Сарей Уокер - Диетлэнд стр 5.

Когда я вышла из кухни, я заметила, что девушка оставила на столике свой карандаш. Это был карандаш от Chanel, оттенок «Прекрасная слива».

* * *

После встречи с девушкой мне нужно было эмоционально подготовиться к визиту в офис Китти. Такое случалось раз в месяц, подобно «этим дням», и встречала я их так же радостно.

В метро, по пути из Бруклина до Манхэттена, я пальцем написала «ДИЕТЛЭНД» на своей ладони. Что все это значит? Я думала, девушка просто хотела посмеяться надо мной, но она не выглядела жестокой. Но вот странной она определенно была. Если она еще раз встанет у меня на пути, мне придется обратиться в полицию. Но я боялась, что в городе, где полным полно убийц и террористов, полиция вряд ли воспримет всерьез заявление о чудачке в цветных колготках, которая преследует какую-то толстуху.

Я вышла из метро на Таймс-сквер, остановившись на вершине лестницы, чтобы хоть немного отдышаться. Было жарко и душно. Одним взмахом пропуска сотрудника я вошла внутрь сверкающего серебристого ствола мирового древаОстен-тауэр, в главную цитадель империи «Остен Медиа», объединявшую в себе многочисленные издательства и не только. Книги, журналы, ряд веб-сайтов и два телевизионных канала. Если бы террористы направили самолет на эту башню и разрушили ее до основания, у американских женщин осталось бы куда меньше способов приятного времяпровождения.

До моей работы с Китти я трудилась в небольшом, не очень престижном импринте, тоже принадлежавшем «Остену», вот только офис его располагался не в сверкающей башне, а в непримечательных серых зданиях в двадцати кварталах к югу. Мы выпускали романчики о бизнес-леди и молодых карьеристках в поисках настоящей любви. Обложки были бирюзовыми, мятными, розовыми, как стены в детской. К содержанию романчиков я не имела никакого отношения, но отвечала за выпуск, отслеживала рукописи, взаимодействовала с редакторами. В общем, помогала книгам занять свое место на прилавках и книжных полках. После колледжа я мечтала писать статьи или продавать небольшие эссе в журналы, но такую работу найти не смогла, так что обосновалась в издательстве. Я любила слова. А издательство подарило мне возможность работать со словами днями напролет, плевать, что они были чужими. Неплохое место для начала карьеры. Приоткрытая дверь в мир слов.

Моими коллегами в издательстве были женщины среднего возраста в теннисных туфлях, юбках в цветочек и нейлоновых чулках. Прошло немного времени, и я растворилась в их мире обедов в пластиковых контейнерах и корпоративных поездок в дисконт-магазины после работы; я даже не пыталась двигаться дальше и найти работу, о которой мечтала. Однажды, спустя четыре года, начальница пригласила меня в кабинет, чтобы сообщить кое-что. Нас закрывают.

 Мне очень жаль, что я не могла сообщить раньше, но до тебя наверняка дошли слухи.

У нее на столе доживали последние дни голубые гортензиистебельки в мутной воде, увядающие лепестки падали на ее ежедневник.

 Ну  протянула я. Никакие слухи до меня не доходили.

 Не только мы. Закрывают всех. Полностью очищают здание.

Кроме нас в здании находился филиал книжного клуба «по почте» и пара небольших журналоводин про кошек, другой про коллекционирование кукол. Столько лет мы оставались «невидимками», отбросами империи «Остен», спрятанными в пристройке на Двадцать четвертой улице. Наконец, Стэнли Остен взглянул на нас с высоты трона в серебряной башне и заметил в крошечном уголке своего королевства. Следом пришло ожидаемое изгнание.

После закрытия издательства я так и ходила неустроенной, за исключением случайных смен в кофейне Кармен, но в конце концов Хелен Розенблатт из отдела кадров «Остена» позвонила, чтобы назначить встречу. В оговоренный день я приехала в Остен-тауэр и поднялась на лифте на двадцать седьмой этаж. Хелен оказалась женщиной средних лет с прической а-ля перекати-поле. Когда она улыбалась, было видно ее верхнюю десну. Я последовала за ней в кабинет, приметив, что ее льняную юбку «съела попа».

Хелен сказала, что это бывшая начальница в издательстве посоветовала ей связаться со мной.

