Всего за 599 руб. Купить полную версию
Ты в бешенстве, но в глубине души очень страдаешь, произнес он спокойно, с неуловимым акцентом, который я не смог распознать.
Нетрудно догадаться.
Ты отчаянно несчастлив, и тебе больше не хочется жить.
Его слова меня растревожили, и боль резанула с новой силой. Я чуть кивнул:
Скажем так у меня всю жизнь были крупные проблемы
Он медленно, очень медленно выпустил сигарный дым:
Крупных проблем не бывает. Бывают мелкие личности.
Во мне поднялась волна гнева. Кровь застучала в висках, и они запылали. Я сглотнул:
Проще простого воспользоваться ситуацией и унизить меня. Вы кем себя возомнили? Вы-то уж, ясное дело, способны справиться со всеми своими бедами?
Спокойно, с невероятным апломбом, он процедил:
Да. И с чужими тоже.
А мне вдруг стало плохо. Я ощутил себя в пустоте и почувствовал что боюсь. Страх наконец добрался до меня и захватил целиком. Руки онемели. Только не смотреть вниз
А он снова начал:
Верно, если сиганешь, все проблемы улетучатся и ты вместе с ними Вы друг от друга отделаетесь, так сказать, будете квиты. Однако ситуация тому не соответствует.
Что вы хотите сказать?
В очередной раз плохо будет тебе. А твоим бедамхоть бы что. Ситуация неравновесна для разрешения.
Когда прыгаешь с башни, не мучаешься. Шок так велик, что умираешь раньше, чем успеешь понять, что произошло. И никакой боли. Я справлялся, знаю.
Он тихо рассмеялся.
А что тут смешного?
Ну да, если исходить из гипотезы, что ты будешь еще жив, ударившись о землю Вот тут ты и ошибаешься. Живым не финиширует никто.
Он сделал еще одну долгую затяжку. Мне становилось все хуже. Страшно кружилась голова. Сесть бы где-нибудь
На самом деле, продолжил он, все умирают во время падения, от разрыва сердца. От животного страха при виде земли, которая неотвратимо приближается со скоростью двести километров в час. Страх понуждает в приступе рвоты вытолкнуть из себя все внутренности, а потом рвется сердце. В миг смерти у всех глаза вылезают из орбит.
У меня подкосились ноги. Мне показалось, что я сейчас грохнусь в обморок. Голова кружилась все сильнее. Сердце пронзила острая боль. Главноене смотреть вниз Держаться прямо Сосредоточиться на этом типе и не выпускать его из поля зрения.
Я мог бы предложить тебе кое-что, медленно заговорил он после долгого молчания.
Я ничего не ответил, жадно вслушиваясь.
Что-то вроде сделки, продолжил он, и слова поплыли в воздухе, как кольца дыма.
Сделку? пробормотал я.
Ну да. Ты останешься жить, а я позабочусь о тебе, наставлю на путь истинный и сделаю из тебя человека, способного управлять своей жизнью. Ты сам научишься разрешать свои проблемы и в конечном итоге станешь счастливым. А взамен
Он снова выпустил дым сигары и продолжил:
Взамен ты берешь на себя обязательство делать то, что я скажу. А гарантом будет твоя жизнь.
Это предложение меня очень смутило и усилило донимавшую меня дурноту. С большим трудом мне удалось сосредоточиться, собраться и хоть как-то его осмыслить.
Что вы имеете в виду? Что такое «гарантом будет жизнь»?
Он снова помолчал.
Ты должен будешь соблюдать обязательство.
Иначе?
Иначе не останешься в живых.
Чтобы принять такие условия, надо быть сумасшедшим!
А что тебе терять?
А ради чего мне отдавать свою жизнь в руки незнакомого человека в обмен на гипотетическое счастье?
На его лице появилось выражение, какое бывает у шахматиста, когда он понимает, что противник в цейтноте.
А что ты получишь в обмен на реальную, не гипотетическую смерть? сказал он, описав круг огоньком сигары.
Я проследил глазами за его рукой и понял, какую ошибку совершил: голова снова отчаянно закружилась. Пропасть за бортиком крыши ужасала и в то же время притягивала и звала, обещая избавить от омерзительной тоски, охватившей меня. Мне захотелось растянуться на балке крыши и лежать, не шевелясь, в ожидании помощи. По телу побежала неистовая, невыносимая дрожь, которую я не мог унять.
