Сарей Уокер - Диетлэнд стр 3.

С Кармен я познакомилась еще в колледже; не могу сказать, что мы были подругами тогда, но позже в Нью-Йорке мы снова начали общаться. Ее кофейня стала моим «офисом». Наша дружба не ограничивалась территорией кофейни, мы звонили друг дружке и часто ходили куда-нибудь в городе; но теперь, когда Кармен ждала ребенка, я боялась, что многое изменится.

Девушка вернулась со смузи к столику и села. Она не стала ничего записывать в блокнот, тот лежал перед ней закрытым. Вместо этого она принялась лениво поворачивать массивные серебряные кольца, которые носила на каждом пальце, переходя от одного к другому. Выглядела она при этом как скучающая школьница на задней парте. Это я ей наскучила.

Действительно ли девушка преследовала меня? Она искренне удивилась, когда я заговорила с ней. Я совершенно не понимала, зачем кому-то вообще следить за мной, если только девушку не подослала Китти, чтобы убедиться, что я выполняю свою работу. Но девушка не была похожа на человека, который мог бы работать на Китти. Впрочем, я тоже не была похожа на такого человека.

Мазохистка. Тревога накрывает, когда я думаю обо всех этих проблемных девочках, которые могут довериться лишь редактору журнала. Но, если бы они не писали Китти, я сидела бы без работы. Просматриваю файлы на компьютере, копирую и вставляю в поле стандартный ответ для «саморезчиц» и слегка корректирую его.

Следующий абзац моего ответа будет посвящен груди и порно. Просматриваю файлы: Мои документы/Китти/грудь/порно.

Чтобы хоть немного ее утешить, я могла написать ей, что сама не осмелилась бы никому показать свои грудитяжелые, с немного вспухшими венами, соски смотрят в пол. Я не хотела показывать грудь даже врачу, хотя, когда я лежала на медицинском столе для обследования, все, казалось, было не так уж плохо. Лишь когда я стою, можно оценить полный масштаб трагедии. Но я не могла сказать об этом Эшли, ведь я притворялась Китти, чья идеальная упругая грудь, я уверена, стояла и без бюстгальтера.

В основном все сообщения, на которые я отвечала, вписывались в предсказуемые категории (диеты, парни, бритвы и способы их применения). Был также ряд жалоб от канадских читателей журнала («Дорогая Таня, успокойтесь, пожалуйста, я не специально привела в пример Квебек»). Были и сложные письма («Привет, Китти. Ты когда-нибудь фантазировала, что тебя насилуют?»), но ничего, с чем бы я не могла справиться. Чем больше ответов я отсылала, тем больше писем наводняло мой ящик; так что я редко испытывала чувство полного удовлетворения работой. В то время как в далеких странах гениталиями девочек торговали, как птичьими тушками, в жизнях «девочек Китти» случались свои катастрофы («Если Мэтт не позвонит мне, Я УМРУ!»). Вопросы о парнях всегда давались мне нелегко.

Мольбам о помощи не было конца и края. Они летели ко мне из самого сердца страны, с севера и юга, с запада и востока. Казалось, не осталось ни одного штата, чьи небеса не были бы влажными от слез стольких юных страдалиц. После отправки ответа, который объяснял разницу между вульвой и влагалищем («Влагалищеэто мышечный канал, который тянется до шейки матки, оно обеспечивает путь для выхода менструальной крови. Отвечая на твой вопрос, нет, ты не можешь брить влагалище. Там нет волос!»), я оторвала взгляд от ноутбука и заметила, что девушка ушла. Облегченно вздохнув, я открыла следующее сообщение, не ожидая чего-нибудь интересного или того, что вернет мне веру в прекрасную половину человечества («Каждый вечер после ужина меня рвет»). Перед тем как я окончательно впала в пучину отчаяния, что обычно происходило каждый рабочий день ближе к трем, Кармен принесла мне кофе без сахара (за счет заведения) и овсяное печенье (195 ккал).

На ней была туника для беременных в пастельных тонах, ее живот походил на гигантское пасхальное яйцо. Тяжело выдыхая, она опустилась на стул напротив.

 Ну-ка, прочитай мне одно,  попросила она, взъерошивая свои короткие черные волосы.

Письма для Китти все равно что ДТПпротивоестественно привлекают к себе любопытных.

 Дорогая Китти, всегда ли плохо заниматься сексом с собственным отцом?  сказала я, опуская глаза на монитор.

 Разыгрываешь меня? Боже упаси!  неуверенно протянула Кармен, ожидая от меня намека. Когда я рассмеялась, Кармен тоже прыснула; я представила себя гадким психотерапевтом, издевающимся над своим пациентом. Кармен погладила живот и вздохнула:  А мы-то хотели девочку, но теперь даже не знаю. Ты меня напугала. Послушаешь про девочек-подростков, и мороз по спине.

 Ну все не так страшно,  вставила я.  Если глубоко не копать.

 Это еще страшнее.

Раз уж я завладела вниманием Кармен, то решила спросить ее о странной девушке. Я не упоминала о ней раньше, не хотела показаться параноиком.

 Ты помнишь девушку, что сидела вон там?  спросила я, указывая на пустой стул.

 Ту, что со стрелками? Да, в последнее время она часто сюда заглядывает. А что, она тебе мешала?

 Она немного странная, не находишь?

 Да не особо,  пожала плечами Кармен.  Ты же знаешь, кто тут только не шастает.

Она умолкла, я надеялась, Кармен пытается вспомнить что-то важное о девушке. Вместо этого она спросила, не могу ли я поработать за нее денек в кофейне на следующей неделе, пока она будет на приеме в женской консультации. Я ответила не сразу. Я старалась соблюдать диету. Сидеть за столиком в углу, ограждая себя от соблазнительных запахов и вида пищи, осушая бесконечные кружки чая и кофе,  это одно, но стоять за прилавкомсовсем другое.

 Конечно, я тебя подменю,  наконец ответила я. В какие-то дни Кармен была единственной, с кем я разговаривала. Это была лишь болтовня, но в нужное время она спасала меня от мрачных мыслей. За это я была в долгу перед ней.

Кармен вернулась к работе, а я, будучи прилежной «дозорной», откусила лишь малюсенький кусочек от овсяного печенья. Две девчонки за соседним столиком согнулись пополам от смеха, наблюдая за мной. Я положила печенье обратно на тарелку и решила работать быстрее, чтобы поскорее уйти. Лучший способнырнуть в письма с головой, нащупывая путь в темной воде слов и не позволяя ничьим щупальцам схватить себя и утащить на дно. Пусть течение несет меня.