотел болтаться рядом. Думаю, что они назначили рандеву с сообщником, таковым мог быть проклятый Бергер, но смылись, почувствовав запах дыма
Фотографии Атоса и мадам, как кисло думал о девушке Саша, ушли по милицейским каналам, однако зная о вражде Щелокова и Андропова, на Лубянке не ожидали скорого результата.
Девица тоже из их семейки, злобно добавил товарищ Котов, перед нами младшая дочка покойного Ягненка. Она знает русский язык, иначе ее не послали бы сюда, Саша растерянно ответил:
На собеседовании посольстве они не упоминали о русском языке, товарищ Котов фыркнул:
И не упомянули бы, это азбука нелегала. Что касается нынешней ситуации, он задумался, мы не можем арестовать всех работников «Галлимар», по голосу товарища Котова было ясно, что четверть века назад Лубянка поступила бы именно так, остается вызвать в МИД посла и проверить, знает ли он об этой авантюре.
Юрий Владимирович договорится с товарищем Громыко, а вы переверните апартаменты в гостинице, хотя они профессионалы и не оставят следов, наставник тяжело вздохнул, у них есть советские паспорта, а за несколько часов они могли изменить внешность почти до неузнаваемости
Как и предсказывал товарищ Котов, второй обыск в «Национале» не принес плодов. Саша был уверен, что обрывки французских паспортов парочки плавают в московской канализации.
Опять позвонив товарищу Котову, он услышал, что милиция отправит усиленные наряды на вокзалы и в аэропорт.
Это все, что они могут сделать, недовольно добавил наставник, но если я хоть что-то понимаю в разведке, то Атос и Миледи, так стали звать жену барона, никуда не полетят и не поедут. Они затаятся в глуши и займутся своими делами.
Кроме аэропортов и вокзалов, оставались междугородные автобусы и электрички.
Которые приходят на вокзалы, в служебном вестибюле его ждал гладкий мидовский парень в хорошем костюме, но никто не мешает им доехать на автобусе до Сортировочной, сесть на электричку и оказаться в Рязани или Твери.
Саша с бессилием думал о просторах Советского Союза, где Атос и Миледи могли затеряться навечно.
Перед отъездом в МИД он позвонил в Нарьян-Мар, куда отправили щенка Фокусника. Парень успел получить в документы штамп дебила, как это называл Саша.
Его ждет перевод в интернат для идиотов, с удовлетворением подумал Скорпион, впрочем, Левин не позволит такому случиться. Эту операцию можно считать успешной. Можно было бы, поправил себя он, если бы не Атос и Миледи.
Саша считал, что парочка связалась с Бергером. Набрав номера коллег, занимающихся областью, он поручил им переговоры с милицией, ведающей Малаховкой. Только в голливудских фильмах герои с пистолетом наперевес прыгали в такси и неслись за подозреваемым.
Джеймс Бонд в Москве оскандалился бы, почти весело хмыкнул Саша, таксист отказался бы его везти, сославшись на то, что он едет в парк.
Он не дождался звонка из Малаховки, но в Нарьян-Маре его уверили, что детский дом находится под контролем.
Потому что я разговаривал с нашими людьми, как и в Сыктывкаре, они с парнем вознеслись наверх в старомодном лифте со скамеечкой, на местах меньше бюрократии.
Звонок из Коми застал Сашу в машине. В поселке Заречном все было в порядке. Ненормальному старшему Бергеру оставалось сидеть два месяца, а младший Бергер по месту прописки отсутствовал.
Мамаша заявила, что давно не видела сына, сообщил Сашин коллега, у нее в голове пара извилин, не думаю, что она врет, Саша помнил глуповатую домохозяйку.
И Бергера я помню, парень привел его в голую комнатку с наушниками, я тогда подумал, что от осинки не родятся апельсинки. В кого он у них такой получился в местечковом кагале?
Комнату оборудовали особым стеклом, за которым Саша отлично видел благообразного дипломата лет шестидесяти с орденом Почетного Легиона в петлице. Француз восседал напротив мидовца в сером костюме. Парень шепнул Саше: