Всего за 379 руб. Купить полную версию
Артем посмотрел на часы: начало одиннадцатого, звонить уже нельзя, их предупреждали, что после десяти вечера звонить по телефону разрешается только в суперэкстренных случаях или если о таком звонке заранее договаривались. «Людям рано утром вставать на работу, а ты своим звонком перебудишь всю квартиру, объяснял Вилен. Кроме того, после программы «Время» обычно по телевизору показывали то, что многим интересно. Спортивные соревнования, например, фигурное катание, хоккей, футбол, или хорошие концерты, или фильмы. Люди смотрят, а тут ты со своим звонком» Ну да, Артем понимал, что на паузу не поставишь, и вечерний звонок по телефону был бы сорок лет назад мешающим и неуместным. Люди либо таращатся в телик, либо уже спят. С мобильными телефонами этой проблемы нет, она решается при помощи виброзвонка или текстовых сообщений. Совсем другой была система контактов между людьми в те годы, совсем
Он решил выйти на улицу и посмотреть на окна: в каких горит свет? Конечно, еще светло, но в помещении читать без электричества уже трудновато, и таким нехитрым способом он надеялся определить, кому еще прилично позвонить.
Артем распахнул дверь подъезда и тут же наткнулся на Наташу, Марину и Назара Захаровича, стоящих справа, под окном Галины Александровны. В окне виднелись две головы: профессора и доктора Качурина. Хорошенькая Маринка стояла у самой стены дома, положив ладонь на подоконник, а Наташа и Назар перебрасывались непонятными Артему фразами:
В Останкино, где «Титан» кино
Там работает она билетершею
На дверях она стоит, вся замерзшая
Вся замерзшая, вся продрогшая
Но любовь свою превозмогшая
Вся озябшая, вся застывшая
Но не продавшая и не простившая
О чем это они? На ходу стихи сочиняют, что ли?
Две ошибки, объявила Галина Александровна. Не «озябшая», а «иззябшая», и не «застывшая», а «простывшая».
Доктор Качурин тут же сделал какую-то пометку в блокноте.
Пока счет ровный, сказал он. У Назара Захаровича по одной ошибке в двух предыдущих стихах, у Наташи две в последнем.
Что это у вас? удивленно спросил Артем. Конкурс, что ли?
Соревнование у нас, сынок, улыбаясь, пояснил Назар Захарович. Мы тут старые песенки вспоминаем, под которые наша с Галиной Александровной молодость прошла, вот и Наташенька их тоже любит и хорошо знает. Видишь, вечернее развлечение себе придумали, уже второй день балуемся. Сегодня мы соревнуемся по Галичу. Я строчку Наташа строчку, Галина Александровна следит за точностью, а Эдуард Константинович фиксирует очки, ведет счет.
Артем посмотрел на Марину, стоящую молча. Вид у нее был странный.
А ты что делаешь? спросил он. Какая у тебя функция?
А я болею, как положено на соревнованиях.
За кого? За Наталью?
За Назара Захаровича, ответила Марина, и Артему показалось, что голос у нее стал каким-то не то загадочным, не то немножко неуверенным.
Ладно, тогда я буду за Наташу болеть, сказал Артем, чтобы все было по справедливости.
Вот это правильно, сынок, одобрительно отозвался Назар Захарович. Без группы поддержки соревноваться тяжело. Ну, профессор, назначай следующее испытание. Что берем?
Галина Александровна задумалась на несколько секунд.
Давайте «Старательский вальсок». Потянете?
Назар Захарович вопросительно поглядел на Наташу, та кивнула и сразу начала:
Мы давно называемся взрослыми
И не платим мальчишеству дань, подхватил Назар.
В первый момент Артем подумал, что стихи скучные. Наверное, про то, как повзрослевшие люди с доброй улыбкой вспоминают свои детские мечты и романтические устремления. Но уже к концу первого куплета он насторожился: песня была явно не о том. Более того, ему показалось, что в голове проскочил едва уловимый сигнал: нащупано что-то очень важное, и сейчас главное не упустить момент, чтобы направить мысль в нужном направлении.
Но поскольку молчание золото
То и мы, безусловно, старатели.
Промолчи попадешь в богачи
Промолчи, промолчи, промолчи
Теперь Артем слушал внимательно и напряженно.