 Мы давние подруги,  объяснила она, и мне вдруг стало жутко любопытно, что же начальница рассказала ей про меня. Хелен хотела поговорить со мной о Daisy Chain, журнале для девочек-подростков. Я читала Daisy Chain, когда училась в школе. Даже моя мама и ее подруги читали его, когда были подростками. Журнал выходил еще с пятидесятых годов и был такой частью американианы, что первый выпуск был выставлен в одном из музеев Смитсоновского института в Вашингтоне, наряду с выпусками Seventeen и Mademaiselle. Правда, я сомневалась, что современные выпуски Daisy Chain способны были составить конкуренцию номерам, выставленным в музее. На столе Хелен покоился свежий номер, чья обложка пестрела словами «Дать кому-то сорвать свой цветок не так страшно, как остаться за чертой!»

Хелен сказала, что главным редактором Daisy Chain была назначена Китти Монтгомери. Все остальные журналы для девочек-подростков в «Остене» закрыли, так что на плечи Китти легла ответственность за последнюю «нить Ариадны в темном лабиринте» для молодых американок.

 Она просто бомба,  подмигнула мне Хелен.  Мистер Остен так доволен, что даже дважды приглашал ее в «Виньярд».

Хелен объяснила, что в ежемесячной колонке Китти любила делиться фотографиями и трагическими, душещипательными историями подростковых лет, когда она была долговязой, плоскогрудой неудачницей из пригорода Нью-Джерси. Пока Хелен отвечала на телефонный звонок, я взяла на себя смелость пролистать свежий выпуск и прочитать в колонке Китти о том, как ее избивали одноклассницы, а парни запирали в школьной раздевалке. Ее мать только приумножала страдания, не позволяя дочери пользоваться косметикой и даже бритвой. В конце каждой колонки, напротив фотографий из счастливой юности, помещалась фотография Китти такой, как она выглядела сейчас. Гламурная, сногсшибательная женщина, которой удалось, подобно змее, сбросить старую, отвратительную подростковую кожу и выйти победительницей из всех передряг. На одной из фотографий она сидела в офисе в Остен-тауэр, взирая с огромной высоты на равнины Нью-Джерси, земли ее бывших мучителей, такие маленькие и незначительные сейчас.

 Учитывая популярность Китти, она просто завалена письмами от читательниц,  объяснила Хелен, когда закончила свой звонок.  Они вдохновлены чудесным преображением Китти. Жаждут ее совета. Пишут ей через раздел «Привет, Китти» на сайте журнала. Письма льются рекой.

Я все ждала, когда же Хелен скажет, какое отношение все это имеет ко мне. Я подозревала, что мне хотят предложить работу, но думала, отошлют куда-нибудь в отдел подписки.

 Юридический отдел предпочел бы, чтобы мы рассылали читательницам шаблонные ответы, автоматически сформированные по ключевым словам, но Китти об этом даже слышать не хочет. В конце концов они сдались, и мы решили нанять кого-нибудь, кто будет отвечать ее «девочкам», как она их называет, раздавая советы, предлагая сестринскую поддержку и все такое. Это частная переписка, она не появляется в журнале.  Хелен на мгновение замолчала и впилась в меня взглядом.  Я думаю, ты идеально подходишь для этой работы. Я уже посылала Китти других девушек, но ни одна из них надолго не задержалась. Но ты  Хелен поправила очки,  ты другая.

Вот тогда-то я поняла, что бывшая работодательница рассказала про меня.

 Вы хотите, чтобы я отвечала читательницам, притворяясь Китти?

 Притворятьсяне совсем то слово. Ты будешь частью команды.  Хелен сложила руки на груди, которая была не двумя отдельными частями, а скорее огромной полкой.  Ты старше, чем другие девушки, которых мы рассматривали для работы. Ты во многом отличаешься от них. Большинство из них Ну ты знаешь. Я слышала, ты умная, но не это главное. Ты будешь писать от лица Китти, говорить ее голосом. Тебе не обязательно верить в то, что пишешь; главное, чтобы в это верила Китти. Пиши так, как писала бы она, если бы у нее было время. Я думаю, что ты прекрасно сможешь понять страхи и тревоги наших девочек, вот что важно.

Знаю, что должна была быть благодарна за такую работу, но меня обидели слова Хелен, а я старалась всячески скрыть это.