Дождь
Пошел дождь О господи Теперь крыша станет скользкой, как каток. Пять метров крыши отделяют меня от незнакомца, от окна, от спасения Пять метров покатой, скользкой крыши. Надо сосредоточиться. Собраться. Прежде всегодержаться прямо. Перевести дыхание. Надо потихоньку повернуться направо, но ноги меня не слушаются. Подошвы словно прилипли к металлу. Я слишком долго оставался в одной позе, и от этого мышцы одеревенели. Головокружение не отпускало, как злой колдун не выпускает жертву. Ноги начали дрожать все сильнее, и унять эту дрожь не было никакой возможности. Я быстро терял силы.
Лебедка
Раздался шум вызванного кем-то лифта. Колесо лебедки завертелось и стало разбрызгивать воду. По мере того как лифт спускался, набирая скорость, колесо вертелось все быстрее. Меня обдавало холодными брызгами, вода заливала глаза, попадала в уши. Я потерял равновесие и присел, а водопад все лился на меня Сквозь шум воды пробился властный голос незнакомца:
Иди сюда! Открой глаза! Ставь ступни вот тут, одну перед другой!
Я повиновался, стараясь слушать только его приказания и забыть все свои мысли и чувства, как бы они меня ни захватили. Шаг, еще шаг Я шел, как робот, механически выполняя каждое указание. И вот мне удалось выбраться из-под водяных струй и чуть продвинуться вперед. Совершенно ошалевший, я стоял теперь почти на уровне незнакомца. Я уже занес ногу, чтобы перешагнуть поперечную балку, которая нас разделяла. И тут он с силой схватил меня за протянутую к нему мокрую, дрожащую руку и удержал. Я так удивился, что вскрикнул, снова потерял равновесие и качнулся к пропасти за бортиком крыши. Но его железная рука держала меня крепко.
Ну как, принимаешь условия?
Вода сбегала по морщинам, избороздившим его лицо, голубые глаза притягивали и завораживали.
Да.
2
На следующее утро я проснулся в своей постели, с наслаждением закутавшись в теплое, сухое одеяло. Сквозь ставни пробивался солнечный луч. Вылезать из теплого кокона не хотелось, и я бочком подкатился к ночному столику, выпростал из-под одеяла руку и нашарил визитную карточку, которую туда положил перед сном. Расставаясь, мой странный знакомый сказал:
Приходи завтра к одиннадцати.
Ив Дюбре
23, авеню Анри-Мартен
75116 Париж
Телефон: 01 47 55 10 30
Я не знал, что меня ждет, а потому особой уверенности не испытывал.
Взяв трубку, я позвонил Ванессе и попросил ее отменить на сегодня все встречи: я совсем разболелся и не знаю, когда поправлюсь. Покончив с этим, залез под душ и стоял, пока не кончилась горячая вода в резервуаре.
У меня была съемная двухкомнатная квартира на Монмартре. Ее цена явно не соответствовала крошечным размерам, но зато какой вид открывался отсюда! В периоды хандры я часами просиживал у окна, и мои глаза тонули в бесконечной панораме домов и памятников. Я представлял себе судьбы и занятия людей, живущих в этих домах. Их было так много, что, наверное, каждый час, днем и ночью, что-нибудь происходило: люди работали, спали, занимались любовью, умирали, ссорились, просыпались Я говорил себе «пуск!» и пытался понять, сколько людей в этот момент рассмеялись, расстались с супругами, вступили в игру, расплакались, умерли, улеглись спать, влюбились с первого взгляда Какие разные чувства, и ведь все они пережиты в одно и то же время, в один миг!
Я снимал квартиру у пожилой дамы, мадам Бланшар, которая, на мою беду, жила как раз подо мной. Она овдовела лет двадцать назад, но можно было подумать, что она все еще в трауре. Ревностная католичка, она по нескольку раз в неделю ходила в церковь. И в воображении мне часто рисовалось, как она, став на колени в старинной деревянной исповедальне в церкви Сен-Пьер де Монмартр, нашептывает сквозь решетку все услышанные накануне сплетни. Наверное, и о моих прегрешениях тоже докладывает: всякий раз, как я превышаю допустимый уровень шума, то есть полную тишину, она поднимается ко мне наверх и яростно колотит в дверь. Я приоткрываю дверь и в щелку вижу ее раздраженное лицо, а она мне пеняет и призывает уважать правила общежития. Интересно, как ей удается расслышать такие ничтожные звуки, как падение сброшенного ботинка или стук поставленного на столик бокала? К несчастью, в старости слух у нее не ослабел. А может, у нее к потолку приделан медицинский стетоскоп и она, встав на табуретку, прислушивается ко всем звукам, доносящимся сверху?