Говорит пренебрежительно:
С козлами не вожусь.
Посидит так, порассказывает, потом встает:
Дела!
И вдруг исчез. Как оказалось потом, просто достиг своей цели, и я уже была ни к чему.
Встретила его случайно на улицев джинсах! Сухо мне кивнул из компании таких же пареньков возле метро... Ясно! Проник в высшие круги.
И долго потом его не видела. Однажды толькозвонок, появляется какая-то женщина, как я поняла, его мать.
Это ты его загубила! Шестую ночь дома не ночует!
Осторожней!говорю.У меня он не только что ночью, даже днем никогда не ночевал.
Будь ты проклята!плюнула.
«Вот так история»,думаю.
Потом забыла совсем об этих делах. Однажды ночьютелефонный звонок:
С вами из больницы говорят... Кулькова знаете?
Кулькова?Никак не могла такого знакомого вспомнить, потом только вычислила, методом исключения, что это паренек тот.
А, знаю, кажется. А что случилось?
Приезжайте, если можете. Он нам отказывается что-либо объяснить, говорит, что только вам все расскажет.
Приезжаю в больницу, вижу его...
Выясняется: пытался повеситься из-за того, что украли джинсы!
Случайные люди еле его спасли!
Дежурный мне говорит:
Собственно, можете его взятьопасности для жизни никакой уже нет.
Ясно,говорю.
Привезла я его к себе домой, уложила на диван, напоила молоком.
Как же я теперь буду жить?Все всхлипывает.
Ничего,утешаю его,скоро, может быть, поеду в Голландию, куплю там тебе джинсы.
Голландияэто не фирма!продолжая всхлипывать, говорит.
Но все же стал понемногу успокаиваться, уснул.
Утром положила на стул перед ним записку: «Ряженка в холодильнике, там же сосиски».
Прихожу с репетицииего нет. Нет также транзистора «Сони» и колечка моего с бирюзой.
Вот такой еще у меня был жених...
Пятый
Но самый замечательный был другой.
Заметила в самом начале еще спектакля: какой-то тип сидит во втором ряду почему-то с забинтованной головой.
Апофеоз, мы, балерины-лебеди, стоим руки закинув. Вижу с изумлениемтип этот подмигивает мне, головой дергает: «Выйди, мол, надо поговорить!»
Выхожу из служебного подъездастоит... Дождь лил как из ведра, так он мне как-то намекнул, косвенно, чтобы я его курточку надела... самого слова «курточка» не былоточно помню.
Пришли с ним в какую-то компанию. Физики гениальные, режиссеры. Полно народу, и все босиком. Огромная квартира, много дверей, и все занимались тем, что одновременно в них появлялись. Мотают головами, говорят: «А мы тут дураки-иничего не знаем!»
И потом ходили мы с ним больше по улицам, и он все бормотал, что вот повесила я на двери записку «Стучите сильнее», может, для кого это и годится, а он уж как смог поскребся, потерся и упал без сознания. Это только слава о неммастер спорта, метр девяносто, а на делетьфу! Снять бы его, к чертям, с кандидатов всех этих наук, в одну лодку положить, другой накрытьи вниз по течению пустить. Единственное чтоэто деньги. Чего-чего, а деньги уж есть! Только с собой восемь копеек да еще дома копеек шесть запрятано по разным местам. А со мной он, дескать, проститься хочетчто, мол, сижу я перед ним в шестицилиндровом красном «ягуаре», а он стоит в обмотках, галифе, а под мышкой веник...
И так он все время бормотал, пока мы ходили.
Однажды только зашли погреться к нему домой. Он усадил меня в кресло, а сам слонялся по комнате и стонал. Потом стал говорить, как его женщины безумно любят, вынимал из стола пачки писем и в руки мне совал. Совали тут же отнимал. Совали тут же отнимал. И вдруг увидел на шкафу статуэткумальчик с крылышками целует фарфоровой женщине пятку. Смотрел, смотрел и захохотал. Минут двадцать хохотал, не меньше. Непонятно, откуда у него такие силы взялись, ведь, надо думать, не в первый раз статуэтку эту он видел.
И только раз за все время услышала я от него членораздельную речь. Вышли мы на балкон, а внизу под балконом «Волга» стоит.
Хочешь,говорит,плюну на машину?
И не успела я ничего сказать, как вниз здоровый плевок полетел!