А молчальники вышли в начальники
Потому что молчание золото
Промолчи попадешь в первачи
Промолчи, промолчи, промолчи
Первачи Кто это такие? Надо будет у Галины спросить.
А старик и девушка уже мчались дальше вдоль следующего куплета:
Пусть другие кричат от отчаянья
От обиды, от боли, от голода
Мы-то знаем: доходней молчание
Потому что молчание золото!
Артем дослушал до конца, потом Галина Александровна подвела итог.
Одна ошибка точно у Наташи, две у Назара Захаровича, но вариативные и потому допустимые.
Не понял, нахмурился Артем. Как вы определяете допустимость ошибок?
Видите ли, у этих песен обычно не бывает канонического текста. Вы дитя свободы и технического прогресса, вам это трудно понять. Сегодня почти все исполнители записывают песню в студии, эта запись крутится по радио, размещается в интернете, используется в качестве фонограммы на концертах, потому что вживую мало кто теперь поет, единицы. И все слышат один и тот же вариант с одним и тем же текстом. Галич, Кукин, Клячкин, Высоцкий и огромное множество других авторов не могли в то время ни записать свои песни в студии, ни издать в сборнике. Это был андерграунд. Песни исполнялись на так называемых квартирниках или на подпольных концертах, фанаты записывали эти выступления на магнитофоны, потом копировали и размножали записи. Тексты тоже перепечатывали на машинке, на тонкой плохой бумаге, чтобы через копирку побольше копий пробилось за один раз. Но ведь автор пел свои песни не по бумажке, а по памяти, и всегда одно исполнение отличалось от другого. Например, в одном случае Галич пел: «Отвези меня, шофер, в Останкино», а в другом: «Отвези-ка меня, шеф» Понимаете? Записи расходятся, люди слушают и запоминают разные варианты. Такие расхождения я считаю вариативными, и если то, что я помню, не совпадает с тем, что говорят Назар Захарович или Наташа, это не будет ошибкой. А вот «вся озябшая» вместо «вся иззябшая» это совершенно точно ошибка и с точки зрения русского языка, и с точки зрения поэтики.
Теперь понял, кивнул Артем. А кто такие первачи?
Ну что ты пристал, капризно протянула Марина. Тут соревнование, а ты с вопросами лезешь! Потом спросишь, не мешай.
А мы уже закончили, сказал Назар Захарович. Доктор, огласите приговор!
Три два, выиграл Назар Захарович, объявил Качурин.
Как и вчера, вздохнула Наташа. Мне дядю Назара никогда не победить.
Но Марина неожиданно запротестовала:
Как закончили? Почему так мало? Вы же только начали!
Мы договаривались на пять песен, строго ответил Назар.
Маринка расстроилась так очевидно, что Артему стало смешно.
Разве вы уже все пять проговорили? Эдуард Константинович, вы проверьте по записям, не может быть, чтобы пять, растерянно бормотала она.
Качурин очень серьезно, без малейшего намека на улыбку, посмотрел в блокнот:
Первая чисто, вторая одна ошибка у Назара Захаровича, третья одна у него же, четвертая две у Наташи, пятая одна у Наташи.
Ну вот
Артему показалось, что Маринка чуть не плачет. Чего это она? Неужели ей так интересно слушать старые стихи, которые когда-то были песнями? Или тут что-то другое?
Друзья, а давайте выпьем чаю, вдруг предложила Галина Александровна. И мы с Назаром Захаровичем расскажем Артему, кто такие первачи. Когда вы на улице, а я в квартире, получается, что я вещаю, как королевская особа с балкона или как красна девица из терема.
Я за! тут же радостно откликнулась Маринка.
Наверное, неудобно, поздно уже, смущенно проговорила Наташа.
Артем решительно взял ее за предплечье.
Раз хозяйка приглашает, значит, не поздно и удобно. Пошли.
За чаем засиделись заполночь. Назар Захарович строго проверил, все ли участники предупредили своих кураторов, где находятся. Надежда Павловна и Полина Викторовна были проинформированы, что девочки вместе с Назаром ушли на соревнование, а вот Артем не предупредил Вилена, он же собирался выйти только на минутку, посмотреть, у кого в окнах свет, а потом вернуться в квартиру и позвонить