А чья,спрашиваю,это машина?
Он помолчал минут пять, потом говорит:
Моя.
А в прошлую субботу позвонила мне Ленка и говорит:
У папаши вечером прием, важные гости. Возьми какого-нибудь мужика приличного и приходи.
...Ну я, дура, и догадалась его взять.
Пришли, сидим. Светская беседа. И вдругзвонок. Гости.
А он бросился к комоду, на нем такие фарфоровые руки стояли, схватил их, засунул в рукава и стал этими руками со всеми знакомитьсяпо плечу бил, обнимал. Все были, конечно, потрясены, но виду никто не подал.
Сели ужинать. Он руки фарфоровые вынул и по краям тарелки положил.
Все жуют молча, он заводит разговор:
Сегодня я наблюдал один совершенно поразительный случай!
И все. И молчит.
Наконец один из гостей не выдерживает:
Простите, так что же это за случай?
А он:
Да нет. Не стоит... Слишком долго рассказывать.
Снова тишина. Все жуют. И снова его голос:
Я считаю, что каждый интеллигентный человек должен читать газету «Киевский транспорт»!
И все. И опять замолчал. Наконец другой гость не выдерживает:
Простите, но почему именно эту газету?
А он:
Да нет... ничего! Не важно. Долго объяснять.
И так весь вечер. Потом посадил меня в трамвай и стал со стоном трамвай сзади пихать, чтобы тот побыстрее уехал, что ли!
Шестой
Но это все так, эпизоды. Главноеофициальный мой жених, постоянный! Познакомились, правда, мы с ним тоже случайно. Молодой человек, воспитанный, элегантно одетый, вышел со мной из автобуса, заговорил... Почему же не поговорить? Рассказал, что папа у него академик, недавно купили новую машину... Все обстоятельно. Потом говорит:
Разрешите вам время от времени звонить?
Ну пожалуйста!говорю.
«Телефон,думаю,не пулемет, от него зла не будет».
И здорово, надо сказать, обмишулилась.
Звонит уже на следующий день и неожиданно сообщает, что говорит со мной из больницыкакие-то хулиганы напали на него в восемь утра, когда он шел на работу, и челюсть ему сломали. Хочет, чтоб я к нему зашла, продиктовал список, что необходимо купить, и еще «что-нибудь легкое почитать»... Повесила я трубку... Что, думаю, за ерунда? Вчера только познакомилисьи вот я уже в больницу к нему должна идти. Как-то непонятно все... Как-то странно мне показалось: к кому это хулиганы подскакивают в восемь утра и ломают челюсти? Потом только, когда узнала его, поняла: ничего странного, наоборот, абсолютно в его стиле эта история!
Приехала я к нему в больницу, встретил он меня, конечно, не в лучшем виде: голова забинтована, челюсть на каких-то проволочкахне в том виде, в каком мужчина может понравиться. Но это мало его беспокоило. Стал подробно рассказывать, какие косточки у него где пошатнулись, потом потребовал у дежурной сестры принести рентгенограмму, показывал обстоятельно, где что.
Дальше. Общаясь с его коллегами по палате, понимаю, что что-то он уже им про меня рассказывал. Хотя что он им мог про меня рассказатьдесять минут всего были знакомы,убей меня Бог, не понимаю.
И потом стал он мне звонить по нескольку раз в день, подробно рассказывая, как заживает его челюсть, и я почему-то обязана была все это выслушивать.
Потом новая тема звонков появилась: «Через неделю выписываюсь!», «Через пять дней...» Так говорил, как будто всем из-за этого события полагалось от счастья с ума сойти.
Ну, ты меня встретишь, разумеется?
«Что такое?думаю.Почему? Как вдруг образовалась неожиданно вся эта ерунда?»
С какой это стати я должна все бросать, идти встречать? Ноги у него работаютдойдет сам!
...Как-то в семь утра звонит.
Что такое?говорю.Что случилось? Почему ты так рано мне звонишь?
Есть у тебя какие-либо деньги?сухо спрашивает.
Деньги?говорю.Есть, кажется, рубль.
А больше?
Могу попробовать занять у соседки три рубля. А что такоеты совсем без денег?
Разумеется, нет. Просто отцу нужно купить боржом, а сберкасса открывается только в девять. Подняться к тебе я, к сожалению, не смогу, выкинь мне деньги, пожалуйста, в спичечном коробке из окна.